И вот теперь вот-вот все закончится, поезд везет Рамиреса на Деметру и, когда он достигнет точки назначения, придет момент истины. Мир станет един, и кого волнует, сколько крови нужно пролить для того, чтобы мир стал един? Великая цель оправдывает любые средства, это абсолютная истина, и любая ирония здесь неуместна. Если вдуматься, глупо обижаться на Сингха за то, что он принял неверное решение и пятеро его ближайших сподвижников едва избежали гибели. Великая цель оправдывает любые средства, и эти в том числе.

– После этого я решил отправиться к вам и все рассказать, – закончил свою речь Сяо Ван.

Хируки Мусусимару задумчиво пошевелил губами и выдвинул ящик стола. Сердце Сяо Вана екнуло – Хируки вытащил из стола отрезанное человеческое ухо.

– Это то самое ухо? – спросил он.

– Наверное. А где вы его нашли?

– Его нашел не я, его нашел дежурный охранник. В урне, в двадцати метрах от вашего кабинета. Это пластмассовое ухо, такие предметы продаются в ларьках для шутников.

– Но на том ухе была запекшаяся кровь!

– На этом тоже. Я распорядился провести лабораторный анализ, кровь человеческая, первой группы. В крови обнаружены частицы слизи.

– Какой слизи?

– Вероятнее всего, из носа. Видите ли, это ухо не отрезали от человеческого тела, это обычная дурацкая игрушка. Скорее всего, у Сингха потекла кровь из носа и он решил добавить к этому предмету последний штрих. Для правдоподобия.

– Значит, он никого не убивал?

– Он убивал. Самое интересное в том, что вы рассказали – то, что Сингх сказал вам чистую правду, он действительно наш крестный отец. Вы не обращались в планетарную полицию?

– Что я, идиот? Я же понимаю, что на этой планете нельзя без мафии.

– Вы правильно понимаете. У вас есть какие-нибудь соображения, почему на Деметру отправилась именно такая компания?

Сяо Ван недоуменно пожал плечами.

– Ну, Рамирес явно из той же мафии, – сказал он. – Я же говорил, он переправлял на Деметру цвергскую статую. А остальные… начальник цеха, бухгалтер, врач, простой рабочий… ничего не могу предположить. Может, они тоже все члены мафии? Какие-нибудь междоусобные разборки, им пришлось срочно уехать…

– Непохоже, – покачал головой Хируки. – Мафиозные разборки сопровождаются большой стрельбой только в фильмах. Я здесь не первый год и на моей памяти никаких кровавых разборок еще не было. Здесь все не так просто, насчет Дзимбээ Дуо кое-какие мысли у меня есть, а вот остальные… Вы не знаете, какая у Рамиреса сексуальная ориентация?

– Не знаю. Честно говоря, и знать не хочу. Не мое это дело, кто кого трахает.

– Ваши сотрудники не делятся с вами сплетнями?

– Как это не делятся? Я не такой плохой руководитель, как вам кажется!

– Вам никогда не рассказывали про сексуальные приключения других людей?

– Ну что вы! Люди только об этом и треплются… кажется, я понял, к чему вы клоните – если бы Рамирес был геем, слухи бы распространились. Нет, я не думаю, что он гей.

– Я тоже так не думаю. Тогда что может связывать его с Иваном Мастерковым, простым рабочим с палладиевого карьера? С одной стороны начальник научной лаборатории, доктор физики, а с другой стороны простой необразованный рабочий. Что у них общего? Непонятно. А как насчет Девы Бхаватти и Ши Хо? Вам что-нибудь известно про их отношения с остальными беглецами?

– Ничего.

– Жаль. Ничего, разберемся. Большое вам спасибо, господин Сяо Ван, вы пришли по адресу и вовремя. Если потребуется что-то уточнить, я с вами свяжусь. И еще. Пожалуйста, никому не говорите о том, что произошло. Никто не должен знать, что целых пять сотрудников компании сбежали с планеты, пусть все думают, что они уехали в командировку.

– Простой рабочий – и в командировку?

– Вам так сказали, вы сами в это не верите, наверняка здесь какая-нибудь интрига, но вас это, по большому счету, не касается. Вы ведь не обязаны оценивать оптимальность распоряжений высокопоставленных менеджеров, не так ли? Вот видите. Что-то хотите спросить?

