— Да не смущайся, красавчик, — улыбнулась ему торговка справа, державшая на руках хорька. — Тебе-то грех волноваться — на тебя небось девки сами вешаются!
— И на достоинство не глядят, — подначила вторая. — Твое-то небось всегда при тебе!
— Пошли отсюда, — окончательно смутился юноша, дергая подругу за рукав.
Но Лилька опять уперлась. Тут сделка наклевывается, а она — удирать?
— Вот именно, — развернулась она к торговкам, уперев руки в бока. — Мое — и при мне. А вам его не видать как своих ушей.
— А если уши отрезать? — неожиданно включился в дискуссию не отошедший далеко алхимик.
— Отрезанные уши назад не приставишь. Так что пусть смотрят, в руках держат, тискают — пользы в том никакой. Одно расстройство… Не обращай на них внимания, Вальтер. — Она обернулась к приятелю. — Это они от зависти.
— Ишь ты, — фыркнула третья торговка, — мелкая, а языкастая…
Торговка была поперек себя вдвое шире, так что Лилька с ответом не промедлила:
— Да, в отличие от некоторых, которых даже слепому не заметить трудно, мне другим брать приходится!
Вокруг рассмеялись, но смех был досадливый, принужденный.
— Может, пойдем отсюда? — опять подал голос Вальтер.
— Ты что, хочешь, чтобы я отсюда сбежала, как последняя трусиха, оставив им тебя на растерзание?
— Я с тобой пойду, — сказал юноша.
В ответ на это заявление со всех сторон опять полетели ядовитые смешки — мол, от такой языкастой так легко не отделаешься. Лилька взяла Вальтера за руку, предупреждая его порывы.
— В самом деле, господа студиозусы, — напомнил о себе мэтр Макмис, — нам стоило бы вспомнить, зачем мы здесь и…
— За котом мы здесь. — Когда надо, Лилька умела соображать быстро. — Вам нужен кот? Молодой, всего пять с половиной лет, как у меня живет, здоровый, крупный… несколько воинственный, так это потому, что некастрированный…
Из корзинки коротко взвыли.
— Забирайте этого! Дарю!
С этими словами она протянула преподавателю корзинку. Торговки, ошеломленные этим жестом — они-то пришли сюда продавать! — даже не нашлись, что сказать.
— Но… — Мэтр Макмис с опаской покосился на прутья. — Твоего домашнего любимца? Мне? Вот просто так?
— Вам, — кивнула Лилька. — Просто так. Вам ведь нужно. Для науки?
— Ну… если только для науки… — Мужчина нерешительно протянул руки. — Для науки порой можно пожертвовать и большим… И если это окончательное решение…
Корзинка взвыла, намекая, что ее мнения никто не спрашивал.
— Окончательное, — весело подтвердила Лилька.
— Тогда давайте!
Вздрагивающая и завывающая корзинка перешла из рук в руки. Алхимик тут же попытался перехватить ее одной рукой под мышку, чтобы дотянуться до кошелька, но неожиданно выяснил, что это невозможно — когтистая лапа каким-то чудом не только успела первой, но еще и медленно, как заглатывающая добычу змея, втягивала сейчас кошелек внутрь корзинки.
— Отдай! Это мое! — возопил мэтр Макмис, дергая кошелек за донышко на себя.
— Еу-еу-е, — прокомментировали изнутри.
Алхимик попытался ногтями подцепить плотную ткань и вытянуть свою собственность наружу. Ему это удалось, и он потянул кошелек на себя. Изнутри удвоили усилия.
Лилька не стала ждать, чем закончится противостояние алхимика и его нового приобретения. Она цапнула Вальтера за руку и поспешила прочь. Юноша и девушка ввинтились в толпу и спустя несколько минут, отчаянно работая локтями, вырвались с территории Скотного рынка через малые ворота, оказавшись на боковой улочке.
— Уф, — девушка прислонилась к стене, обмахиваясь руками, — отделались!
— И тебе не жалко? — Юноша косился на ворота с таким видом, как будто оттуда вот-вот должен был показаться рыжий кот с воплем: «Подождите меня!»
— Кого? Алхимика?
— Левиафана. Он же с тобой всю жизнь…
— Жалко, — кивнула Лилька. — Но себя мне жаль больше. Ты себе не представляешь, сколько он мне испортил вещей! Сколько раз он рвал мои конспекты, гадил на домашние задания, писал в сумку с книгами и в туфли… А ночные побудки, когда он запрыгивал на меня и орал? Этот гад ухитрялся не давать мне выспаться как раз перед контрольными!
— Но ты их все равно сдавала!
