Это решило дело, и Вальтер позволил увлечь себя в сторону общежития.

3

В корзинке Левиафан на сей раз вел себя на редкость спокойно. Не орал, не ворочался, не кидался на стенки и не пытался разодрать их когтями изнутри. Только сосредоточенно сопел, уткнув нос в дырочку. Лильке даже было его немного жаль — на улице стояла такая дивная погода, так было приятно пройтись по свежему воздуху, а бедный котик вынужден сидеть взаперти! Время от времени девушка украдкой засовывала руку в корзинку и гладила пушистую шерсть.

— Ты не переживай, — уговаривала она, — мы тебе хороших хозяев найдем! Добрых! Они тебя будут любить сильнее, чем я. И кормить в два раза больше…

Вальтер шагал рядом и предпочитал помалкивать. Все равно Лилия его не услышит. Юноша уже пару раз ловил себя на том, что возмущается поступком девушки. Но обидеть ее недоверием или открытым недовольством не хотел. Потому что, если ты любишь человека, то любишь его со всеми достоинствами и недостатками! И если ей без кота будет лучше, то… главное, чтобы всем было хорошо. Коту найдут новых хозяев, у которых ему может быть уютнее, Лилия защитит диплом и устроит свою личную жизнь, а он… Ну, в конце концов, если он сделает блестящую карьеру, от которой его ничто не будет отвлекать вроде любовных переживаний, то это ведь тоже можно считать заменой счастью? В самом крайнем случае, если будет совсем невмоготу, можно перевестись на другой факультет — ему уже предлагали и алхимиком стать, и в боевые маги записаться… И потом, иногда даже мысль о том, что любимого человека сделал счастливым, уже сама по себе награда! Кроме того, он же только третий сын герцога, да еще и рожденный от мезальянса. И будущий некромант к тому же… А некроманты очень редко женятся. В лучшем случае они обзаводятся семьями только после сорока, а то и пятидесяти лет, когда возраст и здоровье уже не позволяют носиться по кладбищам и воевать с упырями. Тогда некромант остепеняется, устраивается поудобнее, обзаводится «надежной гаванью», обрастает учениками… Исключения бывают, но редко. А у него к тому же есть неплохой шанс стать придворным некромантом. В этом случае о браке с дочерью кузнеца придется забыть. Родители подыщут невесту с родословной и состоянием… Нет, даже правильно, что он решил отойти в сторону. Ах, Лилия, Лилия!

Он покосился на идущую рядом девушку.

Лилия Зябликова ему нравилась с первого курса, с того самого дня, когда волею случая они впервые оказались за одной партой. Студенты обычно рассаживались кто где хотел: девушки на первые ряды, юноши подальше. А они оба слегка замешкались и оказались где-то посередине. Лилия тогда поразила его решительным характером. Она половину лекции возмущенно фыркала, оттого что не удалось занять местечка получше, а Вальтер ломал голову, кого же она ему напоминает. И лишь когда та, во время перерыва резко поднявшись, отбросила с лица прядь волос, понял — его собственную маму. Та же решимость, то же желание идти до конца, те же пылкие чувства. И, как оказалось, схожие биографии. Ибо нынешняя графиня фон Майнц тоже выросла не в замке. Правда, ее отец был главой гильдии ювелиров и держал дом на широкую ногу, не уступая, а может, и превосходя в роскоши некоторых мелких дворян. Но и метили обе молодые женщины в разные цели — мать Вальтера стала графиней, так как у ее отца было достаточно средств, чтобы купить дочери титул баронессы, дававший возможность выйти замуж за дворянина и превратиться в графиню. А Лилия Зябликова, дочь Мартина Зяблика, кузнеца, изготавливающего мечи на заказ и имевшего собственное клеймо, хотела, как и многие девушки на курсе, влюбить в себя молодого декана, Виктора Вагнера.

Вальтеру нравилось ее упорство. Нравилось, как она упрямо, раз за разом, предпринимает отчаянные попытки обратить на себя его внимание. Тут были и записочки, вложенные в конспекты. И нарочито неправильное поведение, когда декан просто вынужден был сказать: «Останьтесь после занятий, я с вами разберусь!» И сотни мелких женских ухищрений. Все безрезультатно. Виктор Вагнер был атакован таким количеством влюбленных девушек, что приобрел что-то вроде иммунитета на женские чары. Нет, время от времени его все-таки видели с какой-нибудь студенткой, но это было так редко и отношения продолжались столь недолго, что никто не верил в то, что он когда-нибудь женится.

