— Легко, — с совершенно серьезным видом ответил он, — поздравляю дорогая, спать мы будем вместе.

Утро выдалось под стать ночи. То есть странным, страшным и лучше бы не наступало.

Проснулась я от тихого шороха. Кто-то прошелся по комнате, добрался до окна и резко распахнул шторы. В глаза ударил свет, заставляя зажмуриться.

За спиной застонали, завозились и накрыли одеялом почему-то меня. Я не возражала. Мне снова стало темно.

Темно-то стало, но тишину нарушил возмущенный голос бабушки, которая, видимо, пришла будить свою единственную внучку и теперь пребывала в шоке.

— Как это понимать, молодой человек?

— И вам утра доброго, уважаемая. А теперь задерните, пожалуйста, шторы обратно. Мы не готовы вставать, — раздался сонный голос зломордого, который все же напросился на переночевать. Только что он делал в кровати, я так и не поняла. Когда засыпала, Асвер пытался уместиться на диванчике у окна, ругаясь на неудобную мебель, жестокую жену, у которой за отсутствием дара в полной мере расцвел ведьминский характер, и на вселенскую несправедливость.

Именно наличие в постели постороннего не позволило мне уснуть снова.

Резко сев на кровати, я скинула с себя одеяло и первым делом глянула на палец. Темные линии никуда не исчезли, что значило лишь одно: все, что вчера произошло, было не плодом моего больного воображения. Это был не сон, это была жестокая реальность, в которой я теперь жена зломордого. Жуткая оказалась реальность.

— Не приснилось, — вырвался у меня мученический стон.

— Сенья, что все это значит? — строго вопросила бабушка, пригляделась ко мне хорошенечко и возмутилась: — И что это за вид?

— А… — Попытка пригладить рукой волосы, которые я перед сном так и не просушила, отчего они теперь торчали во все стороны, успехом не увенчалась. Плюнув на это дело, я решила одернуть сорочку, которую ночью спешно натягивала, пока Асвер, отвернувшись к окну, считал до десяти. Как итог надела ее я неправильно, что, разумеется, было замечено бдительной родственницей. — Я это…

Поджав губы, бабушка ждала объяснений, а их не было. Не говорить же ей, что ночью, вместо того чтобы почивать в своей кроватке, я принимала ванну, где и уснула благополучно, а проснулась из-за кошмара и за каким-то чертом бросилась к зломордому утешаться.

— Я спать. Асвер, объясняй. — Малодушно спрятавшись под одеялом, я свалила все проблемы на его белобрысую голову. Он теперь тут муж, вот пускай и мучается.

— Кхе… — зломордый был в шоке.

И, судя по гробовому молчанию, бабушка была там же. Я могла собой гордиться.

И я даже собиралась заняться этим приятным делом, ткнувшись носом в подушку и повыше натянув одеяло, но Асвер пришел в себя и взял слово:

— Видите ли, леди, я теперь ее муж. Следовательно, имею полное право здесь находиться, — в подтверждение своих слов он даже руку на одеяло положил. И погладил мои лопатки. Не знаю, что он там хотел нащупать, но ладонь его дрогнула и замерла: — Сень, а куда ты спрятала грудь?

— Немедленно убери от нее руки! — потребовала бабуля.

— Вы, кажется, не совсем понимаете, — терпеливо заметил Асвер, продолжая исследовать мою спину в поисках груди, — я теперь ее муж. И как муж имею право ее трогать. Строго говоря, все вот это, — меня легонько похлопали по пояснице, — мое. И меня очень интересует, куда подевалась моя гру…

Договорить ему я не дала. Просто в комнате явственно ощущалась сгущающаяся магия. Бабуля готовилась серьезно покарать наглеца. Это в лучшем случае. В худшем — желание мое сделаться вдовой могло исполниться прямо сейчас. Пришлось спасать не обремененного интеллектом некроманта от кары. Как, на мой взгляд, вполне заслуженной, но излишне жестокой.

— Конец тебе пришел, зломордый! — рявкнула я, очень споро выбравшись из-под одеяла. Асвер хмыкнул, с интересом глядя на воинственное чучело, которое я из себя представляла. Улыбка на его лице продержалась недолго. Когда я, подскочив на постели, встала на ней в полный рост, заслонив собой жертву ведьминского гнева, он нахмурился; когда я заговорила — помрачнел.

