Выскочив в коридор, тут же наткнулась на начальника охраны.

– Лекаря и гонца к маркрафу де Риньи! – остановила я его. Тот окинул меня ироническим взглядом, но, кивнув, развернулся. – Кто с ним? – не дала я ему отойти.

Воин оглянулся, усмехнулся:

– Трофей.

Даже не пытаясь представить, о ком или о чем он сказал, обогнав, направилась в сторону кухни.

Количество воинов в холле было таким, что возникала мысль об осаде, но я старательно делала вид, будто меня это нисколько не смущает. Ну подумаешь, все как один рослые, мужественные, опасные…

– Вот тебя-то я и искал, – обойдя особо выдающийся экземпляр, прихватила я за запястье крутившуюся тут же Лизи. – Нужна теплая вода, чистая ткань и бинты. А еще горячее питье и что-нибудь посущественнее.

– На кухне никого нет, – фыркнула она, пытаясь выдернуть руку.

Не знаю, кем ощущала себя Бригитта, когда Эдгар позволил себе меня оттолкнуть, но я сейчас была зверем. Более того, я была разъяренным зверем.

Дыхание я усмирила, а вот ярость – нет.

– Нужна теплая вода, – повторила я медленно, давая волю той силе, что огнем растекалась в груди и отдавалась рыком в горле. – Сейчас…

Пришла я в себя от тишины. Еще мгновение назад все вокруг было наполнено движением, голосами, стуком дверей, теперь же в этом безмолвии билось лишь мое сердце.

– Да, господин! – взглянув на меня с ужасом, Лизи кинулась на кухню.

– Эй, малец, – положил мне руку на плечо тот самый громила, с которым флиртовала девушка.

– Я не малец, – уже привычно повторила я и посмотрела на воина снизу вверх.

Тот убрал руку, отступил на шаг назад.

– У тебя, случайно, деркари в роду не было? – спросил он, глядя на меня с прищуром.

– Деркари и люди несовместимы, – медленно вздохнув, отмахнулась я. Пошатнулась, чувствуя, как уходит пол из-под ног, но устояла, вцепившись в рукав очень вовремя подошедшего начальника охраны.

– Что здесь? – спросил тот у заговорившего со мной воина.

– Да вот, малец…

– Я не малец, – повторила уже тверже. – Господин…

Господин нахмурился, но представился:

– Грай.

– Господин Грай, пока его светлость занят, давайте не будем создавать ему дополнительных проблем.

– У тебя глаза потемнели, – проигнорировал мое предложение начальник охраны.

– У меня в роду заклинатели, – не солгав ни единым словом, отрезала я. – Еще вопросы?

Вопросов, как я и предполагала, не последовало. Изменение цвета глаз для заклинателей – обычное дело. Вот только заклинателем я не была.

– Мишель! – возвращая меня к более насущному, донеслось с другой стороны холла.

Отцепившись от господина Грая, бросилась на зов брата.

Тот стоял у двери гостиной. Выглядел отвратительно, но бодрился.

– Заметила красную глину на сапогах? – спросил он без предисловий, когда я подошла. Дышал тяжело, но у меня даже мысли не возникло сказать об этом.

– Да, – кивнула я, вспомнив отвалившийся кусок грязи и разводы, тянувшиеся вверх по голенищу.

– В городе такой нет, – хрипло продолжил он. Отступил, потянув меня за собой, когда к гостиной подбежали Лизи и еще две девушки, несшие кувшин, таз и несколько кусков белой ткани. Дождался, когда за ними закроется дверь и лишь тогда заговорил вновь: – На юге, на полпути к заставе по Зеленинскому тракту есть озеро. На его берегу постоялый двор.

– Предлагаешь отправиться туда и посмотреть? – изумленно приподняла я бровь.

Нет, я все понимала – необходимость, но…

Брат понимающе усмехнулся и качнул головой:

– Я дам тебе адрес и имя. Найдешь этого человечка и расскажешь все, что видела и слышала, а сама вернешься сюда.

– А как же герцог? – уже представляя, как я выбираюсь из дома, полного охраны, спросила я.

– Возьми, – вместо ответа вложил он мне в ладонь кусок бумаги. И добавил, достаточно громко, чтобы его услышали: – Дальше справимся без тебя.

