— «Телеграмма» от британцев, сэр!

На мостике «Таравы» тесно. Помимо усиленной вахты — полный набор: командир корабля, помощник, дежурный и вахтенный офицеры, представители ЦРУ, «Дельты» и высокий чин (контр-адмирал) из штаба ВМФ США. Был ещё офицер со стороны англичан, который стоял чуть в стороне и держался чопорно. Ему платили тем же — просто не замечали.

— Их воздушная разведка…, сообщают: «русский» держит 30 узлов, курс на ост. Второй метки на радаре не наблюдают. Сэр! Британцы просят разъяснений.

Командир корабля вопросительно взглянул на контр-адмирала. Тот угрюмо кивнул — неприятно заявлять о своих неудачах.

Командир, так же молча, одним кивком отдал распоряжение офицеру связи.

— И аргентинцам тоже, — тут же встрял цэрэушник, — мы обещали сразу предупредить Гальтиери, если миссия провалится.

Доселе молчавший британский офицер не выдержал и с интересом спросил:

— Гальтиери реально опасается, что русские станут мстить за предательство? Есть вероятность, что «Вattlecruiser» нанесёт удар по аргентинским базам?

— Размечтался, — пробормотал командир корабля, а когда британец произнёс: «… - а у них наверняка есть ракеты и с ядерными боеголовками…!», вообще смерил джентльмена откровенно презрительным взглядом, — я в уорентах застал «Кубинский ракетный кризис» [94]. И даже тогда у русских хватило выдержки не наломать дров.

— Не забывайте, что наши парни действовали под личиной САС, — напомнил контр-адмирал и указал на карту, — а если судить по курсу крейсера, русские могут как раз таки пройтись своими дубинами по вашим порядкам.

Теперь настала очередь англичанина презрительно кривиться:

— Если ваши парни облажались с захватом корабля (он старался при этом не смотреть в сторону «дельтовца»), то наверняка будут пленные, а значит и будет известно, чьими силами была осуществлена попытка абордажа (не удержавшись, слово «попытка» он слегка выделил).

— Сэр, — подал голос оператор связи, — британский «Нимрод». Сообщение: «объект сменил курс. Генеральный курс зюйд-зюйд-вест»!

Английский офицер сохранял невозмутимость, но в его глазах блеснуло, нечто похожее на: «что я вам говорил!».

Контр-адмирал оторвался от карты, хмурясь, взглянул на командира корабля:

— Это практически в нашу сторону. Что собираетесь предпринять?

— Пока не приму вертолёты с десантом, курс менять не будем. Затем поднимемся северней, к оконечности материка — русские туда не сунутся. Там береговая авиация и флот, как аргентины, которым они теперь доверять не могут, так и чилийцев.

Только я не разделяю ваши опасения, что русские решаться нас преследовать. Самое вероятное, что они обогнут материк проливом Дрейка или по большой дуге Южным океаном, выйдут в Тихий и прямиком к себе во Владивосток.

— Это не самое выгодное для нас направление. Честно говоря, пошумев тут, в том числе и в радиоэфире, командование рассчитывало, что при неудачном захвате они выберут поход через Индийский или Атлантику. Там бы их ждали более значимые силы. Но надеюсь у команды «Бремертон» будет удачная охота….

— Если русский не возьмёт северней. Я, конечно, прикажу эскорту выйти на радиолокационный дозор, но два эсминца слишком дырявая завеса. А разрешение на атаку имеют только ПЛ.

— После попытки абордажа всё может измениться.

— Посмотрим, — почти неразборчиво пробубнил командир корабля, подумав: «и ни один высокопоставленный говнюк даже не заикнулся о возможности вытащить наших парней из русского плена».

Услышав доклад, что вертолёты на походе, почти с облегчением прервал разговор:

— Извините, сэр. Мне следует заняться своими обязанностями.

«А ведь вполне толково»!

Терентьев уже полчаса просматривал с ноутбука материалы, которые подготовил особист. Всё это время он держал молодого офицера на ногах, из вредности.