— Бабуля, успокойся. Нельзя его пока убивать. Рано. Я сама его потом на тот свет отправлю, только сначала отомщу!

— Сенья, отойди, — велела злая ведьма, у которой за спиной было больше полувека практики в ведовстве и очень непростой характер, — он должен поплатиться за наглость.

— Я сама его сейчас покалечу! — заверила ее я и попросила: — А ты иди. И насчет завтрака распорядись, пожалуйста. Мне после смертоубийства нужно будет хорошенько поесть. Голодная я буду.

— Сенья…

— Я разберусь, правда, — очень уверенно заявила я. И если бы кто-то так уверенно пытался в чем-то убедить меня, я бы не поверила, но бабушка посмотрела мне за спину и кивнула, оставляя нас наедине.

Дождавшись, пока за ней закроется дверь, зломордый кашлянул, привлекая мое внимание.

— Ммм, Сенечка, а откуда у тебя на ноге эти симпатичные синяки? — задумчиво спросил он, не пытаясь спасаться от расправы. — Я тебя там точно не трогал.

— Что?

— Вот это, — щиколотки коснулись теплые пальцы, погладили кожу, обрисовывая темные отметины, — откуда?

Не придумав ничего лучше, я глянула на свои ладони. Тонкие царапины разной длины и формы красовались на них. Одна, особенно длинная, пересекала всю ладонь, чуть спускалась по ее ребру и заканчивалась уже на тыльной стороне у костяшки указательного пальца.

Повернувшись к Асверу лицом, я набрала в грудь побольше воздуха, еще не обращая внимания на нарастающий звон в ушах.

— Хммм, а колени почему исцарапаны? — озадаченно спросил зломордый, окончательно лишая меня сил.

Ноги подкосились. Я почему-то была уверена, что Асвер не шутит и там действительно что-то есть. А если там что-то есть…

— Ведьма! — Запутавшийся в одеяле некромант перехватил мое оседающее тело, не позволяя завалиться на спину. — Сень, ты чего? Сенья?!

— Аааасвер, — вцепившись в его рубашку подрагивающими пальцами, я тихонечко проскулила, — а ты не знаешь какого-нибудь действенного способа, чтобы уже никогда больше не спать?

— Думаешь, это смешно? — разозлился он, но пригляделся к моему совершенно бледному лицу и осекся.

— Я же рассказывала тебе про ужастика, который со мной во сне хотел пообщаться?

Асвер кивнул, подтащил меня поближе, чтобы было удобнее обнимать частично невменяемую страдалицу, которая сидеть прямо самостоятельно не могла.

Голова у меня слегка кружилась, и я отчетливо чувствовала, что просто завалюсь на кровать, если он меня сейчас отпустит.

— Так вот, я когда убегала, то упала и поцарапалась, а потом он меня за ногу схватил, чтобы я не сбежала уже. И, — голос сорвался, но я упрямо сглотнула вязкую слюну и попыталась закончить мысль, — и синяки эти…

— Сейчас мы одеваемся и едем к порталу. В академию нужно попасть как можно скорее.

— Кккааакой хороший план, — согласилась я, прикрывая глаза. Посидела с закрытыми глазами, подумала и качнулась вперед, прижавшись к тепленькому и надежненькому некроманту, так было почти не страшно. Особенно если про ужас ночной не вспоминать, — только завтрак…

— Сень, ты мне только скажи, как давно ты с мозгом распрощалась? — раздраженно спросил тепленький, но злобненький. — Тебя убить во сне могут, а ты о еде думаешь.

— Если я не буду думать о еде, то загнусь и так. От голода, — открыла ему страшную правду я, чувствуя, как некромантская рука теребит бантик, который по всем законам должен был на груди красоваться, а оказался на спине.

— Позавтракаем в академии, после того как узнаем, что там с твоим артефактом случилось, — отрезал он и решительно отстранил меня, заглядывая в лицо. — Сама одеться сможешь или помочь?

— Сама, — соврала я, гордо вздернув подбородок. Как именно буду одеваться, когда ноги не держат и руки еще мелко дрожат, я не знала, но верила, что смогу.

Смогла. И одеться смогла, и сапоги почти зашнуровала, когда в комнату ворвался полностью собранный Асвер.