Понятно, что всё это наглость и можно огрести проблем, но как у нас говорят — наглость это второе счастье. Догнав миноносец, я подвёл самолёт так, чтобы крылом тот касался борта. Эрих уже знал что делать, я объяснил, и он по крылу осторожно, чтобы не повредить обшивку, добравшись до борта японца, перебрался на него. Там нашёл бухту верёвки, и радостно ею потряс, я продолжал вести самолёт рядом ожидай действий своего напарника и поглядывал, что предпримут другие лётчики. Вдруг раздался рёв мотора сверху и по палубе миноносца забарабанили пули, было множество рикошетов. Видимо кто-то из японцев привлечённый шумом пытался узнать, что происходит, выбравшись наружу. А сверху оно видно всё, вот прикрытие и отработало. Судя по вою, кого-то зацепили, ладно хоть по Эриху не попали, тот чуть позже выглянул из-за фальшборта и посмотрел на меня большими круглыми от испуга глазами. Два других разведчика подошли по очереди к другому борту и высадили своих лётнабом. У тех револьверы были, штатное оружие летунов, а вот пулемёты они не снимали. Сложно ползти по крылу, да ещё с этой дурой в руках.

Эрих, как и договорились, бросил верёвку мне, и я привязал её к опоре пулемётов, после чего заглушил мотор и быстро пополз по крылу. Тело немного затекло, всё же столько времени в одной позе, однако я уверенно добрался до края. Эрих верёвкой подтягивал машину, чтобы крыло не уходило от борта, и я смог перебраться на борт миноносца, что и сделал. Мы дождались, когда самолёт уйдёт за корму вытравили метров двадцать, привязали верёвку, буксируя самолёт за кормой. После этого Эрих остался на месте, всё же он журналист, а не боец, да и запрещено ему в подобном участвовать, а сам побежал в рубку, перепрыгивая через трупы. В одном месте на пролитой крови поскользнулся и упал, стукнувшись коленкой, больно, но хромая добрался до рубки. Тут же и осмотрелся, отработав машинным семафором на средний ход и покрутив штурвал, направил миноносец к напарнику. Оба лётнаба были на палубе и контролировали люки. Лётчики это поняли и стали наблюдать за вторым миноносцем, к которому мы шли. Тот в трёх километрах от нас был, в другую сторону шёл не управляемый, однако ничего, нагоняли. Вот только не смотря на работу машинного телеграфа, японцы внизу никак не реагировали, как шёл миноносец полным ходом, так и шёл.

Лётнабы мне, к сожалению, ничем помочь не могли, оба насколько я знал, были из пехоты. Один унтер-офицер, другой вообще из полковой разведки, прапорщик, а сейчас оба мичманы. Однако японцев сдерживали, да ещё нашли личное оружие офицеров и довооружились. Главное что взяли на себя основную проблему, а с остальным разберёмся. Единственно, что беспокоило, это разведчик коей мы тащили на буксире, его мотало из стороны в сторону, и я с беспокойством оглядывался, как бы чего не было. Остальные два гидросамолёты уже давно были в небе. Полетели к берегам Тайваня.

Сейчас у нас главная проблема, машинная команда внизу и оставшиеся в живых японцы. Не думаю что их много, скорее всего даже мало, быстро пробежавшись глазами по палубе пересчитывая истерзанные пулями трупы, определил, что внизу не больше десятка человек, почти вся команда оказалась тут. Более того судя по дыму и тому что миноносец начинает понемногу сбрасывать ход, угля никто в топки не подбрасывает. Похоже, в машинном отделении никого не было, и возможно оставшаяся в живых команда готовиться к бою. Как бы они сейчас толпой не полезли.

Подозвав Эрих, я поставил его за штурвал, выбросив трупы рулевого и офицеров из рубки. Больно уж был бледен журналист. Правда, за штурвал встал твёрдо, ухватившись за рукоятки. То, что нужно держать направление на второй миноносец, тот уяснил хорошо. Я же достав из кобуры капитана корабля револьвер, бросился вниз.

— Что у вас тут?

— Что-то задумали япошки, — ответил бывший разведчик.

— Тоже так думаю. Мне кажется они у кормового люка, там удобно всем разом на палубу выскакивать. Нужно опередить их. Значит ты, резко распахиваешь люк, а мы стреляем. Подходим осторожно, шума не издавать.

Когда лётнаб имевший широкий разворот плеч резко дёрнул на себя крышку люка, отшатнувшись в сторону, мы сразу открыли огонь из револьверов. Прямо за люком с оружием в руках сосредоточились японские моряки, пятеро как я понял. Шквалом пуль из четырёх револьвером, их просто смело вниз.

— Оба вниз, осмотреть корабль.

Оба лётнаба скатились вниз, держа оружие в руках, бывший разведчик успел перезарядиться, и исчезли в переходах. Вскоре бывший унтер появился.

— Три раненых и никого.

— Нормально.

Показав унтеру как подбрасывать угля и держать давление, всё было просто, поднялся в рубку и сменил Эриха. Тот стал обходить корабль и делать снимки. Свою бандуру фотоаппарата он не бросил и носил с собой. Ход миноносца стал постепенно нарастать, и мы нагнали второй корабль. Оба лётнаба уже были готовы, так что когда мы притёрлись, сразу перескочили на второй корабль и побежали по местам. К сожалению, мне пришлось остаться на первом миноносце, но недолго, вдали были видны дымы двух вспомогательных крейсеров, там помимо абордажников были и перегонные команды. Второй миноносец тоже сбрасывал ход. Нет, это не действия лётнабов, их задача не выпустить остатки команды снизу, видимо тоже в топки уголь никто не подкидывал.

