Осознала, что волосы теперь точно при мне останутся, когда оказалась лежащей на покрывале и тянуть меня уже просто некуда было.

— Асвер, я тебя только что благодарила за то, что ты этого не делал, — напомнила ему недовольно, разглядывая потолок некромантской комнаты. Обычный такой, ничем не примечательный потолок, — теперь мне тебя и благодарить не за что.

— Есть. Меня много за что благодарить можно, — пробормотал он, наваливаясь сверху — Сень, а давай я тебе сейчас помогу в чувствах разобраться.

— Это смотря как ты собираешься мне помогать, — опасалась я его помощи в столь непростой сфере, как мои чувства.

— Ответственно и с полной самоотдачей, — жарко заверили меня, щекотно касаясь губами уха.

— Ты меня сейчас ответственно отпустишь, дашь спокойно переодеться и проводишь до общежития? — оптимистично предположила я, пытаясь уследить за некромантскими руками, такими же наглыми, как и их хозяин. Дело это было непростое. Так как видеть их я не могла, а ощущениям своим не доверяла. Что-то странное творилось с моими ощущениями.

Пока я пыталась выведать у зломордого, что он собирается делать, его руки очень активно воевали с платьем, стягивая его вниз вместе с нижней сорочкой.

— И прекрати немедленно. Я это платье еще толком надеть не успела, а ты его уже снять пытаешься.

— Не пытаюсь. Снимаю, — поправили меня, тихо попросив: — Сень, приподнимись немного, ты на платье лежишь, я его снять не могу.

— Руки от меня убери! — Негодование пришло вместе с осознанием всей неприглядной правды. Мне пытались устроить первую брачную ночь. Да что там, не пытались даже. Зломордый ее целенаправленно устраивал. В платьишко красивое нарядил, в любви признался и сразу же взялся за дело.

— Сенечка, расслабься и руки разожми. Ты их на груди так сложила, что мне теперь кажется, будто я к усопшей пристаю. А это полной самоотдаче не способствует, — просили меня тихо, ласково, едва касаясь губами кожи.

— А ты не приставай, — огрызнулась, не сразу сообразив, что просьбу все же выполнила, и, вместо того чтобы платье придерживать, вцепилась в его плечи.

— Умница, — меня наградили поцелуем в нос и с энтузиазмом принялись за платье, — приподнимись немного.

— Я категорически против! — Руки вернулись на прежнее место, придав к груди платье. Грудь мне благодарна почему-то не была. Она ныла и требовала свободы.

— Ты категорически за, — не согласился зломордый, погладив пальцами голое плечо, и спросил: — Летом много веснушек?

— Где? — растерялась я от столь быстрой смены тем.

— Везде, — улыбнулся он, — то, что нос у тебя еще по весне весь в веснушках, я и так знаю, мне интересно, где они у тебя еще появляются?

— Плечи, грудь, немного на спине. На коленках еще бывает, — бесхитростно призналась я, вспоминая, где еще они были замечены, — и на локтях почему-то.

— А покажешь? — не унимался он, улыбаясь все шире. — Меня особенно грудь интересует. Как именно они располагаются?

Зломордый решил сменить тактику. Я выпала в осадок, а платье вновь попытались стянуть.

— Их там все равно нет, — напомнила я нервно. Если так и дальше дело пойдет, то грудь моя сама скоро из платья вывалится. И сделается ей хорошо.

— Но ведь будут! — Платье потянули настойчивее.

— Вот когда будут, тогда и покажу, — упрямо стоя на своем, зачем-то пообещала: — И даже потрогать дам! Только отпусти.

— Правда? — Асвер встрепенулся и склонился совсем низко, почти касаясь моего носа своим. — Добровольно?

Пришлось кивать. Зломордый обрадовался, быстро чмокнул в губы и, поднявшись на ноги, вздернул в воздух меня, крутанул на месте и очень быстро, с подозрительной сноровкой, застегнул все пуговки, после чего вновь повернул к себе лицом.

Благодаря чему я смогла насладиться незабываемым зрелищем. К зломордому пришло осознание.

— Середина зимы, — глядя мне прямо в глаза, прошептал он, — еще как минимум два месяца… да я же не доживу!

