Она лежала на крыше, к счастью, ее вынесло на относительно сухой участок, и болотная грязь покрыла внутреннюю поверхность крыши тонким слоем, но не затопила салон. Якадзуно аккуратно пошевелил руками, левая была в порядке, ничего не сломано и не вывихнуто, ущерб ограничивается синяками и царапинами. С правой рукой дело обстояло чуть хуже, в плечевом суставе имело место растяжение связок средней тяжести. Ничего непоправимого не случилось, можно даже обойтись без медицинской помощи, но заживать будет самое меньшее неделю. Ноги не пострадали, на спине ощущался большой поверхностный синяк, череп цел, глаза и челюсти тоже целы, а ушибы и царапины не считаются.

Закончив с инвентаризацией собственного тела, Якадзуно занялся Анатолием, который валялся без сознания посреди разгромленного салона. Злосчастный подголовник сломался, когда машина начала кувыркаться, и это спасло Анатолия от самого худшего, впрочем, то, что его постигло, тоже трудно назвать хорошим исходом – Якадзуно не составило труда диагностировать перелом позвонка в грудном отделе. Остальные травмы Анатолия были не опасны, но позвоночник… Якадзуно сидел, подтянув колени к подбородку, и не знал, что делать.

Отсюда надо убираться, с радиоактивными осадками лучше не шутить, да и воняет здесь так, что, того и гляди, отравишься. Интересно, какова смертельная доза сероводорода?.. Звать на помощь бесполезно, Якадзуно на всякий случай включил аварийную сигнализацию, но он не верил, что кто-то очень добрый попрется в зараженную зону заниматься спасательской деятельностью. Значит, надо выбираться самостоятельно.

Якадзуно примерно представлял, где находятся ближайшие дома, но он четко помнил, что если двигаться к центру Олимпа, сплошная линия домов появится только километров через двадцать. До ближайшего человеческого жилища отсюда не больше пяти километров, но надо точно знать, куда идти, иначе в тумане можно пройти в десяти метрах от своего спасения и ничего не заметить. Джипиэска не перенесла аварии, радиокомпас в зоне ядерного взрыва бесполезен, а магнитного компаса в машине не было. Да если бы он и был, Якадзуно не был уверен, что можно доверять показаниям компаса, перенесшего ядерный взрыв.

Итак, куда идти – неизвестно, неизвестно даже, где какая сторона света. Можно пойти туда, где, как кажется, находится центр Олимпа, и попасть в непроходимые болота, где еще не ступала нога человека. И если правильно выбрать направление, тоже не факт, что удастся дойти до населенных мест, ведь направление мало выбрать, его надо выдержать. А как выдержать направление под дождем, в густом тумане и при полном отсутствии ориентиров? И еще проклятый сероводород… Где-то в бардачке должны быть респираторы, но бардачок залит жидкой грязью…

Якадзуно с усилием распрямился, высунул голову в разбитое окно и увидел глюк. Получается, в этом болоте растет малиновый мох, а это означает, что смерть будет быстрой, но приятной. Якадзуно расслабился и приготовился встретить конец с достоинством.

Рядом с разбитой «Капибарой» стоял Крокодил Гена из мультсериала, который Якадзуно так любил смотреть в детстве. Крокодил Гена, великий и ужасный, гроза наркоторговцев и оплот справедливости, спокойно сидел и смотрел на Якадзуно. Гена выглядел точь-в-точь как в мультике, та же самая удлиненная зеленая голова с высоким лбом и умными добрыми глазами, вот только на нем не было аккуратной красной курточки с буквой G на груди, Гена был полностью обнажен, если не считать широкой портупеи, на которой висел короткий прямой меч и целый набор метательных ножей. На левой руке крокодила наблюдались водонепроницаемые электронные часы, на груди болтался электронный бинокль. По зеленому безволосому телу стекал дождь, но Гену это не беспокоило.

– Это ты просишь о помощи? – спросил Гена, он говорил со смешным акцентом.

– Я, – согласился Якадзуно.

Разговаривать с глюком было глупо, но забавно. Похоже, конец будет воистину веселым, жаль только, что отец будет недоволен, что сын не оправдал возложенных ожиданий.

– Отключи радио, – распорядился Гена, – помощь пришла.

