— Вспоминай! — настойчивый голос Оракула слышался со всех сторон.

Я озирался вокруг и отшатнулся, когда она вновь оказалась передо мной. Многоликая была собой. Безобразный шрам пересекал ее лицо: как будто кто-то неумело склеил разбитую алебастровую маску.

— Ты не мертв! Он в твоем сознании! Борись с ним!

С ним?

Я протянул руку к провидице, но ухватил воздух. Мираж рассеялся. Некоторое время я смотрел на пальцы, а затем пришло озарение.

— Я верну его! Он будет служить мне! — голос Лиама разорвал тишину.

Фенрир!

Стиснув зубы, я схватился за голову. Я тонул в огненном океане боли, его жгучие волны то опускали к кипящему дну, то поднимали на гребни, взбитые в кровавую пену. Я зажмурился, а когда снова открыл глаза, все изменилось. Темнота отступила. Я стоял в самом центре зеркальной комнаты. Отражения множились, переходили друг в друга и в каждом из них я видел себя. Видел его.

Снег, запятнанный невинной кровью, автомобильная авария, перекошенное лицо водителя. Несчастный отчаянно пытался вздохнуть, но он сильнее сжимал его горло. На мгновение мне показалось, что я сам начинаю задыхаться. Я бросился к зеркалу, и все резко оборвалось. За стеклом сгустился сизый туман, образы растворились, будто их и не было.

Внутри закипала ярость. Она металась, словно мышь, кусалась и царапалась, стремясь вырваться на свободу. Я сам был этой мышью. Бегал по кругу, постоянно натыкаясь на отражения.

Красивая черноволосая женщина улыбалась, дарила свои поцелуи и ласку. Я не сразу узнал ее, но прозрение ошеломило. Я ударил по зеркалу, гулкий звон ответил эхом. Знакомая боль застала врасплох не только меня. Его мысли, чувства, я тонул в них, сиюминутные, они накатывали волнами и отступали. Когда он обращался к моим воспоминаниям, я возвращался в прошлое. Вот почему меня мучили ведения.

Как осознать границу между реальностью и вымыслом, когда главное оружие — твой разум — больше тебе не принадлежит? Фенрир вытолкнул меня, и понадобилось немало времени, чтобы найти путь обратно. Безумие.

Когда отражения вновь ожили, я увидел темный коридор. У стены сидел Стрикс, он едва дышал, из рваных ран хлестала кровь. Неподалеку от заклинателя я увидел Мадлен. Паутина трещин расползалась по одному из зеркал. Разбитое стекло дрогнуло, альмагма[6] потекла, как расплавленный воск и оно стало прежним. Мой разъяренный крик только сотрясал тишину.

Снова темнота. Редкие проблески сознания и невыносимая боль, а затем провал. И так по кругу. Вдруг где-то слева загорелась белоснежная вспышка и устремилась в мою сторону. Я зажмурился от яркого света, а когда открыл глаза, замер не в силах пошевелиться. Передо мной стояла Марилли.

Она протянула руку и прикоснулась к моему лицу. Девушка смотрела на меня с теплой грустью. Затем улыбка видения дрогнула, она опустила взгляд и стала растворяться столь же быстро, как и появилась. Я бросился следом за ней, но она постоянно ускользала.

Я бежал, не обращая внимания на усталость, и едва успел остановиться перед огромным зеркалом, в котором увидел себя. Красные глаза, перекошенное лицо. Я отчетливо слышал слова и мысли Фенрира, чувствовал страх и гнев. Я ударил по стеклу, и отражение повторило за мной.

* * *

Я лежал на полу среди осколков. Тело затекло, в ушах стоял пронзительный звон. По телу разливалась ноющая боль, словно меня разорвали, а потом снова собрали по кускам, но несмотря на это, я был бесконечно рад вернуться.

Я поднялся и поспешил прижаться к стене. Какое-то время просто стоял с закрытыми глазами и глубоко дышал. Что-то было не так. Чего-то не хватало… С Фенриром ушел и монстр, который был частью меня долгие века. Произошло замещение. Они оба оказались запертыми в ловушке — там, где все эти месяцы пребывал я. Но мне уже было известно, что эта тюрьма не надежна. Оставалось делать ставки: кто из чудовищ вырвется первым.

