Мама сидела рядом, поглаживала мою ладошку и вздыхала, периодически утирая глаза расшитым платочком. Суровая бабушка вела себя иначе. Расположившись на диванчике напротив, она внимательно выслушала мой рассказ, кивнула и недовольно заметила:

— Когда ты сбежала, не пожелав обручаться с навязанным женихом, я тобою очень гордилась. Все же пусть пресветлый и не даровал тебе ведьминской силы, но ведьминским характером одарил в полной мере. Когда мы получили от тебя первое письмо, я окончательно уверилась в том, что из моей любимой внучки выйдет толк, — потеребив массивное кольца с большим красным камнем, она неодобрительно качнула головой, — представь же мое разочарование, когда лорд Градэн сообщил нам удивительную весть: его сын отыскал беглянку и везет ее домой. Сенья, девочка моя, скажи, у тебя на плечах сундучок без крышки? Как ты могла так глупо попасться?

— Мама… — укоризненно одернула бабушку, собственно, моя мама.

— Мама, — согласилась она, ничуть не смутившись, — скоро будет сорок лет, как я мама, и почти двадцать, как бабушка. И это не отменяет того факта, что твоя дочь сглупила.

— Сама знаю, что сглупила, но кто же мог предположить, что все так выйдет? — вякнула я, задетая за живое.

— Ты и должна была, — строго ответила бабуля.

Я пристыженно замолчала. В комнате повисла неловкая тишина, которую, впрочем, очень охотно и даже торжественно нарушили договорившиеся до чего-то интриганы. О том, что они там интриги плели, говорило до невозможности довольное лицо отца.

— Помолвка состоится сегодня вечером, — сообщил он, решив не мучить нас неведением. Как по мне, лучше бы помучил.

Мама ахнула, бабушка приподнялась, готовая возмутиться, но влезла умная я:

— Как сегодня? Почему? Может, отложим? Хотя бы на пару дней! Мы ведь только приехали!

— Это не обсуждается, Висенья. Вечером мы отправляемся в храм, — строго оборвал меня отец.

И единственное, что помогло мне хоть как-то держать себя в руках, прямо там не устроив скандал на глазах у адмирала и подозрительно довольного Асвера, осознание того, что помолвку всегда можно разорвать. И отворотное зелье мне в этом точно поможет.

Слабый запашок подставы почувствовала вечером, уже стоя на ступенях городского храма темной богини. Неуверенно потоптавшись на месте, я недоуменно глянула на отца, который уже удостоился двух таких же удивленных взглядов. Мама с бабушкой тоже не понимали, что мы тут делаем.

— Но вы же в курсе, что указом их императорского величества кровавые ритуалы с использованием человеческих жертв были запрещены больше полувека назад? Для этого уже даже приговоренных к казни не используют. Их теперь гуманно вешают или головы рубят. В курсе ведь, да? — На всякий случай уточнила я. Как целительница и со всех сторон светлая, я поклонялась Матаису и с Анорой старалась не пересекаться. А тут меня насильно тащили в ее храм под предлогом обручения.

— Успокойся, ве… ммм, Сенья. Мы тебя в жертву сегодня приносить не будем. Но видишь ли в чем дело, я — некромант и поклоняюсь справедливейшей, как и темные маги, маги крови или некоторые боевики. Потому обряд мы будем проводить в храме Аноры, — поведал зломордый, приобнимая меня за плечи. Как-то очень часто он в последнее время меня трогать начал. Я даже привыкать стала, и это не нравилось мне даже больше черного храма, возвышающегося над нами. Храма, на котором даже снега не было. Таял снег, не касаясь черной крыши.

— А я целительница и как всякий вменяемый и адекватный человек поклоняюсь пресветлому. Так почему бы нам не провести этот ваш обряд в его храме? — спросила я, тактично умолчав о том, что как по мне, так Анора и не справедливейшая вовсе. Я бы ее злобнейшей назвала или мстительнейшей. Если верить легендам, ей это больше подошло бы.

— Потому что, — совершенно непонятно ответил Асвер, увлекая меня за собой.

Родители так и остались стоять внизу, у начала лестницы.

— А они разве не с нами пойдут? — спросила я, до хруста выворачивая шею.

