Дальше рейдовая группа действовала так же, остановка японцев с последующих их утоплением, судов, команды отправлялись на берег. Вот тогда и встретилось нашим три парохода, причём войскового обеспечения, что спешили к месту сбора флота. На одном были артиллеристы и часть боезапаса, на втором шестнадцать английских вполне современных гаубиц, полный гаубичный дивизион, на третьем боезапас. Артиллеристы сдаваться не захотели, и были отправлены артиллерийским огнём с крейсера на дно, а два других благополучно взяты на абордаж. Ещё сутки адмирал бесчинствовал в опустевших водах, обстреливая порты, взял призом ещё один пароход с боеприпасами для японского флота, после чего ночью направился обратно. Своё дело он сделал, показал, что мы силу имеем, как и наглость, и это хорошо. Единственно, что я бы сделал на его месте, разделил обряд на две группы. Например, оба миноносца с одним из вспомогательных крейсеров в одну сторону, флагман с другим вспомогательным крейсером в другую. Больше побережья бы охватили. Однако и так вполне неплохо.

Прихватив по пути оба судна с припасами, он двинул дальше, пока не вернулся на Тайвань, счастливо избежав по пути встречи с японским флотом. В принципе на этом всё. Кондратенко уже в курсе и у него были артиллеристы, и сейчас шло формирование дивизиона. Четырёхбатарейного состава. Правда, лошадей для перевозки гаубиц не было, на пароходах впрочем, тоже. Однако две упряжки из местных лошадей и коноводов сформировать удалось, так что перевозились гаубицы к узлам обороны с помощью них. Причём полностью дивизион не разгружался, две батареи планировалось морем отправить в Гаосюн, там тоже артиллерия нужна. Вот так частично и решена была проблема с пушками. Тяжёлые удалось достать.

Лётнаб сначала забежал в разведотдел, оставил там аппаратуру, снимки сделать, и уже оттуда был отправлен к нам.

— Докладывайте, — приказал адмирал.

Лётнаб был мичманом и относился к морякам, то есть был в подчинении адмирал, те же сухопутники были в подчинении Кондратьева, хотя совместные операции проводились без проблем. Пока генерал только использовал разведчики. Между прочим, он своих тоже выслал к эскадре и приказал сделать облёт острова, чтобы засечь подбирающегося врага. Сам доложил мне, когда благодарил Эссена за доставленные гаубицы. Ночью в удобных местах для высадки были выставлены посты, но пока сообщений не было, чтобы кто-то пытался под покровом ночи выбросить на берег разведывательную или возможно даже диверсионную группу. Японцы они хорошие ученики и на своих ошибках учатся, как бы не решили повторить мои дела на их острове. Рвануть склады. Однако я тоже об этом подумал и создал несколько десятков небольших и хорошо охраняемых складов. Так что дело изначально обречено на провал.

— Японский флот обнаружен, с высоты тысяча метров проведана съёмка. Пришлось делать восемь снимков, чтобы вся группировка и суда обеспечения вошли. Аппарат отдал в спецотдел, вскоре должны быть готовы снимки. Разделения флота на эскадры не выявлено, похоже идут полным составом, тридцать семь боевых кораблей и порядка шестидесяти грузовых и транспортов обеспечения. Впереди двигается передовой отряд из крейсера и трёх миноносцев. За ним броненосные крейсера и броненосцы. Дальше транспорты и в прикрытии две канонерских лодки и два миноносца. Левее со стороны китайского берега были обнаружены ещё три крейсера, идут под английским флагом, видимо наблюдатели. С другой стороны ещё два крейсера и два миноносца, тоже нагличане. Курс флота на Тайбэй. До моего отлёта и передачи наблюдения сменившему нас экипажу разведывательному воздушному судну мичмана Круглова, смены курса не выявлено.

— Покажите на карте, — приказал адмирал, и лётнаб наклонившись, карандашом, стал наносить метки кораблей противника, поясняя, где какие идут. Сверялся он со своей картой, где были нанесены кроки.

Когда мичман ушёл, адмирал осмотрел карту и, вздохнув, с удовлетворением в голосе сказал:

— Наконец-то научились правильно докладывать и наносить на карту метки.

— Учатся, — согласился я.