Но Лилька — и еще несколько упрямиц — не оставляла попыток. И в какой-то момент Вальтер понял, что его перестало это забавлять. Что он не хочет отдавать Лильку какому-то декану. Что такая девушка нужна ему самому.

Но было поздно. Лилия настолько привыкла видеть в нем друга, настолько привыкла относиться к нему, как к тени, что даже, кажется, мужчину в нем не видела. Порой она обращалась с ним, как с подружкой, не стесняясь сплетничать или плакаться ему в жилетку. А он что? Он утешал, уговаривал, поддакивал — и мучился.

И вот теперь…

Лилька шла по улице и внимательно посматривала по сторонам. Она выглядывала прохожих, которых в этот теплый денек раннего лета на улицах было много. Погода стояла дивная, еще ощущалось дыхание недавно ушедшего холода. Пахло землей, свежей выпечкой, цветами, душистым сеном — прямо перед ними двигалась подвода, доверху груженная уже подвяленной травой. Видимо, для конюшен какого-нибудь лорда, проводившего время в городе.

К некоторым прохожим девушка делала шаг навстречу:

— Простите, вам кот не нужен?

В большинстве случаев прохожие шарахались в сторону, качая головой:

— Нет. Обойдусь. Спасибо.

Женщины задерживались подольше. Одна пожилая матрона пожелала взглянуть на котика. Лилька с готовностью приоткрыла крышку корзинки, и оттуда вылетела когтистая лапа. Растопыренные когти махнули по воздуху, на волосок не дотянувшись до носа женщины.

— Мур-ряу, — басом предупредили изнутри.

— Ой! — Женщина отпрянула. — Это… котик?

Корзинка тихо, но зловеще завывала.

— Котик, — кивнула Лилька.

Вальтер подобрался поближе, на всякий случай положив руку на рукоять короткого «городского» меча, который носил вместо «учебного» ножа. Не то чтобы всерьез собирался защищать девушку от пожилой женщины, просто движение возникло само по себе.

— И… сколько ему месяцев? — с опаской поинтересовалась женщина.

— Почти шесть… лет, — призналась Лилька.

— Жаль. — Женщина даже воспрянула духом. — Если бы ему было меньше года, я бы его взяла. А так… извините, молодые люди!

И она направилась своей дорогой.

— Ну, — Лилька сердито покосилась на Вальтера, — и чего ты тут застыл? Ты все испортил! Она была готова его взять, а тут — ты…

— А что — я? — искренне не понял тот.

— Ты все испортил.

— Чем?

— Вот этим! — Девушка ткнула пальцем в его меч, который юноша все еще продолжал придерживать у бедра, как для атаки. — И смотрел ты, словно разбойник с большой дороги! Прямо убивать был готов! Она тебя и испугалась.

От несправедливости обвинения у Вальтера отнялся язык. Умом он возмущался, но вслух не мог произнести ни слова. Прав, сотню раз был прав Альфред Земниц, она его лишь унижает и использует. И зачем он только поменялся кураторами? Завтра утром уехал бы в другой город, два месяца разлуки наверняка остудили бы чувства… С практики написал бы родителям, может, удалось бы выторговать седмицу-другую в счет каникул и рвануть домой. Там заговорить с отцом о карьере придворного некроманта… Кажется, при дворе наследника престола есть вакансия, да и «личный» королевский чародей вроде бы как слишком стар и не откажется от помощника, готового взяться за любую работу, лишь бы предложили… А теперь все менять уже поздно.

Видимо, какие-то мысли все-таки отразились у него на лице, потому что Лилька внезапно вздохнула:

— Извини. Просто мне очень надо от него избавиться, сам понимаешь! Без практики не видать мне диплома…

Он понимал. Понимал, что ему не нужна жена с высшим образованием, что он готов любить просто так… но как донесешь это до любимой девушки? До безнадежно любимой девушки?