Отскочить назад успела лишь чудом, вовремя заметив нехороший огонек в наглых, зломордовских очах.

— Сенья, иди сюда немедленно! Не нужно мне добровольно. Можешь даже немного посопротивляться. Я согласен даже быть побитым, — вещал он, пытаясь отловить свою добычу.

Добыча ловиться не хотела, она уже успела поверить в чудо и свободу.

— Ничего не знаю, мне вообще пора. — Чудом избежав крепких объятий, я уже испробованным на орке маневром поднырнула у Асвера под рукой и бросилась к дверям.

В коридор выскочила, даже не думая о том, что я, в общем-то, в свадебном платье, а вся моя одежда в комнате зломордого осталась. Я устраивала ему облом, и такие мелочи меня уже не волновали.

Асвер обламываться не хотел даже больше, чем я ловиться. И выбежал за мной следом, но очень неудачно врезался в кого-то за моей спиной, подарив несколько лишних секунд. И я ими воспользовалась, прибавив скорость. По лестнице в буквальном смысле слетела, не чувствуя под ногами ступеней. И длинных юбок, в ногах путающихся, я не чувствовала. Всю меня переполняла детская радость.

— Сенья!

Негодующий окрик раздался за спиной, когда я преодолевала последние три ступени. У зломордого впереди была еще вся лестница. Не оборачиваясь, я бросилась вперед, задыхаясь от восторга и азарта погони. Где-то сзади очень недовольный некромант пытался преодолеть лестницу раньше, чем я успею скрыться в одном из коридоров, преодолев небольшой полутемный зал.

На улице царствовали ранние зимние сумерки, а в академии еще не везде заработало освещение.

Вбежав в правый, более узкий коридор, я не сразу сообразила, что сглупила. Поняла, что догонялки наши, скорее всего, закончатся победой зломордого, когда передо мной появился узкий проход, выдолбленный прямо в стене. Высокие, неровные ступени вели вниз, в подвалы. В тренировочные залы некромантов.

Застыв у прохода, я неуверенно вглядывалась в темноту и пыталась решить, стоит ли спускаться.

Сердце билось как бешеное, отдаваясь быстрым стуком пульса в ушах и заглушая все звуки извне. И не было ничего удивительного в том, что шагов преследователя я не расслышала.

— Попалась! — прошептал он, сгребая меня в охапку. Приподняв над полом от полноты чувств, тут же отпустил, развернул к себе и поцеловал, воруя кислород, которого мне и так не хватало.

Внизу, в темноте, что-то ухнуло, испортив момент некромантского триумфа. Отстранившись, зломордый посмотрел на лестницу и недовольно пробормотал:

— Нашла тоже куда бежать.

— А давай еще разочек? Я тогда в правильном направлении побегу, — заверила его, тоже пытаясь разглядеть источник шума и выровнять дыхание.

— Нет уж. Набегался.

— Тогда я к себе пойду, — решила так и попыталась вывернуться из его объятий, чем очень разозлила зломордого.

— Что значит к себе? А я? Ты мне супружеский долг когда отдавать собираешься?

— Хочу цветы, конфеты, романтические свидания под луной, — перечисляла я, любуясь тем, как вытягивается его лицо, — а потом можно будет и о супружеском долге поговорить.

— Ты сейчас серьезно?

— А ты думал — замуж обманом взял и все? А вот и не угадал. Хочу романтики!

Асвер промычал что-то непонятное, прижал меня к себе и замер, уткнувшись носом в волосы.

— А начать можешь с праздника Излома, — тихонечко подсказала я, наслаждаясь моментом. Не сдержавшись, даже потискала немного расстроенного некроманта. Он был такой тепленький, несчастненький и такой щемяще родной, что желание задушить его в объятиях просто с ума сводило. Но я терпела, изредка хорошенечко сжимая руки на некромантской талии. Зломордый не возражал и спастись не пытался, кажется, он этого даже не замечал, погруженный в свои размышления.

— Хорошо. Пусть будет так, как ты хочешь, — после недолгого молчания согласился он, — но потом ты все свои веснушки мне покажешь.

Я согласно кивнула. Это его «потом» казалось далеким и нестрашным. И меня вполне устраивало. Настроение было приподнятое, я вся была в предчувствии. За мной еще никогда не ухаживали.