В академии было проще. Там судили не только по внешности, но и по способностям, а тут…

Сделанные выводы не столько испортили настроение, сколько вернули способность мыслить здраво. Я находилась в этом доме только ради пари, все остальное…

До всего остального мне дела не было!

Приемная окончательно вернула себе прежний облик. Новый стол – копия старого – находился там же, где был и прежний. Кресло, несколько стульев, шкаф – не тот, который оказался исковеркан сработавшей ловушкой, другой. Новые шторы, принадлежности для письма.

Как я и предполагала, слухи сделали свое дело, значительно увеличив количество ежедневной корреспонденции. Лежавшая в специальной корзинке стопка конвертов выглядела весьма внушительно.

Передвинув один из стульев, поставила на него корзинку. Достала первое письмо, тут же положив его на стол с левого края. Второе и третье добавились туда же – приглашения, с которыми я собиралась разобраться в последнюю очередь. Потом еще одно и еще… Потом было личное, пахнущее жасмином и не вызвавшее у меня ни малейших подозрений. Затем – отчет управляющего, прошение, жалоба. Снова личное, и вновь со стойким ароматом духов, но теперь их основной ноткой была яркая, безудержная левзея. Сразу представилась жизнерадостная особа с сияющими глазами. Смешливая, проказливая, шебутная…

Мой аромат – вербена, был похожим, но чуть более холодным и отстраненным.

Раскидав все по стопкам, начала с отчета. Внесла все данные в книгу – благо она не пострадала, оценивающим взглядом прошлась по столбцам. Изменения ровные, ничего не выбивалось, говоря о хорошей работе управляющего. Дальше были прошения и жалобы. Опять тот же самый виконт, увеличивший размер подати в поселениях. И ведь вряд ли сам пошел на подобное своеволие, скорее всего, с попустительства, а то и разрешения отца, владевшего графством.

Сделав себе пометку начать доклад его светлости именно с этого письма, взяла следующее. Еще одна жалоба, на этот раз от старост двух деревень, которые обвиняли друг друга в краже и гибели скота. Уже хотела отложить – зря похвалила управляющего, это было его дело, – когда зацепилась за описание пропажи скота. Одна из пропавших дойных коров, которую нашли потом в овраге, пузырилась темным и вонючим…

– Ты опять осталась голодной?

Я так задумалась, что едва не пропустила появление вошедшего в приемную господина Дорсэ.

– Пришел лекарь? – тут же поднялась я.

При взгляде на чашку и прикрытую полотенцем тарелку сглотнула, только теперь почувствовав, что от наполовину съеденного завтрака остались лишь воспоминания.

– Уже ушел, – улыбнулся мне Дорсэ и поставил поднос на край стола. – Восстановление идет хорошо. К вечеру сможет вставать, а через пару дней – садиться в седло.

– А Бригитта? – вспомнила я об оставшейся в комнате белке.

Конечно, она была достаточно разумной, чтобы не попадаться на глаза кому не следует, но королевский лекарь вполне мог ощутить ее присутствие.

– Отправилась на охоту, – хмыкнул он. Мне показалось, что довольно.

– Вам тоже не нравятся посторонние в доме, – понимающе усмехнулась я.

– Мне не нравится, что из-за этих посторонних кое-кто готов потерять голову, – на этот раз нахмурился Дорсэ. – Ты поешь, – кивнул он на поднос, – обед сегодня будет позже.

Он собирался развернуться, чтобы направиться к выходу, но я остановила:

– Господин Дорсэ, вы не посмотрите… – подала я письмо.

Он взял, быстро просмотрел и поднял на меня вопросительный взгляд.

– «Пузырилась темным и вонючим», – на память повторила я смутившую меня фразу. – Трупы после укуса летающих гниют похоже…

Твари из Нижнего мира, как и рогатые. Раса одна, боевые формы – разные, делившие их на касты. Летающие были одной из высших и наиболее опасных. Внешне – люди, только более крупные и сильные. А у этих еще и крылья, плащом прикрывающие спину.

