«Камов» стоял в ярко освещённом ангаре, округлив на внешней подвеске контейнеры с аппаратурой. На одном из блоков был вскрыт лючок, к нему тянулись волны проводов, от тестирующей аппаратуры. С настройкой у индикаторов возились техники из группы РТС.

Получив разрешение от старшего группы, стали отсоединять разъёмы, сматывая фидера.

— Бляха-муха, — тихо матерился один из техников.

— Что не так?

— Да я ещё на гражданке в бытовухе заметил! Возишься с проводами — обязательно перепутаются. Оставишь незабандаженные лежать за телеком, видиком и прочими приблудами…, не трогаешь их! Ну, может когда-никогда веником-шваброй там прошуршишь — один чёрт перепутаются, переплетутся. Хаос, да и только!

— А это, — словно со знанием дела пояснил Харебов, — потому что планета — наша матушка Земля вертится вокруг своей оси, наяривая, при этом, вокруг Солнца. Солнечная система, в свою очередь, вращается по краю радиуса рукава от центра галактики….

— Какого рукава? — Удивился техник.

— Рукава Ориона, неуч, — и продолжил нарочито авторитетно, — да и сама галактика раскручивается спиралью, наверняка несясь во Вселенной по определённому закону.

— Да ладно!

— Так, космонавты! — Старший группы эртээсников привлёк внимание экипажа вертолёта, — повторяю ещё раз: пойдёте на автомате по запрограммированному маршруту, вплоть до возврата на базу. В смысле на корабль. «Петю» тоже поведут строго по автопрокладчику. Но сами понимаете — инерциалка! Могут быть погрешности.

Далее! Включение главной вундервафли на автоматику мы не поставили, но по сигналу, периодически вы должны врубать передатчики. Сами. Вот вам полётная план-карта. Подкорректировали.

Харебов взял план планшетку, быстро просматривая задание:

— На тридцать-сорок секунд? Не мало?

— У нас антенна сам понимаешь куцая, берём только силой сигнала. Моща будет из бортовой сети не хило отбирать. Так что всё лишнее выключай, а передатчик, как сказано — на короткие промежутки времени.

— А что у нас тут лишнего, ля?

— Прикуриватель, ля!

— Да иди ты…, всё б тебе ржать.

— А ты не забывай ещё и о СВЧ-излучении…, вам в кайф поджариваться?

— А защита…, должна быть? Он же, (имея ввиду «камова») и под ДРЛО затачивался.

— Ага, скажи ещё плекс покрыт слоем токонепроводящего золота. Кабина экранирована в задней полусфере, и всё! Слушай, а давай я тебе своего человека вместо твоего штурмана-оператора дам. Мало ли?

Харебов посмотрел на напарника:

— Ты как?

— Индифферентно. Хотят лететь, пусть летят.

— Добро!

— Товарищ майор, — заорал матрос на связи, — команда!

Завыл сигнал, пошли «на открытие» створки ангара.

Наползал туман, застилающий краснеющий горизонт, поэтому стемнело рано и стремительно.

На юте снова ожил подъёмник, выдавливая наружу «камова», увешанного габаритными «чушками» на подвесках. Винтокрыл штатно взлетел и канул в темноту.

Поступила команда переложить руль, и крейсер покатился на новый курс, заметно кренясь на циркуляции.

Обязательно вырубили всё излучающее. Приёмники исправно ловили эфирное радиобормотание. Выделялся близостью Пасхи — судя по нарастанию темперамента переговоров, «погасить» чилийского разведчика всё-таки удалось.

Через полчаса (по расписанию) отработал «камов»-провокатор. До крейсера долетел эхо-импульс и опять наступила тишина. Относительная, естественно — радиоэфир трещал и булькал, закономерно насыщенный далёкими и близкими радиоточками.

На ходовом мостике полумрак, для удобства наблюдения за надводной обстановкой. Вахтенный офицер, делая записи в вахтенном журнале, не мудрствуя подсвечивает себе тусклым светом экрана мобильника.

— Честно, я ожидал чего-то эдакого, — вполне себе разочарованно сказал вторпом.

— Во-первых, рано о чём-то судить, — едва уловимо пожал плечами Терентьев, — во-вторых, может вообще наша уловка не сработала, и амеры нас по-прежнему отслеживают из космоса.