«Надо же, а мы со Скопиным даже о такой подготовке к встрече с ЦК КПСС и не подумали. А тут раз — уже готовый фильм, с фотовставкиами, часа на четыре просмотра. История мира с 1982 года. Особое внимание уделено развалу СССР с продолжением. Понятно, что потом затаскают с опросами-допросами. Но наглядность видеохроники сразу производит впечатление».

Терентьев, наконец, предложил лейтенанту присесть.

«И как нарыл столько инфы? Весьма подробная нарезка, а хронологические пробелы дополнил печатным и звуковым текстом от себя. Кропотливая работа. Хотя, наверняка основное взято из корабельной фильмотеки, где помимо художественной развлекаловки полно пропагандистского и обучающего материала. Там у нас богато: история и перспективы флота, а так же докуметналка про звериный оскал натовской военщины во всех этих ираках, ливиях, югославиях. Естественно терроризм и алькаиды.

Понятно, что теперь тут всё пойдёт иначе, но тенденциозность-то сохраняется».

— Откуда столько материала?

— В основном — библиотека крейсера. Только документальный сериал «Холодная война» дал почти последовательную хронологию. Но были ещё источники…, вплоть до смартфонов команды. Честно говоря, даже удивился, сколько полезной информации накачано у некоторых.

— Взламывали пароли?

— Да, нет. Объяснял для чего. В основном напрягались по интимной информации (девочки-жёны, шуры-муры), но ребята все с пониманием.

Есть ещё интересный аспект. Мне помогали программисты и…, в общем, процессоры имеют двойную память.

— Это что, шпионские происки разработчиков?

— Не в нашем случае. Но даже удалённую информацию можно восстановить. Например наш главный штурман регулярно отслеживал технические новинки и достижения в мире науки. Естественно без технологического процесса — это лишь обёртка с названием, но как перспективы…, знание, что это возможно, позволяет сразу идти в правильном направлении.

«Беда только в том, что 30 лет слишком малый срок, — подумал Терентьев, — пока наши НИИ и ВПК что-то разработают и внедрят, «запад» естественным путём войдёт в новое столетие, а азиатские корпорации насытят рынок той же самой дешёвой электроникой. С другой стороны сейчас всё же не девятнадцатое столетие — в Союзе есть достойная производственная и научная база».

Особист продолжал:

— Побочно ещё насобиралась масса разношёрстной и второстепенной информации, которая при правильном подходе, анализе и внедрении могла бы принести неплохие деньги, — и добавил, — стране.

Терентьев подметил эту паузу и с вопросом вскинул брови.

— Например, тенденции автомобильной моды и дизайна, а музыки в смартфонах столько, что интенсивно зава́ливать «запад» можно лет десять, черпая на авторских правах кучу валюты.

«О! Дитя развитого капитализма. Помечтай. Там Советский Союз, а мы, хорошо, если будем птичками в золотой клетке или останемся служить на нашей «коробочке». Или этот честолюбивый и предприимчивый поганец собрался на «запад» свалить? — Терентьев было потеплел к особисту, оценив его работу, а тут снова подозрительно прищурился, — да вроде непохоже. По ощущениям и логике не сходится. Но подобные мыслишки наверняка бродили, как одна из альтернатив. Или нет? Нет! — Всё же решил для себя Терентьев, — иначе бы этот цэрэушник по-другому смотрелся и смотрел бы после беседы с нашим «молодым да ранним» офицером особого отдела. Видимо их всё же чему-то учат, в их академиях».

На цээрушника Терентьев взглянул почти мельком, даже вопросов не стал задавать. Джеймсбонд американской выпечки несомненно был хитрой бестией, судя по брошенному на Терентьева взгляду с тщательно скрываемым интересом. Но в целом изображал подавленность, был слегка помят, но то могли и морпехи при задержании. А вот на особиста зыркал весьма колюче и поёживаясь.

— Как тебе американец?

— Умный. Очень!

«Коротко и основательно. Молодец. Оценочка в точку»!

— Ты его прессанул?

— Не особо, — и словно доверительный порыв, — да всё он понимает — один дубасит, другой ладошкой поглаживает. Злой — добрый. А ещё он-то по-русски шпарит, но наверняка язык не родной, потому каждое слово контролирует…, сложно его на интонациях поймать.