А почему бы и нет, подумал Якадзуно, помощь действительно пришла, это не та помощь, которую ждал Якадзуно, но, надо смотреть правде в глаза, другой помощи не будет. Якадзуно пролез под спинками передних сидений, отключил аварийку и вылез обратно, продолжать интересный разговор.

– Выходи, – сказал Гена, – иди в лодку.

– В какую лодку? – не понял Якадзуно.

– Эту лодку, – Гена указал в туман позади себя. – Ты не видишь… Давай руку, я помогу.

Якадзуно протянул руку и говорящий крокодил помог ему пройти десяток шагов по вязкой почве, пружинящей под ногами. И Якадзуно увидел лодку.

Лодка была довольно большой. Судя по той ее части, что не тонула в тумане, ее длина составляла не менее двадцати метров. Интересно, как она преодолевает сухие участки болота… как-как, ясно как, она взлетает, ведь это же глюк. Вот и еще два крокодила сидят на ее плоском дне. Только почему у них такие странные контуры тела?

В этот момент до Якадзуно дошло, что происходит, и он мысленно вознес молитву духам предков. Это не крокодилы, это ящеры! Аборигены Деметры, заинтересовавшиеся непонятной иллюминацией в человеческом поселении, приблизились к месту взрыва и приняли радиосигнал от терпящего бедствие автомобиля. Теперь у Якадзуно с Анатолием появился шанс на спасение и это было самое настоящее чудо.

Гена легонько подтолкнул Якадзуно, направляя его в лодку. Ящеры, сидевшие в лодке, прочирикали ему что-то шипящее, Гена издал в ответ аналогичные звуки и снова скрылся в тумане. Якадзуно сел прямо на дно лодки и стал ждать, что будет дальше.

Из тумана донесся взволнованный голос Гены. Ящеры, остававшиеся в лодке, заволновались, один из них перепрыгнул через борт и исчез из поля зрения. Якадзуно отметил, что хвост у него гораздо короче и тоньше, чем у земных крокодилов.

– Эй! – крикнул Якадзуно. – Там мой товарищ!

– Ранен? – спросил из тумана невидимый Гена.

– Да, у него сломан позвоночник.

– Не жить, – констатировал Гена, – оставить здесь.

– Нет! – заорал Якадзуно. – Его нельзя оставлять, наши врачи умеют излечивать такие раны!

– В Олимпе война, – возразил Гена, все еще невидимый. – Не жить.

– Он офицер десанта! Он прошел боевую трансформацию, он может выжить. Он наверняка выживет!

Гена замолчал на секунду, а затем разразился целой тирадой на своем родном языке. Последний ящер, остававшийся в лодке, вскочил с места, как ужаленный, и бросился вслед за товарищами. Голоса затихли и через минуту ящеры вновь появились из тумана, они бережно несли тело Анатолия.

– Осторожнее! – крикнул Якадзуно. – Его нельзя так переносить, под него надо подложить твердую доску или какую-нибудь пластину…

– Спокойно, лозшу [1], – сказал Гена, – твой сэшвуэ будет жить. Есть легенды о тех, кто он. Что его имя?

– Анатолий Ратников.

– Что его улухцо?

– Чего?

Гена задумчиво подвигал нижней челюстью.

– Улухцо, – заявил он. – Фувуху. Кеволе.Есозосухэ.

– Возраст? – предположил Якадзуно.

– Нет! – Гена отрицательно мотнул головой, совсем как человек. – Что он есть? Что он имеет?

– Не знаю, – растерялся Якадзуно. – Вы имеете ввиду, сколько у него денег?

– Рех! – резко выкрикнул Гена. – Ив хеса овуэ! Деньги ничто для еслов, улухцо есть все.

– Вы имеете ввиду, кому он служит?

Гена огорченно сморщился.

– Нет, довуфенло довуфенлов не есть улухцо для еслов, – Гена оскалил зубы в жутковатой гримасе, Якадзуно не сразу понял, что он просто улыбается своей непонятной шутке. – Кому он служит?

– Он работает на компанию «Истерн Дивайд», он курьер высшей категории.

– Фувущлал есозаш, – пояснил Гена своим товарищам, те глубокомысленно хмыкнули и их взгляды, направленные на лежащего Анатолия, приобрели почтительное выражение.