С удивлением прислушавшись и начав различать отдельные слова, Лилька узнала заговор на вызов духов. Вернее, первую его часть. Это только в детских книжках пишут, что духа может вызвать любой ребенок, просто случайно дотронувшись до какого-то волшебного предмета или просто ступив на пентаграмму, которую за много лет до его рождения кто-то выложил мозаикой в холле старинного особняка. На деле для вызова духов требуется такая сложная подготовительная работа, что даже взрослому человеку требуется часа два-три только для того, чтобы все сделать как надо. И заговор — он обычно читается несколько раз подряд, всякий раз с определенными интонациями и сопутствующими жестами. До тех пор, пока не сработает. А если вспомнить, что для каждого типа духов существует особый набор заговоров…

Лилька запаниковала. Она не была дурой и отлично понимала, что оказаться так близко от вызывающего духов чародея опасно для жизни. Тем более что вместе с памятью и слухом вернулось ощущение собственного тела. И девушка с ужасом поняла, что лежит на полу, растянутая за руки и ноги. Петли на щиколотках затянули очень туго, отчего ноги и болели. Запястья были связаны гораздо слабее — видимо, тот или те, кто решил принести ее в жертву, боялись потревожить ее раньше времени.

Она — жертва. В «Теории и практике жертвоприношений», которую они в эту сессию не сдавали, ограничившись контрольной работой за неделю до того, было подробно расписано, кого, когда и при каких обстоятельствах приносят в жертву. Был там и раздел «Человеческие жертвоприношения», на котором педагоги почти не заостряли внимания — мол, на пятом курсе, после практики, сами все узнаете. Видимо, кто-то очень не хотел ждать практики и открыл последний раздел учебника самостоятельно.

А вот Лилька такой тягой к знаниям не обладала. Она рванулась, пытаясь освободиться.

— Очнулась! — послышался знакомый голос.

Девушка бросила взгляд в ту сторону — и едва не лишилась чувств от изумления.

Она действительно лежала голая — о ужас, мамочка! — в середине пентаграммы, прикрученная за руки и ноги. Голова ориентирована на пятый «зубец», вокруг в специальных гнездах виднелись зажженные свечи. Воздух над ними дрожал и колебался, и с той стороны Лилька увидела Аглаю Борецову. Университетская подруга держала в ладонях плошку-светильник. Густой желтовато-зеленый дым с травяным запахом клубами растекался из нее.

— Аглая? Ты… — Лилька закашлялась.

— Она очнулась, — произнесла Аглая. — Давайте быстрее!

— Не учи ученого, — отозвались с другой стороны.

Лилька проворно оглянулась — и крик застрял у нее в горле. Там стояла Людмила Монс с точно такой же плошкой в руках. Из этой плошки тоже валил дым, и девушка невольно задержала дыхание. Мелькнула мысль, что она запросто может надышаться всякой дряни, и даже раньше своих мучительниц. Ведь большая часть дыма опускалась вниз. А еще этот непрекращающийся бубнеж…

— Вы с ума сошли! — воскликнула она. — Что тут происходит? Отпустите меня немедленно! Иначе я…

— Иначе ты — что? — прошипела Аглая. — Вальтеру пожалуешься? Да твой Вальтер о тебе и думать забыл. Мы с ним целовались…

— Врешь! — задохнулась Лилька. — Все ты врешь! Валька не мог…

В эту минуту ей стало страшно, но она решительно отогнала позорные мысли. Откровенно говоря, на Вальку у нее были определенные надежды. Верный друг, всегда готовый прийти на помощь. Надежная молчаливая тень за спиной, готовый ко всему, стоит ей только попросить. Неужели он может ее бросить? Неужели не спасет? А если все-таки не спасет? Если все-таки…

Аглая внимательно следила за лицом соперницы. Она не решилась сказать Анне, что все испортила и практически выбросила пузырек с заветным приворотным зельем, ничего не добившись. В конце концов, Александер Белла может и повторить опыт, а убитый горем от гибели Лильки Вальтер станет легкой добычей для желающей утешить его подруги. Сейчас Аглая видела тень сомнения на лице Лильки и торжествовала.

— Да, Лилечка! Вальтер у меня в комнате был. Мы много говорили… о нем… Он такой прекрасный человек. С такой тонкой душой и богатым внутренним миром… Ничего удивительного, что ты не смогла по достоинству оценить его. А как он целуется! Умереть можно!

