Так. Начнем. Оставим свою метку — пусть знают, что сюда пришел не просто кот, а вольный искатель приключений!

Совершенно неожиданно комендант через вахтера передал строгий наказ всем студентам сидеть в комнатах и носа наружу не казать.

— Что, совсем уже нельзя из комнат выходить? — возмущались парни и девушки. — А если приспичит? Из окна, что ли, прикажете?

Поступило уточнение — по коридорам ходить можно, но только до отбоя. Потом все двери должны быть заперты. Причем изнутри. Комендант обещал лично проверить каждую, и, если кто-то забудет запереться, будет заперт им самостоятельно. Снаружи. И не выпущен вплоть до особого распоряжения ректора. Но вот из общежития никому нельзя было выходить до утра.

— Что? Совсем-совсем нельзя? — продолжали негодовать будущие некроманты, ведьмаки, ведуны, алхимики, ветеринары и целители. — Что случилось? Кого-то убили?

Но на этот вопрос ответа не было.

Лильку это ужасно расстроило. Девушка собиралась на свидание. Это что, выходит, оно не состоится? Она была так возмущена, что даже забыла о пропаже кота. В конце концов, Левка не маленький котенок, отыщется. А вот она теряет время.

— Лилия? — почти без стука заглянул Вальтер. — Ты тут?

— А где мне еще быть?

— И хорошо. — На лице юноши отразилось облегчение. — Тут и сиди. Самое главное, никого не впускай хотя бы до утра. Или давай я тебя запру?

— Вот еще! — фыркнула Лилька. — Запрет он! Ты мне кто? Жених?

Вальтер прикусил язык, чтобы признание не сорвалось с губ. Еще, чего доброго, на смех поднимет. А для него сейчас это страшнее любого оскорбления.

— Я за тебя отвечаю, — нашелся юноша.

— Ты за себя-то хоть отвечать можешь, раз берешься за других отвечать?

— Могу, — набычился Вальтер. — Лилия, пожалуйста, иди в комнату и сиди там. Это опасно.

Пораженная его решительным и каким-то чересчур взрослым тоном, Лилька насторожилась:

— Для кого опасно?

— Для тебя.

— А для тебя?

— Нет.

— Ты что, самый-самый крутой?

— Не только я… Лилия. — Юноша нервно мотнул головой. — Пожалуйста. Не спорь. Нет времени. Просто сиди у себя и не высовывайся. А иначе я все-таки тебя запру, несмотря ни на что.

— А если я не хочу? Если у меня дела? Могут быть у девушки личные дела?

— Не сегодня.

— Но я хочу! — Лилька была готова спорить, но вдруг заметила, как напряглось лицо друга, и решила пойти на хитрость. — И вообще, ты подумал о том, каково мне будет одной взаперти? Все по парам, и только я одна…

— Ну, — до Вальтера дошло, что жить одной в комнате не всегда так хорошо, как кажется, — ты могла бы пойти к подругам…

— С раскладушкой?

Юноша прикусил губу.

— Валька, миленький, — Лилька прижалась к нему, хватая за локоть и умильно заглядывая в глаза, — а ты не мог бы составить мне компанию на этот вечер?

До этого часа Вальтер фон Майнц был уверен, что готов к любым испытаниям. Но это предложение превосходило самые смелые его мечты. Переночевать у девушки, которую он был готов… которую он… которая для него… И она сама — сама! — звала его. Глупо было отказываться… Но как же долг? Его будут ждать. Он нужен сегодня к семи часам.

— Я не могу, — выдавил он.

— Что? — Лилька задохнулась. — Тогда… ну… ну хоть проводи меня к тому, кто может обо мне позаботиться. Это можно?

— Наверное, да, — подумав, согласился он.

— Вот и проводи! — Девушка повисла на его локте. — Ты справишься! Я в тебя верю!

Когда она вот так смотрела и так прижималась, Вальтер чувствовал, что тает. В такие минуты он мог простить взбалмошной подруге все на свете. Он и терпел ее выходки ради таких вот коротких минут счастья. Его ценят. В него верят. А много ли надо для счастья человеку? Чтобы нашелся хоть один, кто может оценить его по достоинству!

— Куда проводить? — только и спросил он.

— На кафедру некромантии. К Виктору.

Счастье кончилось.

