– Статуи нет на складе, – сказал он.

– Как это нет?

– Вот так. Мой агент просмотрел всю базу данных, там нет ничего похожего.

– Ее могли оформить как золотой слиток или как геологическую пробу.

– Он все проверил. В базе нет ни одной записи, которая хоть как-то могла относиться к нашему объекту.

– Может, твоему агенту запрещен доступ к этой записи?

– Он пробовал делать логические выводы, у них в базе данных нет запретов на статистическую идентификацию. Статуи нет, это совершенно точно.

– Нет в базе данных или нет на таможне?

– Нет в базе данных. Со склада ее вряд ли успели вывезти, сейчас склад практически пуст, любая операция с хранящимися объектами будет привлекать внимание. Я полагаю, ее вывезут, как только с Гефеста придет первый пассажирский поезд. Приедет около сотни пассажиров, и у каждого десятого в багаже найдется что-нибудь запрещенное, и тогда со склада можно будет вывезти хоть статую Церетели, и никто ничего не заметит.

– Надо проверить, что статуя все еще на складе. Ситуация начинает меня тревожить.

– Почему?

– Зачем было удалять статую из базы данных? Зачем было ликвидировать фирму «Ифрит Плюс»? Если это просто контрабандное произведение искусства, к чему столько сложностей? Сколько эта штука может стоить, по-твоему?

– Тысяч двести, самое большее, миллион. Вряд ли больше. Да, ты прав, сложностей слишком много. Что будем делать?

– Для начала надо узнать, что это за штука. В базе данных таможни ее больше нет, если… слушай, у вас на Деметре коммерческие разведслужбы принимают заказы на ограбление?

– Это очень дорого.

– Очень – это сколько?

– Тысяч сто.

– Пойдет.

– Ты серьезно?

– Абсолютно.

– А если ты ошибся? Если эта статуя того не стоит?

– Тогда я отвечу за свои ошибки.

– Харакири?

Якадзуно передернулся. Во-первых, этот обряд правильно называется «сеппуку», а во-вторых, культурные люди уже давно перестали его практиковать.

– Тебе нужно письменное подтверждение? – спросил Якадзуно.

– Да, – сказал Дэйн, – нужно. Извини, Якадзуно, но это особый случай, так что…

– Хорошо, сейчас вышлю по факсу. Как ты после вчерашнего?

– Нормально. А что? Мы же совсем чуть-чуть посидели. А тебе что, поплохело?

– Нет, – покривил душой Якадзуно, – со мной все в порядке. Сейчас вышлю тебе бумажку, и сразу начинай действовать. Как что появится, держи меня в курсе. Ага, счастливо.

– Приветствую вас, – сказал Сингх. – Здорово, что все мы здесь сегодня собрались.

– Как же, здорово, – пробурчал Рамирес, – можно подумать, что граната в Колизее взорвалась сама собой.

– Нет, – покачал головой Сингх, – граната в Колизее взорвалась не сама собой. Я приказал провести расследование по поводу той телепередачи, первые результаты показали, что источником утечки информации, вероятнее всего, является кто-то из вас. Я принял решение и, к сожалению, это было неправильное решение. Через час после того, что случилось в Колизее, я получил точную информацию, через кого прошла утечка.

– И через кого? – заинтересовался Рамирес.

– Какая разница? Главное то, что вы здесь ни при чем. Я сожалею, что принял неверное решение. Я готов искупить свою вину.

Сингх вытащил из кармана маленькую ампулу из очень толстого стекла.

– Это цианид, – сказал он. – Если вы скажете мне, что я должен умереть, я умру. Сам.

Воцарилась тишина. Она длилась примерно минуту, но присутствующим эта минута показалась вечностью. Наконец, Рамирес открыл рот, чтобы высказать свое мнение, но его опередил Иван.

– Давай, – сказал он, – это будет справедливо. Должен же ты хоть раз принять правильное решение.

– Иван! – возмутилась Дева. – Как ты можешь? Ты что, забыл, что входишь в братство?

– Я-то помню, а вот этот тип давно все забыл. К нему больше нельзя применять нормы братства.

– Ты не прав, Иван, – сказала Дева, – ты не должен ему уподобляться. Абубакар допустил ошибку, но он признал ее. Он ошибся под влиянием момента, ведь так?