Я вскинулась, вроде как собираясь поспорить, но тут же опустила голову и, так и глядя себе под ноги, отправилась в свою комнату.

Мне очень хотелось узнать, как там Марк, но…

Брат редко когда о чем меня просил, но, если уж нечто подобное происходило, значит, других вариантов у него просто не было.

Выскользнуть из герцогского особняка оказалось не так сложно, как я предполагала: на клочке бумаги были не только адрес и имя, но и схема прохода, конечную точку которой украшала вязь из нескольких написанных на мертвом языке слов. Что они значили, я узнала, когда добралась до места, где меня дожидался один из воинов охраны, который и вывел за ограду.

Подобная подготовленность брата, сумевшего заиметь своего человека среди людей маркграфа, как раз и отвечавших за безопасность Эдгара, меня ничуть не удивила. Если Агжей за что-то брался, он делал это всерьез.

Добраться до доходного дома, находившегося неподалеку от главной площади, тоже удалось без проблем – дождь разогнал любителей ночных прогулок по домам, сделав мой путь проще, чем ожидалось. И даже встреча с тем самым человечком прошла, как сказал бы брат, на высшем дипломатическом уровне. Когда я произнесла условную фразу, меня впустили внутрь, внимательно выслушали, задали несколько уточняющих вопросов, на которые я ответила в пределах своей осведомленности, и, поинтересовавшись, способна ли одна вернуться назад, отпустили.

Обратный путь оказался не так прост. И виновата в этом была я сама.

А ведь всего-то и стоило пойти той же дорогой.

Дождь прекратился, когда я спустилась по ступенькам, покидая доходный дом. Оборвался резко, словно только и ждал этого момента. Резкий порыв ветра прошелся по кронам деревьев, сбивая с листьев капли, простучал ими по крышам беседок и каменной дорожке, заставив меня отступить под навес. Затем налетел второй, заканчивая то, что не доделал его собрат, и на небе проявила себя во всей красе полная луна, тут же добавив загадочности перевалившей за свою середину ночи.

Я встряхнула плащ, избавляя его от следов непогоды. Вывернув наизнанку, перебросила через руку и вышла за ограду дома.

Главные улицы были хорошо освещены. Вода смыла пыль, согнав ее в желобы стоков и оставив чистый, лишь слегка темный от влаги камень. Листва в свете магических светильников отдавала серебром, легкий запах первых летних цветов вплелся в посвежевший после дождя воздух и слегка кружил голову таинственностью и романтикой.

В такую ночь танцевать бы до самого утра, глядя в чужие глаза, и видеть в них свое отражение. Или гулять в обнимку, не говоря ни слова, позволяя себе придумывать историю, которая, возможно, никогда не случится, и искренне верить в нее.

А еще забыть обо всем и чувствовать себя свободной. Свободной от пари, от условностей, от того, что кто-то кому-то что-то должен…

Оглядевшись – вокруг не было никого, – перебросила плащ через плечо, раскинула руки и, напевая задорную песенку про шута, влюбившегося в свою королеву, закружилась, не зная, как справиться с распиравшим меня счастьем.

Я прыгала на одной ножке, стараясь не попадать на стыки крупных камней, которыми была выложена мостовая. Затем танцевала, представляя, как ведет меня под мелодию вальса…

Четверка парней, вывалившихся из ворот дома на другой стороне улицы, заставила остановиться и отступить в тень, но было уже поздно.

– Ой, какая девчонка, – скабрезно протянул один из них, указав на меня.

– Какая же это девчонка? – возмутился второй. – Это же пацан!

– Да не пацан! Девка! – взбрыкнул первый, направляясь в мою сторону.

Все четверо были хорошо навеселе, но я не обольщалась – на ногах они стояли достаточно твердо, чтобы стать серьезной угрозой.

Оглянувшись – оставалась надежда на патруль, – ускорила шаг. Бежать бесполезно – расстояние между нами было небольшим, так что могла скорее раззадорить, чем использовать шанс на спасение.

– Эй, малой, – окликнул меня кто-то из них, но точно не первый и не второй. – Ты пацан или девка?