— Ага. С твоей помощью и подсказками…
— Значит, — нахмурился Вальтер, — тебе не хотелось, чтобы я тебе помогал?
— О боги! — закатила глаза Лилька. — И кто только сказал, что у мужчин есть логическое мышление? По-моему, на свете существует только два вида логики — женская и неправильная… Да помогай ты сколько влезет! Только одно дело — помогать ленивой тупице, которая постоянно домашнюю работу не делает, и совсем другое…
— Понял, — обреченно кивнул юноша. — Можешь не продолжать. На самом деле я никогда не сомневался в том, что ты умная. Просто… А, ты не поймешь…
— Что я не пойму? — мгновенно вспыхнула девушка. — Нет уж, договаривай, раз начал! Я ведь не тупица… Мне только некоторые предметы хуже даются, и все! Говори, что я не понимаю? — Лилька наскакивала на Вальтера, разве что не колотя его кулачками в грудь. Она и впрямь была готова ударить упрямца, пока тот внезапно не сграбастал ее в объятия, прижимая к груди.
С некоторым удивлением девушка почувствовала, что ноги ее готовы оторваться от земли.
— Эй, ты чего? — мигом растеряла она половину боевого пыла. — А ну, пусти! Поставь меня на место, слышишь? Это что еще за шутки?
— Это не шутки. — Вальтер продолжал удерживать ее на весу, прижимая локти к бокам, так что девушка могла только болтать ногами. — Это… все гораздо серьезнее. Пожалуйста, Лилия, не отталкивай меня! Не выбрасывай меня из своей жизни, как выбросила Левку. Я… привязался к нему, и мне бы не хотелось…
— Если привязался, почему сам не забрал?
— Куда? В комнату в общаге? Альфред будет против. Я вынужден считаться с другом…
— С другом он считается, а со мной? Поставь меня. Мне неудобно!
На самом деле висеть было неожиданно удобно. Лилька не ожидала, что Валька может быть настолько сильным. Ведь сколько минут уже держит ее на весу, и руки не дрожат! Кто бы мог подумать? Она попыталась обхватить его за бока, насколько свободны руки, и обнаружила, что под курткой у парня литые мышцы, которые в ответ на это прикосновение налились еще большей силой.
— Пусти! — Девушка брыкнула ногами. — Люди смотрят!
— Пусть, — выдохнул юноша и внезапно ее поцеловал.
Жадный сильный мужской поцелуй тем не менее был короток — Лилька лишь на несколько секунд ощутила прикосновение Валькиных губ и тут же вывернулась:
— Ну пусти же!
— Лилечка, — его губы скользнули по щеке до уха, — пожалуйста, не отталкивай меня… не гони, как Левку.
Ах вот чего он боится? Девушке стало смешно.
— Да что ты, в самом деле! Ты же мой друг. А Левиафан… это немного не то… И отпусти меня наконец! На нас смотрят!
На них действительно посматривали, но без особого интереса — мало ли целующихся парочек по углам! Другой вопрос, что эти двое вздумали выяснять отношения на чужой улице.
Вальтер бросил взгляд по сторонам. Пользуясь тем, что он отвлекся, Лилька дернулась в последний раз, вырываясь из его объятий.
— Ты с ума сошел, — принялась она отряхиваться. — Прямо тут, посреди улицы…
— Лилия…
— Все, хватит. Пошли.
Настроение у девушки почему-то испортилось. И ужасно захотелось испортить его еще кому-нибудь. Просто для того, чтобы не ей одной пришлось страдать.
4
Из дневника кота Левиафана
Нет, вы только подумайте, котаны добрые, куда этот мир катится? Не успел доесть честно украденную с соседского подоконника котлету, как схватили, запихнули в корзинку и понесли! И куда? На рынок! К этим продажным тварям, которых за деньги отдают! Я — кот порядочный, можно сказать, подарочный. Меня нельзя продавать!
Возмущался я долго и упорно, но мои возражения даже не слышали. Попытки перейти к активным действиям тоже ни к чему не привели. А уж когда меня с рук на руки передали этому вонючке… Спер у него кошелек чисто из вредности. Во всем его организме не пахли только деньги. И то потому, что их слабенький аромат начисто перебивала вонь реактивов. И как это люди могут жить, не чувствуя окружающей их вони? Ну на то они и люди. Мы, коты, совсем другое дело. Нам подавайте чистоту во всех смыслах этого слова. Где вы видели человека, который ежедневно будет тратить на мытье всего тела от трех до пяти часов? Нет таких! А мы, коты, моемся регулярно… И не надо нас еще дополнительно мочить!