Хотя зная Асвера, романтика мне светила суровая, некромантская, и вряд ли найдется кто-нибудь, кто стал бы такому завидовать.

Но я себе уже немножечко завидовала. И чувство это оказалось удивительно приятным.

ЭПИЛОГ

Солнышко припекало совсем не по-весеннему, как бы намекая, что до лета осталось всего полторы недели, до конца сессии — три дня, а до начала летней практики — мучительное время ожидания грядущих неприятностей.

Ощущать те самые неприятности я начала заблаговременно и теперь пыталась прободать в дубовой столешнице выход из сложившейся ситуации или каким-то чудом раздобыть гениальную идею по спасению.

— Сень, ну иди и скажи, что отказываешься ехать. Что после всех твоих подвигов на некромагическом поприще тебя просто опасно туда отсылать.

— Мирочка, именно после моих геройствований Фьяллар и решил меня туда отправить, — еще раз боднув лбом столешницу, я проскулила, цитируя черствого магистра, — опыт общения с умертвиями у меня уже есть. Я закаленная и не стану в обморок падать от их вида. А в деревне — пострадавшие от стихийного поднятия кладбища. И отсылают туда меня и какого-то некроманта.

Расположились мы во внутреннем дворе академии, наслаждаясь теплом. У Миры это вроде бы даже получалось. Она сидела, откинувшись на спинку простой деревянной скамьи, подставив лицо теплым лучам.

У меня нет. После разговора с деканом мне хотелось страдать. И солнце уже не казалось таким ярким, и тепло его раздражало, даже сквозь тонкую ткань летней туники пригревая мои распоясавшиеся веснушки, которые так нравились Асверу. За какие именно заслуги, он не говорил. И это для меня так и оставалось загадкой.

— А некромант случайно не Асвер?

— Нет. Я его уже спрашивала. Он сначала удивился, потом разозлился и куда-то убежал.

— Сень, это всего на один месяц. Просто попытайся не приближаться к кладбищу. Веди себя тихо и по возможности разумно.

— Это на целый месяц, Мирочка, — пробить дубовую столешницу моей не совсем дубовой головой у меня не получалось, но я очень старалась, — и что значит «по возможности разумно»?

Спасение от выяснения отношений к орчанке пришло в лице некроманта.

— Сень, иди разбирайся со своим мужем, — без всяких предисловий потребовал Октай, усаживаясь рядом с Мирой, — я отказываюсь в этом участвовать.

— А можно я тоже откажусь? — Как именно мне предстояло с Асвером разбираться, я еще не знала, но богатый опыт подсказывал, что миссия эта неприятная и невеселая. И едва ли выполнимая.

— Не получится. Ты как его жена…

— А давай этим займешься ты. Как его друг.

— Сень, иди в морг. Иначе он прибьет несчастного, волею случая тебе в напарники на летнюю практику назначенного некроманта, — пропустив мимо ушей мое предложение, Октай решил пугать меня незавидными перспективами, — а оно тебе надо?

— Не хочу в морг, — прошептала тихо, едва слышно, уже заранее готовясь к страшному. К встрече с умертвиями то есть.

В морг я действительно не хотела, но все равно поднялась и побрела в заданном направлении. Некроманта просто было очень жалко. Это я к тяжелому зломордовскому характеру уже привычная, а непосвященные люди, с нежной психикой, могли серьезно пострадать. Причем не обязательно физически.

На улице было тепло, даже жарко, но в коридоре, ведущем в морг, было прохладно.

А впереди, из-за полуоткрытой стальной двери, доносились голоса. Очень громкие и недовольные.

— Асвер, прекрати немедленно! Ты же его так убить можешь! — негодовал Диар, пытаясь донести что-то до зломордого.

— Он же некромант, пусть упокоит их и уйдет отсюда, если ему нужно.

— Его амулет давно разрядился!

— Меня это должно беспокоить?

— У него больше нет сил.

— И как он собирается защищать Сенью, если не в состоянии справиться с парочкой умертвий? — бушевал неумолимый Асвер. Жалко незнакомого мне, но явно глубоко несчастного некроманта ему не было.