Видела я их только на картинке, но впечатлений хватило. А вот с рогатыми встречалась. И не так давно, полугода не прошло. Прорыв считался небольшим – всего пять особей, но вблизи от города, нас и перебросили на помощь местному гарнизону. Маги и магессы – в первой линии, мы держали щиты.

Тогда все закончилось хорошо, вовремя прибыли ловцы, а так бы…

Воспоминание мелькнуло и пропало, требуя вернуться к насущному. Насущным было письмо, в которое вновь уткнулся Дорсэ.

– У тебя талант, – наконец посмотрел он на меня.

Отошел к стоящему в стороне шкафу, достал оттуда карту и, дождавшись, когда я убрала сложенную в стопки корреспонденцию, расстелил.

Я тут же пристроилась рядом, разыскивая среди множества названий те самые две деревни.

Лжедворецкий справился быстрее, ткнув пальцем в точки у самой границы герцогства. На юго-западе – графство дядюшки, на северо-западе земли барона де Карея.

– Болота… – словно это имело особое значение, протянул Дорсэ, выпрямляясь.

– Какие болота? – раздался у нас за спиной голос де Борея.

Я резко вскинулась, но тут же стушевалась под изучающим взглядом де Корсото, который вошел следом за моим нанимателем.

– Мишель нашел кое-что интересное, – недовольно качнул головой господин Дорсэ, нисколько не смутившись тем фактом, что обращается сразу к двум герцогам. – И весьма серьезное, – добавил он, когда они подошли, встав по сторонам от меня.

Вздрогнув, попыталась отступить, но де Корсото, прихватив за плечо, поторопил:

– Показывай!

Я и показала, уже не знаю в который раз поймав себя на желании сбежать.

Я только успела указать на те самые две точки на границе герцогства, как за спиной вновь поинтересовались:

– Я ничего не пропустил?

– Как раз успел, – не оглянувшись, бросил де Борей. – Мишель нашел кое-что интересное, – буквально дословно повторил он сказанное лжедворецким.

– И почему я этому не удивлен? – встав рядом с Эдгаром, протянул де Риньи задумчиво. – Ну и что у нас?

Посчитав, что это было разрешением говорить, своими словами начала пересказ жалобы:

– Две деревни. Старосты обвиняют друг друга в краже и гибели скота. В одной деревне за шесть дней с пастбища пропало три коровы и с десяток овец, в другой – четыре коровы. Останки одной нашли в овраге. Они пузырились темным и вонючим…

Что порадовало, де Риньи, еще минуту назад казавшийся совершенно беззаботным, отреагировал, не успела я еще закончить.

– Летающие! – коротко бросил он. Обойдя стол, отошел к окну, в одно мгновение стал другим. Не напряженным, но внутренне готовым к бою.

– Не исключено, – слегка отодвинувшись от меня, поддержал его де Борей. – Их яд вызывает похожее гниение.

Де Корсото оторвался от карты, которую изучал, выпрямился. Поправив и так идеально лежавший кружевной воротник, сделал шаг. Произнес задумчиво:

– Или мы выдаем желаемое за действительное.

– Вряд ли, – покачал головой господин Дорсэ. – Рядом большое болото.

На это никто не возразил. Воздух Нижнего мира был несколько иным, так что прорывавшиеся твари надолго у нас не задерживались. Либо, как в этом случае, искали болотистые места, больше подходившие им для длительного существования.

– Когда отправлено письмо? – развернувшись, посмотрел на меня де Риньи. И ведь как посмотрел. Словно он имел право спрашивать, а я была обязана отвечать.

Заострять на этом внимание не стала, для подобных мелочей было не время и не место.

– Два дня назад. Доставлено магической почтой.

– Могло быть и хуже, – прокомментировал мои слова господин Дорсэ. – Нужно немедленно готовить отряд.

– Есть вариант лучше, – не дала я ответить де Борею, который уже открыл было рот.

– И какой же? – продолжил буравить меня взглядом де Риньи.

Вздохнув – не стоило мне влезать во все эти дела, – ответила:

– У маркграфа де Эренталя есть несколько групп, всегда готовых отправиться на место прорыва. В каждой – ловец. Если он получит разрешение его светлости…

– …Все окажется значительно быстрее, – согласился со мной де Борей. – Разрешение я дам.