Когда они ушли, Аглая Борецова перевела дух. Скрытая от посторонних глаз чарами невидимости, она подслушала беседу и теперь, все еще никем не замечаемая, поспешила к подругам. Только постучав в дверь Анны Белла, она сбросила личину невидимости, и открывшая Яна Терчева вздрогнула:

— Откуда ты взялась?

— Зяблик вылетел из гнезда! — выпалила Аглая.

— Чего?

— Она имеет в виду, что Зябликова куда-то ушла, — из глубины комнаты пояснила Анна. — Так?

— Так. — Девушка протиснулась в комнату. — И не просто «куда-то», а к декану. И знаете, кто ее сопровождает?

— Неужели фон Майнц? Дурак! — не сдержалась всегда такая спокойная Анна. — Трижды дурак!

— Влюбленный дурак, — с плохо скрываемой завистью поправила Аглая. — Это не лечится.

— Спроси у целителей, — откликнулась Яна. — Мирабелла, например, тебе на пальцах докажет, что любовь — та же болезнь. И от нее есть-таки лекарство. Самое действенное — отворотное зелье.

— Запрещенное законом, между прочим!

— А кто узнает?

— Ну…

— Боишься? — Анна резко встала. — Тогда уходи. Предателям тут делать нечего.

Аглая вспыхнула:

— Я не предательница!

— Тогда прекрати паниковать. Девочки, больше ждать мы не можем. Сегодня…

Студентки разом выдохнули и придвинулись ближе.

— Неужели сегодня? — чуть ли не хором выдохнули они.

— Да. Ведьмачки уже приготовили ловушку. И больше откладывать времени нет.

Она сказала это так уверенно, что ни у кого не возникло сомнений. Тут не надо быть ведуном, чтобы понять, что ближайшая ночь — самая благоприятная для того, что они задумали. Завтрашняя, конечно, подошла бы лучше — наутро все разъедутся на практику, в спешке, суете и с неизбежными накладками пропажу обнаружат не сразу, а если обнаружат, не будут искать чересчур тщательно. У всех ведь свои дела! Но именно этой ночью студентам запрещено покидать свои комнаты. Преподаватели помалкивали, но от некоторых аспирантов просочился слушок, что накануне с кафедры криптологии сбежал упырь. Есть подозрение, что он до сих пор прячется где-то на территории университетского городка, может быть, даже и в подвале общежития. Первый этап поисков, когда пропажу еще можно было найти по горячим следам, миновал. Искать тщательно его будут именно сегодня. А упырь голоден и непременно выползет на охоту. И если ему попадется взбалмошная студентка, которой вот именно сейчас хочется поиграть в любовь, — что ж, значит, судьба. Ее предупреждали, она не вняла предупреждениям, за что и поплатилась. Жаль, конечно, но сама виновата. И у них руки чисты.

— Сегодня, — вздохнула Яна Терчева. Остальные поддержали ее кивками.

— Тогда ждем еще четверть часа и выходим, — распорядилась Анна.

— Выходим? А как же вахтер и комендант?

— А как же невидимые чары? У меня все продумано!

Анна с победной улыбкой обвела всех взглядом.

В назначенное время вахтер сам прошелся по коридорам общежития, проверяя, все ли комнаты заперты изнутри, мстительно улыбаясь, задвинул засовы на четырех, хозяева которых были слишком беспечны или самоуверенны, чтобы следовать инструкции, и, гася светильники, спустился на первый этаж. Он не оборачивался, привычный к шорохам и скрипам студенческого общежития. В отличие от старого здания, хранившего многое из прошлого, тут почти нечему было скрипеть. И поэтому он вздрогнул, когда за спиной что-то стукнуло.

Резко обернулся.

Коридор был погружен во тьму, которую лишь подчеркивали полоски света, пробивающиеся из-под двух-трех дверей, да смутно серело окно в конце коридора. Но в этом мраке вахтеру почудилось какое-то движение.

«Упырь!» — успел подумать он, прежде чем атакующее заклинание, прилетевшее ниоткуда, ударило его об стену.

Человек упал, теряя сознание.

— Ты чего? — раздался в темноте злой шепот.

— Он нас засек! Что мне оставалось делать? Я все рассчитала…

— Рассчитала она… ладно.

Тьма сгустилась над лежащим. Заклубилась, словно дым. Мелькнула чья-то рука, выписывая пасс растопыренными пальцами. Оглушенный вахтер слабо застонал, но не очнулся. Наоборот, повернулся на бок, свернулся калачиком и, сунув большой палец в рот, зачмокал, как младенец.