— Парой десятков умертвий, ты хотел сказать? — едко уточнил Диар.

Там, в прохладе и полутьме что-то тяжело упало, зломордый шумно вздохнул и недовольно пожаловался:

— И как с этим работать? Оно же разваливается на части.

— Конкретно это тело привезли для первокурсников, — хмуро пояснил Диар, — оно не должно было ходить. Только шевелиться, не сползая со стола.

— Черт…

Асвер ругнулся, а я очень решительно развернулась и собралась топать назад, уверенная в том, что делать мне сейчас в морге нечего, но гневный голос аспиранта меня остановил:

— Асвер, имей совесть, я не успеваю их укладывать!

— Ты прямо как Сенья, — недовольно признался зломордый, — она тоже требует от меня невозможного. Какая совесть, Диар? От нее одни проблемы. Нет у меня такого недостатка.

— Авторитетно заявляю, совести у него действительно нет, — подтвердила я, протиснувшись в приоткрытую дверь. Открывать ее полностью не стала. Воображение рисовало помещение, кишащее оживленцами, и почему-то казалось, если я дверь открою чуть пошире, они все слаженно на выход бросятся.

В морге было еще холоднее, чем в коридоре. Поправив тунику, я отбросила за спину косу и оптимистично заметила: — Зато есть я. И я готова творить добро и справедливость.

Сказать что-то еще уже не смогла. Выпала в осадок, рассматривая эпическую картину некромантского сражения.

Все двери, ведущие в комнаты с трупами, были открыты, и из каждой по очереди выходили умертвия. Не доходя до сжавшегося в углу некроманта, они разворачивались и возвращались в свои комнаты, старательно обходя копошащиеся останки на полу. Развалившееся умертвие пыталось своими силами собраться воедино. Пока безрезультатно.

Асвер хмурился и стоял посреди помещения, сложив руки на груди. Диар стоял рядышком и держал в руках уже бледно вспыхивающий амулет.

Такие обычно использовали неинициированные некроманты, чтобы не тратить на поднятие умертвия много времени.

И, судя по тому, что я видела, амулет у Диара скоро должен был полностью опустеть.

— Сень, иди-ка погуляй. Сейчас я одно дельце улажу, и мы пойдем творить добро и справедливость вместе, — пообещал Асвер, удостоив меня мимолетного взгляда. Все свое внимание он уделял некроманту.

— Оставь человека в покое, — потребовала я, с интересом глядя на выползающего из западной комнаты оживленца. Отъеденные до середины бедра ноги не позволяли ему передвигаться быстро. Труп был увечный, но очень целеустремленный и пока незамеченный.

Диар не спешил возвращать на место безногий труп, полагая, что он не успеет добраться до жертвы.

Асвер же, скорее всего, просто ждал, отвлекая аспиранта более бодрыми умертвиями, давая возможность своему фавориту добраться до некроманта под прикрытием целеньких собратьев.

— Как только он согласится подписать заявление на смену практики, так сразу и оставлю.

Из угла нервно хохотнули:

— А просто попросить нельзя было?! — Загнанный в угол, напуганный до полусмерти парень уже не жался к стене. Вытянув шею, он яростно смотрел на Асвера.

— Я просил.

— Подписать «вот эту вот бумажку», — взвился несчастный, — а когда я отказался подписывать неизвестно что, ты меня сюда притащил!

— С этими все ясно. Асвер, как всегда, не утруждая себя объяснениями, собрался решить дело силой, — задумчиво постановила я и тихо поинтересовалась у Диара: — А ты-то тут как оказался?

— Увидел, как Асвер его куда-то тянет. Решил проверить на всякий случай. Как видишь не зря.

— Мда уж.

— В таком случае, — полностью проигнорировав наше перешептывание, зломордый извлек на свет сложенный вчетверо листочек, разгладил его на столе и поманил некроманта пальцем, — иди подписывай. Поверь, ты еще в выигрыше останешься. Будешь проходить практику в городе, а не в какой-то деревне, среди умертвий.

— И в каком же городе я буду проходить практику? — Заинтригованный некромант послушно поднялся и побрел к столу, с опаской косясь на все еще ползущее к нему умертвие.