— В таком случае надо его помурыжить, — Терентьев снова пожалел, что прежнего особиста перевели на другой корабль.

«Теперь мне и этим заниматься. А я сейчас совершенно не готов, поспать бы пару часиков. А ведь цээрушник может и не знать до каких крайностей пойдут морячки флота США и какой эскорт, включая субмарины, придан «Тараве».

— У тебя в подчинении сколько людей?

— Двое.

— Надо допросить…, агента ЦРУ пока без конкретики, а вот морячков среди пленных…. Я пришлю в помощь ещё пару толковых офицеров, они и обозначат задачу.

«Не дали нормально! — Терентьев машинально взглянул на часы, — всего час десять поспал! Ревуна тревоги не услышал, и то хорошо»!

— Иди, сейчас буду, — крикнул мнущемуся за дверью вестовому, быстро стал собираться.

На ГКП его ждали, не без нетерпения. Вахтенный и штурман тут же сдвинулись, уступив ему место у карты. Тут же — оператор-гидроакустик из экипажа Харебова торопливо отставил чашку кофе, доставая свой планшет. В сторонке стоял особист, который тоже явно намеревался тоже что-то доложить, но увидев жест «погоди», уступил технарям.

— Говори, — обратился к вертолётчику Терентьев, безошибочно определив, кто принёс новости.

— Вот тут, — тот ткнул пальцем в карту, — наш борт сразу снарядили, озадачив на максимальную дистанцию. Но Харебов повёл ещё дальше, рассчитывая возвращаться на экономных полторы тысячах [95].

Отмахали почти четыреста пятьдесят, зависли, антенну опустили — контакт практически сразу. Повисели, срисовали скорость, курс и назад.

— Вот, — встрял штурман, — прочертив на карте линии. «Нимрод» естественно скинул им наш курс. Идут нам на пересечку. На полном ходу, иначе бортовая ГАС их так далеко бы не словила.

— А вы? — Терентьев снова взглянул на летуна.

— Да не хотели светиться на радарах. Сразу бы стало понятно, что засекли их ПЛ. Потому сначала километров 70 шли низко и лишь потом подскочили. Но горючки хватило.

Терентьев кивнул, одобряя и снова к штурману:

— Что ещё?

— Акустический контакт с другими субмаринами не установлен. А вот здесь, здесь и здесь — работы РЛС.

— Весьма растянуто. «Тарава» с эскортом?

— Скорей всего.

Терентьев отыскал взглядом особиста. Подозвал.

— Удалось что-нибудь узнать?

— Есть кое-что. Один из матросов (их группу перебросили в Рио-Гранде самолётом из Норфолка) проговорился, что универсальный «Тарава» ещё в середине апреля вышел из Сан-Диего в сопровождении двух эсминцев.

— Ты его спрашивал конкретно? Откуда он знает про «Тараву»?

— Косвенно, — ответил на первый вопрос особист, и пояснил, — ненавязчиво обсуждали перспективы аргентинцев и помощь США бриттам. А знает, потому что у него кто-то там из фэмили служит торпедистом на эсминце типа «Спрюэнс» — один из эскорта «Таравы».

— В смысле из фэмили? Из семьи, родственник?

— Да не поймёшь. Мармоны какие-то. Секта. Они там типа братья все.

— Мармоны, мармоны…, - вспоминал Терентьев, — они ж вроде пацифисты? Но да ладно. Пока всё сходится. А субмарина могла и по пути присоединиться. А почему так скептически?

— Цээрушника особо за язык никто не тянул, а он сам подтвердил примерное количество сил американцев в данном секторе. Настораживает. Слишком просто.

— Н-н-да! Действительно, слишком просто и есть угроза, что субмарина не одна!

— А эсминцы УРО, что, не реальная угроза?

— Когда в бой вступают надводные корабли, в открытую — это уже война. А торпеда из-под воды…, чья, кто? Поди разберись и докажи. А погоди, погоди…, - Терентьев вдруг встрепенулся, снова обращаясь к карте, кладя ладонь на оконечность южного материка, -

а мы пройдём там, где лодке ой как будет неуютно из-за малых глубин и подводного течения [96]. А? Ветер сейчас не особо…, пройдём мы эту дробиловку довольно быстро.

— Береговая охрана Аргентины, Чили…, - высказал сомнение штурман, — аргентинцы наверняка вообще сейчас на взводе.