— Да я о чилийцах. «Канберру» их подслепили — ушёл. Так? А они особо не парятся. Должны по идее другой борт выслать.

— А сам что думаешь?

— Могу только предположить…, у них просто не оказалось ещё одного подготовленного самолёта.

— Да…, да, — рассеяно ответил командир. Бросил взгляд на планшет с планом боевой задачи. Сверил с часами и прокладкой. Вопросительно посмотрел на вернувшегося штурмана, ходившего в штурманскую рубку.

— Что скажешь, Виктор Алексеевич?

— По поводу?

— Да, вообще….

— Хотелось бы…, - каптри на секунду запнулся, — хотелось, что бы, через пару часов как вернётся Харебов, амеры в эфире панику подняли.

— А-а-а, ну, это да. Дескать, потеряли нас. Но давай всё-таки не будем переоценивать американов. Не думаю, что так уж идеальна система их радиослежения.

Насколько я помню из этих реалий, они полагались в основном на данные фоторазведки. Теперь же, если амеры нас потеряют, будут искать по площадям, а с увеличением поля зрения, уменьшится разрешение и качество изображения. Ищи иголку в стоге сена. Не даром же наши корабли всё время пасли с помощью обычных кораблей и самолётов сопровождения.

— Только вот тут, всё-таки пройдём чуть стороной, — штурман, указал на карте и пояснил, — британские острова Пиктэрн. Если без задержек, получится, что они окажутся на траверзе аккурат в дневное время суток. Военные корабли бриттов может раз в год-то и навещают колонию, а так…, чёрт его знает, какая сейчас там инфраструктура.

— Нам до них чапать цельные сутки….

В кабине «камова» контраст темноты и слабо подсвечивающих разноцветных угольков контрольных светодиодов. Серо мерцает жидкокристаллический дисплей напротив эртээсника, расположившегося в кресле штурмана-оператора.

Пискнул, выведенный прямо в наушники сигнал.

— Время, — прохрипел в гарнитуру Харебов.

Казалось задремавший техник, встрепенулся, щёлкнув на выносной клавиатуре, сменив картинку на дисплее, выказывая его многофункциональность — на экране отразилась информация по маршруту.

— Ага! Точка возврата. Приготовься, — предупредил он, — включаю в последний раз. Или у вас говорят «крайний»?

— Не тот случай, — с улыбкой проворчал майор, щёлкая тумблерами, обесточивая всё лишнее. Действительно, как и предупреждал старший группы РТС, аппаратура «кушала» изрядно — на те тридцать секунд, что техник врубил излучатель, даже потускнели контрольные лампочки на приборной панели, а турбины завыли натужней, от отбираемой генераторами энергии.

Время в мелких единицах измерения всегда звучит менее серьезно, чем в более крупнодискретных. И сейчас, всего лишь тридцать секунд в ожидании разворота, для Харебова растянулись в целые полминуты нетерпения.

Услышав в наушниках «всё!», майор заложил малую дугу, с креном и, набирая экономичные полторы тысячи метров, взял обратный курс.

Возвращение на корабль в режиме автопилота без каких-либо задач казался ещё нуднее. За остеклением кабины черно. Внизу кажется разбавлено серым туманом, а вот небо пронзительно — усыпано звёздными колючками. И если бы не показания приборов и неизбежная вибрация и шум винтомоторной группы, чудилось бы, что вертолёт завис, затерялся в вязкости ночи и расстояния.

— Ты давеча про Солнечную систему и рукав Ориона…, фанатеешь по космосу? — Прервал молчание техник и, не особо дожидаясь ответа, стал излагать свои соображения, — а, по-моему, романтика космических путешествий в нашем третьем тысячелетии умерла. Как и рок-н-ролл. Так и представляю, спросят меня «а вы там, наверное, уже Марс колонизировали?». А мы? «Буран» забросили. Уж не говоря о том, что страну просрали…. Все теперь в мобильных гаджетах, да компах засели.

— Не без того, — ответил чуть погодя майор, — но для начала оговоримся, что рациональное зерно тут есть — микрочипизация требует меньшей энергии питания и уменьшение веса аппаратуры выносимой на орбиту, что даёт выигрыш по топливу и полезной нагрузке носителя. Но…, это всё ещё применительно к «реактивным подштанникам».