— Вот я бы к целителю сначала и пошел. — Навязчивые заботы сокурсницы напомнили ему собственную мать, которая вечно тряслась над первенцем. И это при том, что ее жизнь графини требовала от нее совсем других обязанностей. Маменька могла целыми днями не видеть сына, кружась в водовороте светской жизни, но, когда выдавалась свободная минутка, пускалась во все тяжкие, чтобы компенсировать эти несколько дней отсутствия.

— Ты мне не веришь? Да я, если хочешь, сама могу половину глотнуть, чтобы доказать, что эта настойка безвредна! — воскликнула Аглая и щедрой рукой плеснула из пузырька в обе кружки. — И сама буду пить, и тебе дам… Пей!

Вальтер вскочил, попятился к дверям.

— Знаешь, ты извини, — забормотал он, — но что-то мне расхотелось чаю.

— Не будешь пить? Но ведь ты столько у меня просидел! Ну хотя бы глоточек! Чтоб сил придать! Мы можем даже из одной чашки…

Она взяла чашку в руки, поднесла к губам, делая вид, что пьет, а сама наблюдала за юношей.

— Ну хотя бы из вежливости…

— Из вежливости люди перестают навязывать свои услуги, услышав самое первое «нет»! — ответил Вальтер. — Извини, Аглая, но мне пора. Я как-нибудь потом загляну. Сейчас мне некогда.

— Потом? — не поверила своим ушам девушка. — Когда «потом»?

— Когда все это закончится. Завершится практика, найдется Лилия…

— Да далась тебе эта Лилия? — сорвалась ее подруга. — Свет клином, что ли, на ней сошелся? Брось ты ее! Найди себе другую девушку, нормальную!

— Тебя? — Вальтер отступил к дверям.

— А хотя бы и меня! Чем я хуже?

Юноша покачал головой. Он не мог в двух словах объяснить странное чувство, которое родилось в душе. Кажется, это называлось интуицией. Но он вдруг взял чашку из рук Аглаи и провел над ней ладонью. Существовала методика распознавания чужеродных примесей. Правда, ее применяли в основном, чтобы по отпечаткам ауры выяснить, что произошло и какой смертью умер человек. Аглая закусила губу, заметив, что под действием чар парок над чашкой стал принимать причудливые формы.

— Это… не просто травяной сбор. — Вальтер всмотрелся в эти фигуры. — Я не специалист, но эту смесь стоило бы показать алхимикам — пусть определят, что тут понамешано. Прости, но я не стану это пить!

Вручив кружку девушке, юноша коротко поклонился и ушел, оставив хозяйку комнаты таращиться на закрытую дверь.

Ушел! Даже не дрогнул! Даже не пригубил! А она-то… Отложить на потом? А что потом будет? Когда это «потом» настанет? И, как назло, она вылила все содержимое. На дне пузырька оставалось всего несколько капель. Этого не хватит, даже чтобы влюбить кота в кошку! Анна Белла будет недовольна. Ее щедрый дар пропал впустую…

Стук в дверь. Вернулся!

— Да-да. — Аглая подалась вперед. Но это оказался брат.

— Вот, принес. — Запыхавшийся — наверное, пришлось бежать — Антон протянул ей пакет из кондитерской. — С корицей не было, так я принес с маком. Ничего? Все нормально?

6

Вальтер услышал окрик — кто-то звал его по имени. Юноша обернулся — к нему бежали Альфред Земниц, Петр Варяжко и Владимир Одоевски. Русский княжич был румян, взволнован и чуть ли не подпрыгивал на одной ножке, как ребенок, которого выпустили погулять.

— Я договориться. — От волнения он заговорил с акцентом. — Это есть… так странно! Я первый раз… Отец мне говорить, дядька тоже говорить, но… такое! Я знать, что ваши нравы не такой, как у нас, но…

Он разводил руками, крутил головой и тщетно старался сдерживать рвущиеся наружу эмоции.

— Учитель и… битва?

— Вы договорились или нет? — Вальтера тоже начало трясти. Слишком много всего свалилось на него за этот день. Может быть, стоит вернуться к Аглае и, пока не поздно, выпить то подозрительное зелье? Хуже вряд ли уже будет.