— Я бы не отказался задать Гальтиери пару неприятных вопросов, но поступим по-другому. Командуй поворот, — Терентьев даже заулыбался, подсчитывая что-то в уме, непроизвольно загибая пальцы, — и прикажите привести аргентинца, капитана де навио.

Аргентинца не было долго, целых полчаса. Крейсер, за это время, набрав «полный практический», по-прежнему зигзагируя, успел намотать 15 миль.

— Идём прямиком на Ушуайя, — злорадно ухмылялся штурман, — если аргентинские разведчики просекут, ох и передрейфят там. Подумают, что мы им за подлость отплатить идём.

— «Нимрод» тот уж точно срисовал, — заметил вахтенный офицер, глянув на монитор РЛС, — у них рефлекс там что ли — как что-то любопытное видят, так эшелон меняют.

Терентьев дул на чай и чуть не поперхнулся, когда появился аргентинец с сопровождением. Капитан де навио выглядел взъерошенным, на правой скуле у него наливалось багровое пятно.

— В чём дело?

— Не понимал, английский мой видимо плох. Думал, что на расстрел ведём, стал сопротивляться, — особист при этом смотрел вполне серьёзно, — так сержант ему всё доходчиво и без переводчика разъяснил.

Позади маячила крепкая фигура морпеха.

— И поделом, — злорадно пробурчал штурман, — осознаёт черноус, что «хунта» их сука.

— «Хунта» их так же кинула, как и нас, — спокойно сказал Терентьев.

— Думаешь, не знали?

— Не исключено, что имели приказ поглядывать-шпионить, но поверь, в такие планы рядовых офицеров не посвящают. Переводи, — это уже Забиркину, и позвал аргентинца к карте, — смотрите, капитан!

Штурман сунул командиру карандаш, что бы тот не возил по карте пальцем.

— Это «Вattlecruiser», то бишь — мы. Наш курс. Не надо так таращиться! Мы не в атаку идём на ваш Ушуайя, — видя недоверие на смуглом лице, Терентьев снисходительно заверил, — надо бы было, мы накрыли бы базу и с пятиста кэмэ. Смотрите же сюда! Через час мы будем в этой точке. Здесь вас может забрать вертолёт аргентинских ВВС.

Дождавшись когда Забиркин переведёт, спросил:

— Поняли? Вам надо выйти по спецсвязи, хоть по открытому каналу и запросить эвакуацию. Как вы будете убеждать своё начальство — это не моё дело. И не надо на меня так недоверчиво смотреть и искать какой-то подвох. Я уверен, что вы не знали о подлых планах своих генералов. Лично к вам и вашим коллегам претензий мы не имеем.

Видя, что аргентинец всё ещё недоверчиво таращится, то на него, то на переводчика, Терентьев тихо выматерился с добавкой «патриот, бля»:

— Нет, если вы хотите прокатиться с нами до Москвы, то будет вам и Лубянка, и КГБ, и Сибирь.

Слова «КГБ» и «Сибирь» аргентинец видимо хорошо знал, поэтому и без перевода энергично закивал, соглашаясь.

— Проконтролируйте, что бы он ничего лишнего не ляпнул.

— А если за ними не прилетят? — Набрался наглости спросить Забиркин.

— Не прилетят, так не прилетят, — спокойно ответил Терентьев, видя, что ответ интересует так же и остальных офицеров корабля. Дождавшись когда аргентинца уведут, пояснил, — американцы наверняка поддерживают радиоконтакт с аргентинским штабом. Наш манёвр объясним, они лишь стянут кольцо блокады, но всё так же оставаясь мористее. А мы сбагрим бывших союзников и рванём мимо оконечности материка. Там банка — подлодки туда не сунутся. Чилийцы конечно развопятся, что мы в их территориальных во́дах, но стрелять не станут. Ну не навал же им на нашего «старика» совершать?!

Полчаса ожидания ответа и ещё 15 миль расстояния.

Ближе к берегу шатун-ветер заметался, меняя направление, но имея средний вектор с северо-западные румбов, то бишь с материка, заметно гасил океанские валы. Волны измельчали, но продолжали остервенело клокотать пеной. Суша делилась своим теплом сменив спорадические снежные заряды на постоянную нудную дождевую колючку.