Мы, используя карту, стали ставить задачи нашим истребителям и бомбардировщикам, командиры морского авиаполка и эскадрильи до этого находились в коридоре, а тут адъютант адмирала вызвал лётчиков. Все пять миноносцев, что входили в состав нашего флота готовились покинуть бухту. Удача при захвате миноносцев сыграла со мной дурную шутку, флотские офицеры вполне серьёзно внесли в планы захваты других японских миноносцев схожим способом, причём готовились серьёзно, внеся пару новшеств, а наши миноносцы несли призовые команды, их задача догнать неуправляемых японцев высадить абордажников для окончательно зачистки и перегона трофеев в порт Тайбэя.

Естественно я не мог оставить это дело в стороне и так же приказал готовить свой гидросамолёт к вылету. Первый удар должен быть сокрушительным. Поэтому бомбардировщики несли пятисотки, но у ведущих были только сотки. Первая и вторая волна под прикрытием истребителей. Хотя у истребителей как раз была своя задача. Первыми в воздух стали подниматься морские бомбардировщики, парни Кулагина последуют за нами чуть позже. Поднялся в воздух и я, сзади, как и в прошлый раз устроился Эрих. Пресса штука серьёзная и бросать информационную составляющую любой войны не просто глупо, преступно. Тем более Эрих уже нашёл возможность, как передавать информацию в Циндао, причём с помощью телеграфа, и уже все газеты в Европе, особенно в Берлине и России, пестрели заголовками о подвигах экспедиционного флота и корпуса в конфликте с Японией. Захвачен Тайвань и японцы выбиты с острова. Взято много трофеев и пленных. Захвачены боевые корабли. Проведён рейд к берегам Японии, так же взяты богатые трофеи. Про уничтожение разведывательных групп японцев с воздуха тоже информация пошла, но только сегодня утром, чтобы не спугнуть японцев. И вот сейчас, то на что мы и поставили в этой войне, гудя моторами сближались с флотской группировкой японцев. Там поднялось двенадцать гидросамолетов, и направились в нашу сторону. Звено истребителей Васильева, их задача расчистка воздуха двинула на встречу, перехватывая японцев.

Как-то сразу начался бой. К счастью истребители шли далеко впереди, так что когда они перехватили передовую группу японцев и умудрились сбить три из них, строй бомбардировщиков сплотился, мы уже отрабатывали возможную оборонительную позицию на случай атаки с самолётов противника. Штурманы-стрелки готовились открывать огонь. Шесть гидросамолётов прорвались к нам и, напрягая моторы, разрозненно потянулись к строю бомбардировщиков. С нами в непосредственном охранении осталось две пары истребителей. Обе были выше на пятьсот метров и оттуда атаковали два гидроплана. Один сбили, второй ушёл со скольжением на левое крыло, а остальные прорвались к нам и за них принялись стрелки. Длинные пулемётные очереди сразу семнадцати стрелков смогли подбить один гидросамолёт, тот камнем пошёл вниз, и повредить ещё два, четвёртый сам отвернул, уходя от атаки истребителя сверху. Тот успел снова подняться на высоту и атаковал, потеряв где-то ведомого. Завертелась круговерть боя, сейчас в небе шло две схватки, потери японцев были не сравнимы, уже шесть самолётов сбито и три с дымными хвостами потянулись к своим. Правда и у нас один истребитель клюнул нос и, дымя, пошёл вниз, вот от него отделился тёмный комок и раскрылся парашют. Ещё один истребитель пошёл с заметным дымным хвостом в сторону Тайбэя, правда дымило не сильно и истребитель похоже, управлялся нормально, главное чтобы мотор не заглох до аэродрома. К сбитому лётчику сразу направился один из наших гидропланов, готовясь совершить посадку на спокойные тропические воды. Кабина лётнаба была пуста, задача пилота как раз поднимать возможных сбитых с воды. И вот они у нас появились. Неприятно, но не смертельно.

Атака гидропланов строя бомбардировщиков не прошла зря. Я подлетел ближе и осмотрел, как топорщиться фанера на фюзеляжах и ткань на крыльях, а мотор одного из бомбардировщиков, один из двух, стал работать с перебоями, выбрасывая в небо клубы дыма, оставляя за собой дымный след. Правда, лётчик упорно шёл на цель, мы были практически над эскадрой. Он снижался. Один мотор не тянул машину с нагрузкой, однако думаю, что до японцев он дотянет и сбросит груз, повернув обратно. Так же, похоже, считал и сам лётчик, он не отворачивал. По номеру определил, что это один из добровольцев русской армии, взял его по договорённости Николаем, император хотел прогнать своих офицеров через подобные бои. Японская война много что дала, но и потери были большими.