Вдруг со второго миноносца донеслась заполошенная стрельба. Мы отошли метров на сто, но слышно было хорошо. Со стороны нашего борта удалось рассмотреть фигурки трёх японцев, они крались к корме с нашей стороны. Отпустив штурвал, я бросился к левому борту и, направив на них штатный пулемёт, парой очередей положил моряков. Спрятаться те не успели, до укрытий слишком далеко было. Чуть позже на виду показался один из лётнабов и помахал рукой, мол, пока всё в норме, отбились.

Когда подошли вспомогательные крейсера, оба миноносца стояли борт к борту и дрейфовали. Один из лётнабов, тот что унтер, был тяжело ранен, а второй имел лёгкое касательное ранение. Главное сделано, оба миноносца у нас, я успел допросить пленных, так что появилась, наконец, первая информация от японцев. А то Эссена ждали, или когда вспомогательные крейсера поднимут с воды уцелевших моряков с утонувших крейсеров. Хоть обстановку прояснил. Среди пленных был раненый японский офицер, кстати, он пытался перед абордажем отдать приказ взорвать погреба с боезапасом, однако вовремя мы появились. Не успели. На вопросы он отвечать не хотел, но потом разошёлся, зацепил я его вот тот в горячке и выболтал так нужную мне информацию.

То, что Тайвань захвачен моими войсками, вызывало в Японии шок. Меня ждали у берегов, а я их дальнюю колонию захватил и совершенно спокойно обустраиваюсь. А тут ещё Эссен стал терроризировать их прибрежные воды. Пришлось выделять группу крейсеров для поисков и перехвата рейдовой группы. Япония и так была сильно ослаблена войной, можно сказать с трудом приходила в себя, а тут всё по новой. Тонут пароходы у входа в бухту у всех на глазах, причём большой броненосный крейсер вдруг стал вести огонь по порту, вызвав там многочисленные пожары и разрушений. Был под покровом ночи торпедирован бронепалубный крейсер, из-за чего ему пришлось выброситься на берег. Пропала канонерская лодка, хотя солдаты береговой обороны слышали в открытом море оружейную стрельбу, вроде даже пулемётную.

Это всё что знал лейтенант, Эссена поймать не успели, а флот уже двинул к берегам Тайваня. Причина задержки банальна, десант в срок не уложился, но главное к нам помимо практически всего флота, шло на транспортных судах две пехотные дивизии с усилением. Шли позади разведки с отставанием на сто морских миль. Угу, значит, флот уже должен быть в пределах дальности наших разведчиков.

Передав раненого и оба миноносца перегонным командам, на борту одного из вспомогательных крейсеров был врач, он и о нашем раненом позаботиться и о японцах, мы расстались. Я с Эрихом и вторым лётнабом подтянув самолёт, перебрался на него, немцу пришлось тесниться в одной кабине с лётнабом, однако ничего запустили мотор, и после долгого взлёта, всё же самолёт утяжелён, полетели к Тайбэю. О захвате ещё двух миноносцев там знали, истребители давно вернулись и доложились. Другое плохо, взлететь ночью мне удалось благополучно, однако совершать посадку ночью на воду ещё не удавалось, однако кто-то догадливый, когда я делал третий круг над портом, приказал зажечь прожектор одного из судов и осветить воды порта, так что мы благополучно приземлились и подошли к месту стоянки. Там уже на лодке перебрались на берег, самолёт техники начали осматривать, поздравив нас с захватом двух миноносцев, уже всем известно, а мы заторопились в штаб флота. Хотя нет, я один, лётнаб в свою часть пошёл, Эрих к себе, мне дом выделили бывшего главы города, он в лагере был, а семью отправили в другое место, Эрих жил со мной. Так вот в штабе меня поздравили с захватом, хлопая по плечам и спине, и доложили, что стало с третьей группой. О ней тоже можно не беспокоиться. Разнесли крейсер, причём с первого же захода, повезло, что сотка после подрыва вызвала инициацию погребов, и тот камнем пошёл на дно. Крейсер был определён как бывший «Варяг». Миноносцев тоже погоняли, одного сразу под воду загнать смогли, а вот со вторым намучились. Пока не догадались карусель закрутить и борт-стрелки из пулемётов не проредили команду. Защиты у неё никакой не было, кроме как спустится под палубу. Истребителей не было, пришлось своими силами. После этого, когда миноносец стал неуправляем, отбомбились последними сотками, отправив его на дно, и полетели обратно. Вот садились уже в сгущающихся сумерках, наступала ночь. Опыта посадки ночью не было, хотя на аэродроме и зажгли костры, однако у двух самолётов подломаны шасси и повреждены лопасти винтов. Ремонт идёт, благо запчасти есть, однако, по словам инженера обеих эскадрилий, быстро вернуть самолёты встрой не удастся, нужно не меньше пяти дней. Подумав, я отправил вестового на авианосец, попросил техников, помочь сухопутникам с ремонтом. У меня сейчас каждый самолёт на счету, так как к нам шли достаточно большие силы.