– Да, еще одну вещь. Он на самом деле хотел меня отравить?

– Затрудняюсь сказать. Боюсь, что точный ответ может дать только Сингх.

– Но такие яды, как он описал, существуют в действительности?

– Я не специалист в токсикологии. Если хотите, наведу справки.

– Спасибо, это того не стоит. И еще раз спасибо, что меня выслушали.

– Не стоит благодарности. Всего доброго.

– Всего доброго.

Ши Хо лежала на спине, ее голову и лицо скрывал виртуальный шлем. Судя по тому, как подергивалось ее обнаженное тело, она играла во что-то, связанное с полетами. Джон Рамирес и Иван Мастерков сидели на диванчике напротив, пили синтетическое пиво и беседовали.

– Не понимаю я тебя, Джон, – говорил Иван. – Тогда, когда ты сказал, что не желаешь смерти этому гаду, я подумал, что ты так сказал потому, что все уже проголосовали, чтобы он жил. А сейчас выясняется, что ты на самом деле решил его пощадить.

– Каждый имеет право на ошибку.

– Ни хрена себе ошибка! Мы спаслись чудом, если бы не тот мужик, от нас бы осталась одна кучка пепла на всех. А ты говоришь, это ничего, он ошибся, раскаялся и все в порядке. А я так думаю – если у тебя нервы настолько расшатаны, лучше сразу сделать себе харакири, чем командовать, типа, этого убить, этого не убивать... тьфу!

– Ты не понимаешь, Иван. Каждый может ошибиться. Мы должны прощать чужие ошибки, ведь если мы не будем прощать, то кто простит нас?

– Ну и пусть не прощает! Если бы я такое натворил, я бы и не стал говорить о прощении. Какое может быть прощение, если ты чуть не перебил кучу людей ни за что ни про что? И ты еще учти, там были не только мы, если бы эта граната взорвалась в помещении, там бы человек сто полегло.

– Нельзя творить великие дела и сохранять чистую совесть. У нас с тобой тоже совесть нечиста.

– С чего это вдруг? С того, что соль отправилась не в университет, к этому твоему Гарневичу, а сюда, на Деметру? Так нечего мучаться совестью, ты же сам рассказывал про порядки в том университете. Этим уродам такие вещи нельзя давать, это как пистолет для обезьяны.

– А кому можно давать такие вещи? Ты уверен, что мы с тобой сможем все сделать, как надо? Тебя не пугает, сколько людей погибнет в час выступления?

– Лес рубят – щепки летят. Если без жертв нельзя обойтись, так нечего и сокрушаться. И не так уж много людей погибнет, вряд ли больше тысячи, мы ведь не абы как все устраиваем, все десять раз продумано и рассчитано. А у Сингха, видите ли, информация достоверная была. Если бы у него и вправду была достоверная информация, я бы и слова не сказал. А что получилось? Только дал команду всех замочить, как сразу выясняется, что это не нужно было, что на самом деле кто-то другой виноват. Перед тем, как такие приказы отдавать, надо десять раз все обдумать. А таким людям, как Сингх, проще сразу все концы обрубить, а кто прав и кто виноват, пусть потом бог разбирается. На других людей им наплевать, кроме своих забот, больше ничего не волнует. Ты пойми, Джон, наше братство для того и существует, чтобы таких людей не было!

– Такие люди будут всегда.

– Не всегда. Когда мы установим новый порядок, они вымрут, пусть не сразу, но вымрут. Потому что при правильном порядке выигрывает не тот, у кого нет совести, а тот, у кого она есть. А тех, у кого совести нет, надо истреблять. Безжалостно.

– А у тебя самого совесть есть? Про ту историю в электричке забыл уже?

– А что такого? – искренне возмутился Иван. – Эти гопники были сами виноваты, нечего было приличных людей грабить. А коли уж вышел на дело, так будь готов ко всему.

– Я не об этом, – пояснил Рамирес, – а о том, что ты с ними сделал.

– А что? Что нужно было с ними делать? В полицию сдавать? Так это еще хуже, разобрали бы их на органы и отправили на Землю по частям.

– Все равно. Ты вначале унизил их, а потом убил.