— Договорились. — Альфред взял переговоры в свои руки. — Я там был и все слышал… Мы там были, — поправился он, покосившись на Варяжко, который присоединился к друзьям по дороге. — Так что все нормально! Через два часа возле старой ограды, где Дареный Дом.

Юноша кивнул. Территория Университета некромагии была довольно велика. Кроме шести учебных корпусов, медцентра, трех общежитий, конюшни, оранжереи, прачечной, складов, двух плацев — для магических поединков и занятий фехтованием, отдельной дорожки для занятий конным спортом имелся сад, где сажали лекарственные растения и кое-какие фрукты, собственная небольшая молочная ферма, а также неосвоенная территория. Город время от времени прирезал к университету дополнительные куски площади. Всякий раз ограду приходилось переносить, а на новой земле что-то строить. Но, как всегда, не хватало финансирования, так что последний подарок города пока оставался неосвоенным. Это был участок земли за садом, где стоял какой-то старый дом. Он был довольно крепок и после ремонта вполне бы подошел для жилья, но, пока искали средства на ремонт, дом так и стоял в окружении разросшихся кустов и именовался просто Дареным Домом. Там время от времени собирались те, кто хотел выяснить отношения без свидетелей. И это было одной из причин, почему средства на ремонт все никак не находились.

— Оружие выбрали простое. — Владимир Одоевски взял себя в руки и заговорил спокойнее. — Тренировочные мечи. На этом настоял секундант господина Вагнера.

— Кто?

— Мастер Май.

Вальтер присвистнул:

— Тогда почему бы нам просто не пойти на тренировочный плац и не поразмяться под его чутким взглядом?

— Вы в слишком неравном положении. Со стороны это будет выглядеть… некрасиво, — пояснил княжич. — Учитель и ученик в бою из-за женщины…

Тут он был прав, и юноша вынужден был согласиться.

— Через два часа, значит, — промолвил он.

— Да. Вы, может быть, захотите привести в порядок свои дела? — поинтересовался Одоевски. — Перед дуэлью все так делают, на случай если придется умереть.

— Умереть. — Вальтер усмехнулся. Для некроманта смерть не являлась конечной точкой бытия. Кроме того, был шанс, что целители из медцентра смогут поднять его на ноги… Хотя… кто сказал, что он собирается погибнуть? Он должен жить ради Лилии.

— Мастер Май пообещал привести целителя, — добавил тем временем Одоевски. — Остальное мы организуем сами. Вы пока отдохните, фон Майнц.

— А я побуду с тобой. — Альфред хлопнул друга по плечу. — Если тебе не надо перед боем побыть одному?

— Вообще-то надо, — признался Вальтер. — Но… спасибо.

Вернувшись в свою комнату, он немного покопался в вещах. Большая их часть уже была сложена накануне и приготовлена для практики. Оставалось уложить лишь то, что могло понадобиться в последний момент, но юноша махнул на все рукой. Во-первых, еще неизвестно, чем закончится дуэль. Во-вторых, он узнал, что их группа остается при кафедре, чтобы заниматься рутинной бумажной работой. Что ж, время от времени некромантам приходилось быть и бюрократами, сочиняя многочисленные отчеты, составляя донесения и план работы. Одно время выпускники, приезжавшие на встречу с друзьями, даже жаловались, дескать, упыри, мрои и прочая нечисть совсем распоясалась — мешают некроманту заполнять многочисленные бумаги. Вот этими бумажками, наверное, и предстояло бы ему заниматься, сидя в четырех стенах. Но если бы рядом была Лилия…

Взгляд Вальтера упал на аккуратно перевязанные бечевкой листы писчей бумаги и чернильницу. Рука сама потянулась за пером. Присев к столу, он минуту-другую поколебался, а потом решительно вывел: «Лилия Зябликова, я тебя люблю. Не знаю, где ты и что с тобой. Не знаю, прочтешь ли ты когда-нибудь эти строки, но знай: все, что я делал, я делал ради тебя. Мне не нужна ни одна девушка в мире, даже если она герцогиня или принцесса крови. Нам вряд ли быть вместе — ты меня совсем не любишь и не замечаешь, но запомни одно: пока я жив, где бы я ни жил и что бы ни делал, мое сердце всегда будет биться ради тебя».

Исписав два листа такими признаниями, он быстро свернул конверт, надписал имя девушки и, отложив это послание, принялся составлять другое, для матери и отца.