— Не пойдут. При обряде могут присутствовать только жених с невестой. Ну и хранитель, разумеется. Кто-то же должен будет обряд проводить.

— Асвер, а что за обряд? — сподобилась-таки задать самый главный вопрос я. Во всех этих церемониях я совершенно не разбиралась и никогда ими не интересовалась даже. Не входили они в сферу моих интересов.

— Сейчас все увидишь, — пообещал он.

Обманул. Ступив за порог храма, я будто окунулась в темноту. Вокруг ничего не было видно. И если бы не теплая рука на плече, я бы даже испугалась. А так лишь вцепилась в зломордого и затравленно огляделась.

Темно было, как в гробу. И это не иносказательное выражение. Именно так я чувствовала себя, когда меня закопали. За одним лишь исключением: в гробу было мало места.

А здесь было холодно и границ у храма не было. Жуть жуткая, а не пристанище богини.

— Асвер?

— Не бойся. Все хорошо.

— Что вам понадобилось в… — голос раздался совсем близко.

Я вздрогнула и плотнее прижалась к тепленькому и живенькому, пускай и некроманту.

— Всего лишь обряд провести, — не дав закончить ритуальную фразу, перебил хранителя Асвер.

— Обряд?

— Ну да. Знаете, камень, огонь, пара слов на древнем языке и забавные татуировки на пальцах.

— Обряд б… — понятливо начал голос, но опять не смог договорить.

— Да-да, именно его, — подтвердил Асвер и добил несчастного, велев, — ведите.

Устало вздохнув, мужчина обреченно пробормотал:

— Радует уже то, что девушка не завернута в плащ и может говорить.

— Что? — спросил зломордый, так же как и я не поняв, что именно так порадовало хранителя.

— Следуйте за мной, — скупо велели из темноты. И куда-то повели.

— Асвер, а ты ничего мне объяснить не хочешь? — поинтересовалась я шепотом, не прекращая жаться к скрывающему от меня что-то зломордому.

— Не горю желанием, — заверили меня, увлекая дальше и инструктируя на ходу: — Сейчас нас подведут к камню, ты опустишь правую руку на его поверхность и не уберешь ее, пока не закончится обряд. Будет немного больно, придется потерпеть.

— Ааасвер…

— Ты все узнаешь, но позже. Обещаю. Пришли.

Мы действительно пришли, и я даже смогла разглядеть место, куда мы пришли, благодаря зеленоватому огню, вспыхнувшему вокруг нас.

Усадив меня на колени перед огромным, черным камнем, Асвер сел рядом. И началось.

Огонь горел, хранитель что-то бубнил, а мне все это не нравилось. Я не знала, что это за обряд, отчего-то казалось, что это совсем не то, о чем мне сообщили днем. Но я сидела, молчала и даже ругаться не стала, когда безымянный палец обожгло болью. На секундочку показалось, что пальчик мой разнесчастный в кипящее масло макнули.

Простонав сквозь сжатые зубы, я зажмурилась до белых точек перед глазами.

Когда хранитель перестал вещать, я не заметила. Просто пальчик продолжал болеть и очень сильно отвлекал от происходящего.

— Сень, поднимайся, — придерживая за плечи, Асвер помог мне встать на ноги и там утвердиться в вертикальном положении, — вот видишь, все закончилось. И ты молодец, даже не расплакалась. Удивлен.

— Я сейчас от шока отойду и заставлю тебя плакать, — пригрозила ему, рассеянно ощупывая палец. Боль уходила быстро, забирая вместе с собой и желание расплакаться на горе зломордого. Пускай бы он потом с бабулей объяснялся, отчего это ее внучка из храма вся зареванная вышла.

— Уже и в себя пришла, — приятно удивился он, ни капли не убоявшись моей угрозы, и, обнаглев до крайности, чмокнул в щеку, — молодец.

Асвер был не просто счастлив, он был запредельно счастлив, и это очень настораживало.

— Асвер, скажи, пожалуйста, а ты сейчас случайно мою душу Аноре не подарил? — спросила я подозрительно, медленно бредя на выход.

— Что за глупости ты говоришь? — не очень искренне возмутился он. И я с усталым смирением поняла: душа моя при мне, но что-то плохое точно случилось.

— Какую гадость ты сотворил на этот раз? — обреченно спросила я.