– Так, – кивнул Сингх. – Эта передача произвела большое впечатление… Да что я говорю, вы же ее видели. Мне показалось, что времени не осталось, и я решил сделать… вы знаете что. Вы знаете, я никогда не мог решить, существуют ли во вселенной боги, но сейчас я думаю, что того офицера послал Брахма. Я действительно верю, что это божий знак. И еще, я хочу, чтобы вы знали – когда я приеду на Деметру, я сложу свои полномочия.

– Какие полномочия? – спросил Рамирес. – Разве твои полномочия распространяются и на Деметру?

– Пока нет, – ответил Сингх. – И я думаю, что так и будет. У меня сильно расшатаны нервы, мне нужно отдохнуть, я не могу подвергать опасности жизни братьев и сестер из-за того, что не всегда могу принять правильное решение. Я не собираюсь участвовать в выступлении.

– Как, совсем? – удивился Рамирес. – Но нам будет не хватать вашего опыта!

– Сейчас мой опыт ничего не стоит, – сказал Сингх. – Я очень устал. Знали бы вы, как я устал…

– Догадываюсь, – пробурчал Дзимбээ. – Я голосую за.

– За что? – спросил Иван.

– За жизнь. За то, чтобы дать ему еще один шанс.

– Я против, – сказал Иван.

– За, – сказала Дева.

– За, – подтвердила Ши Хо.

Воцарилась тишина.

– Что скажешь, Джон? – спросил Дзимбээ.

– А что от меня теперь зависит? – пожал плечами Рамирес. – Допустим, за.

Сингх тяжело вздохнул и убрал ампулу обратно в карман.

– Вы не возражаете, если я напьюсь? – спросил он.

– По-моему, нам всем надо напиться, – сказал Дзимбээ.

Рамирес машинально кивнул, но он не хотел напиваться. Что-то казалось ему неправильным, как-то не так вел себя Сингх, да и Дзимбээ, Рамирес был абсолютно убежден, должен был проголосовать против. Что-то здесь было не так, за произнесенными словами явственно ощущалось что-то скрытое. Ничего, поездка будет долгой, еще будет время во всем разобраться.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Межзвездный грузовик отправился в путешествие, пассажиры начали разбредаться по купе. Вначале к Рамиресу подселилась Ши Хо, но потом оказалось, что Иван, как обычно, все протормозил, и получилось, что ему не остается другого варианта, кроме как провести ближайшую неделю в одной комнатушке с человеком, которого он только что предлагал убить. Это было нехорошо и Рамиресу пришлось, скрепя сердце, поменяться с Иваном местами. Это было тоже нехорошо, но не настолько. Неприятно, конечно, провести все время путешествия с тем, кто только вчера тебя заказал, но кто-то ведь должен разделить купе с Сингхом. В конце концов, братья должны прощать друг другу невольные ошибки, и не четыреста девяносто раз, как христиане, а без ограничений.

Сингх был мрачен. Он неподвижно сидел, глядя в одну точку, как сыч, и сосредоточенно напивался синтетической водкой. Несмотря ни на что, Рамирес ему сочувствовал, очень тяжело, наверное, когда твои нервы расшатаны настолько, что одно только подозрение, пусть даже, на первый взгляд, и обоснованное, заставляет отдать приказ на убийство собственных братьев и сестер. Пусть это братья и сестры не по крови, а по вере, но это еще тяжелее, потому что общая вера сближает людей гораздо сильнее, чем родственная кровь. Рамирес состроил мрачную гримасу и откупорил синтетическое пиво.

– Не печальтесь, – сказал Рамирес, – ваша печаль ничего не изменит. Все прошло хорошо, бог не допустил братоубийства. Все хорошо.

– Кстати, – оживился Сингх, – все время хотел тебя спросить, ты ведь христианин?

– Да, а что?

– Мне всегда было интересно, как в твоей душе уживаются вера в Христа и вера в братство.

– А в чем проблема? Наши идеи не противоречат божьим заветам. Тот, кто дал миру шанс, тоже был христианином.

– Да, я знаю. Только он отрекся от Христа.

– Эти слова нельзя считать настоящим отречением. Говоря, что не верит в Иисуса, он имел ввиду совсем не то. Это был просто кусок потока сознания, к отдельным словам поэтов нельзя относиться слишком серьезно. В другой песне он обещал убить свою девушку, если она ему изменит, но он же на самом деле не собирался это делать. Это была… не то чтобы шутка, но…