— Заткнись, — бросила Аглае Людмила. — Мешаешь.

Этот бубнеж…

Лилька вскинула голову, вытаращилась на Анну Беллу, которая стояла в изножье пентаграммы, раскинув руки в стороны, и, запрокинув голову, вдохновенно начитывала заговор. По всем законам «Теории и практики жертвоприношений» за спиной у Лильки находилась либо статуя бога, которому приносили жертву, либо еще какой-либо символ. Камень или… Впрочем, сейчас не важно.

— Вы с ума сошли! — зашипела она. — Вам это даром не пройдет! Чего удумали? Немедленно отпустите меня!

— Отпустим. Потом.

— Это же преступление! Вам же хуже будет! Помогите! — завопила она во всю силу легких.

— Не дергайся!

Но у Лильки от страха помутилось в голове. Анна Белла сделала паузу, собираясь с силами для нового заклинания, и, когда она начала его читать, волосы зашевелились на голове у всех трех соучастниц.

— Ты чего? Зачем этот заговор? — заторопились Людмила и Аглая. — Знаешь, что после него бывает?

Анна прервалась для того, чтобы выдохнуть, стиснув зубы:

— Знаю. Цыц.

— Но мы же хотели…

— Не мешать!

— …только напугать. — Девушки переглянулись. На их лицах проступало удивление вперемешку со страхом.

— Кого напугать? Зачем напугать? Как напугать? — зачастила Лилька, вертя головой в обе стороны. — Что происходит?

— Мы хотели тебя только напугать, — процедила Аглая. — Чтобы ты наконец перестала совать свой нос куда не надо и оставила наших парней в покое!

— Каких еще парней?

— Сама знаешь! Вальтера и мэтра Вагнера!

На миг Лилька забыла обо всем на свете — так ярко, до боли в груди, поразила ее мысль. Просто удивительно, до чего обостряется интуиция, когда лежишь на холодном полу и жизни тебе остаются считаные минуты. Валька и мэтр Вагнер… Вот оно в чем дело.

— Девчонки, вы с ума сошли! Отпустите меня! Это уже добром не кончится!

— Кому — как.

— Вальтер в тебя все равно не влюбится.

— Ха! — подбоченилась Аглая. — Считай, что это уже сделано!

— Что?

— Как думаешь, почему это ты лежишь тут? Просто твой Валька наконец-то понял, что ты из себя представляешь! Весь курс видит, что он в тебя влюблен. Одна ты обращалась с ним как с вещью, не замечала, не ценила, не уважала. Просто-напросто использовала и издевалась, стерва! Но рано или поздно всему приходит конец. Нашлись добрые люди, которые открыли ему глаза. И теперь ты — тут, а он — там. Ждет меня! Мы с ним поженимся. И будем счастливы! А ты получишь то, что заслужила! Скоро там? — встрепенулась Аглая, обернувшись на продолжавшую читать заклинание Анну.

Та, казалось, не замечала ничего, целиком уйдя в магию. Ее волосы взвились в воздух, извиваясь, подобно змеям, глаза горели зеленым огнем, она вся дрожала, а от рук в стороны расходилось сияние, заполнившее просторное помещение. Сейчас Анна Белла, студентка из потомственной династии некромантов и алхимиков, больше чем кто бы то ни было походила на ведьму.

Лежавшая на полу Лилька первой почувствовала, ощутила затылком, лопатками, поясницей и копчиком слабую дрожь. Кто-то или что-то приближалось к ним, и девушка ощутила… нет, не страх, а тоску. Вот и все. Мамочки…

11

— Вы уверены, что это здесь?

Вальтер вполне разделял сомнения остальных.

— Ты уверен, что это здесь? — продублировал он вопрос, обращаясь к коту.

Левиафан снизу вверх смерил его таким взглядом, что юноша покраснел от стыда. Но его удивление было можно понять — как-никак след привел их к часовне Смерти, которая стояла на пересечении восьми главных аллей университетского городка.

— Я ничего не чувствую. — Декан выдвинулся вперед. Голос его звучал глухо — он не отнимал от лица платка, пропитанного лекарством. — В этом можете мне поверить… студиозус фон Майнц.