Мари. Его недавние мимолетные воспоминания привели в ярость. Я дотронулся до пореза на груди и поморщился. Он играл с ней, запугивал и наслаждался этим. Я прислушался, пытаясь определить, где она. Ее запах, стук сердца, учащенное дыхание. И страх. Я буквально захлебнулся ее отчаянием, различая быстрые шаги по замкнутому пространству где-то наверху.

В холле я остановился у лестницы и осмотрелся. Случившееся здесь навсегда изменило наши жизни. На стенах виднелись следы огня, под ногами хрустело стекло. Медленно поднялся, перешагивая через обвалившиеся ступени, и без труда нашел нужную комнату. Заперто. Я провернул ручку, распахнул дверь и инстинктивно отклонился в сторону. Острый конец кочерги врезался в стену. Мари наставила на меня атаме.

— Тебе не удастся меня запугать меня!

Я поднял руки. Растерянная, перепуганная, на ее долю выпало столько страданий, будто кто-то недобрый сгреб их в одну кучу со всего человечества и опустил на нее. Глаза блестели от недавних слез, клинок дрожал в руке, а на шее виднелись красные следы.

Я сжал кулаки: он причинял ей боль. Я причинял...

— Мари...

Я опустился на колени и не знал, что сказать, что сделать. Она нахмурилась, не понимая, что происходит. Атаме дрогнул, но она не опустила его.

— Это я, Мари. Я вернулся...

Несколько минут мы смотрели друг на друга. Мне отчаянно хотелось заключить ее в объятья, поцеловать и больше никогда не отпускать от себя, но я не смел даже шевельнуться. Мари неуверенно подошла и замерла всего в шаге.

— Глаза… — она с опаской протянула руку и кончиками пальцев прикоснулась к моей щеке, словно опасалась спугнуть эфемерное видение. — В них свет и тепло.

Кинжал упал на пол. Она опустилась рядом, тихо всхлипнула и обняла меня.

— Гаррет! Это правда ты? — голос Марилли дрожал, она изо всех сил старалась сдержать слезы, но получалось плохо.

— Правда, — выдохнул я.

Как измученный жаждой путник, я вдыхал ее запах, сжимал хрупкие плечи и перебирал волосы. Мне все еще не верилось, что происходящее не игра воображения, не обман и не мираж, заставший врасплох. Я коснулся губами ее шеи, чувствуя дрожь и горячее дыхание у своего лица. Марилли дернулась и отстранилась.

— Прости, — прошептала она, — просто совсем недавно, он...

— Все позади, слышишь?

Она смахнула слезы, кивнула и вновь обняла.

— Я люблю тебя, Мари, — я произнес это, даже не задумываясь и услышал, как ее сердце учащенно забилось. Она посмотрела мне в глаза, тепло улыбнулась. Теперь все будет хорошо.

Мы так и сидели на полу, обнявшись и позабыв о времени. Мари отстранилась, вытерла рукавом мокрые щеки, сняв с шеи цепочку, вложила мне в руку кольцо.

— Мадлен, она...

— Знаю, — я сжал артефакт в кулаке. Пустой, холодный. Магия покинула украшение со смертью создательницы, но Мари все равно сохранила его.

— Мне очень жаль. Она была тебе дорога.

— Она была моим другом, — я привлек девушку к себе, и она спрятала лицо у меня на груди. — Стрикс заплатит за все.

— Как тебе удалось вернуться? — она шмыгнула носом.

— Благодаря тебе, — я поцеловал ее в макушку и замер. Предчувствие кольнуло где-то в солнечном сплетении, маяком вспыхнуло в сознании. Так работали узы.

— В чем дело?

Я поднялся и потянул ее за собой.

— Кхалесса. Она вот-вот будет здесь. Он звал ее перед тем, как... — Я зажмурился, прогоняя образы и чувствуя, как нити связи натягиваются подобно струнам.

— И как нам быть? — она сжала мою руку и побледнела.

— Сделаем вид, что ничего не произошло.

— Что? Надо бежать! Демиург. Он обещал помочь! Мы должны вернуться к нему.

— Нет! — прорычал я не своим голосом, и Мари отшатнулась.

Я помнил, что чувствовал Фенрир, когда думал о Древнем. Монстр и убийца боялся беловолосого мага, пусть сам в этом не признавался. Мне стоило воспользоваться этим и спрятать ее, вернуться к Демиургу, но я не спешил.

— Я не хотел напугать тебя, прости, — я вновь осторожно взял ее за руку. — Я не позволю тебе вернуться к нему. Этот человек опасен, он...