— Значит, Ленивец — твой питомец? — первой заговорила Ассари, глядя сверху вниз на Дэйрара. — Мне следовало догадаться. Откуда здесь еще мог взяться одинокий левиафан с подозрительно дружелюбным нравом?

Она не злилась, нет. Да и разочарования из-за предательства бывшего друга не испытывала. Лишь слабый укол по самолюбию, притупленный ощущением, что все это сущие мелочи в сравнении с великими целями, ожидающими ее.

— Это воплощенный дух, — проведя ладонью по чешуйчатой спине, сказал Видар. Его голос звучал ровно и тихо, но Ася, несмотря на расстояние, отчетливо слышала каждое слово, в то время как шум волн, наоборот, стал едва различим.

«Звукоизолирующий купол», — поняла Ася, разгадав наконец, что за заклинание кастовал Дэйрар.

— Но глазами и окрасом он не походит на виверн. — Она внимательнее присмотрелась к Ленивцу.

— Лавр и не должен был на них походить, — чуть улыбнулся маг. — Это был особый заказ, — пояснил он. — Не знай я правды, сам бы принял его за настоящего левиафана.

— Это вы так пытаетесь меня утешить, мастер? — рассмеялась Ассари. — Я умею признавать свои ошибки и промахи! — гордо вздернув подбородок, заявила она. — А вы?

— А в чем моя ошибка, леди? — Серебристые глаза вспыхнули ярче, а тонкие губы Дэйрара скривились. К щеке его прилипла мокрая прядь, которая в свете полной луны казалась грязно-белой, черты лица заострились из-за глубоких теней. — В том, что доверился воровке? Или в том, что не посадил ее на цепь, как предлагал эррисар? Или, может быть, в том, что по-прежнему считаю ее хорошей девушкой?

— Не давите на совесть, ваша светлость! Я пришла в этот мир за часами, хотите вы того или нет! — вспылила моэра, невольно стиснув кулаки. Вокруг нее закружили морские духи, ощутившие волнение кормилицы. Они беззвучно скалились, недовольно поглядывая на гостя, но, повинуясь приказу Ассари, не смели напасть на него, как на гомункула в хранилище. — На все можно смотреть с разных сторон. Вернуть вам часы — значит, стать хорошей в ваших глазах, но это также равносильно предательству в отношении моей нанимательницы. А ей я обязана всем. Вам же… — Ася нервно передернула плечами. — У вас хватает других артефактов. Этот — не ваш!

— Тебе Евангелина так все преподнесла? — по-прежнему спокойно поинтересовался Дэйрар.

— Не важно!

Асю бесила его выдержка. Лучше бы он накричал на нее, обвинил во всех смертных грехах, даже попробовал напасть! Но не сидел с каменной физиономией и не вещал тут о положительных сторонах ее характера. От этого Ася чувствовала себя полной дрянью. Видят боги, она не хотела причинять ему боль, но… не могла иначе. Противоречивые эмоции разрывали ей сердце, и ощущение правильности решений и поступков постепенно отступало. Будто вязкий туман, оно окутывало сознание, внушая… проклятье! Внушая?! Ася, не глядя на хранителя, резко сдернула с плеча костюм и уставилась на сине-золотой символ, который разгорался все ярче. И чем сильнее было его сияние, тем навязчивее становились мысли, что предназначение моэры — вести к великому будущему колонию морских духов и служить наставнице.

— Что это? — Дэйрар плавно поднялся и встал на спине змея. Он легко удерживал равновесие, несмотря на качку. — Ассари, это знак подчинения. Тебя заколдовали…

— Замолчи! — крикнула она. Ее внутренний голос нашептывал, что маг лжет. Слишком активно нашептывал, уверенно, подавляя сомнения логическими доводами, как обычно делала сама моэра.

— Ася! — не отступал Дэйрар. — Ася, посмотри на меня! В глаза! Ну же? Я помогу.

Ассари внезапно испытала жгучее желание его заткнуть. И лучше навсегда. Резко тряхнув волосами, она попросила духа часов заморозить время и, спрыгнув на спину застывшего левиафана, подошла к Видару Дейрару.

«Убить… его надо убить, он опасен и лжив, он должен умереть, чтобы не мешать… не отвлекать, не…»

— Замолчи! — повторила моэра, на этот раз себе. Вернее, той новой своей части, которая, как выяснилось, на все имела собственное мнение. Причем весьма кровожадное и отнюдь не правильное.

Когда Ассари размышляла о морских духах и о судьбе волшебных часов, она воспринимала эти мысли как свои, ибо они были ей близки и понятны. Но причинять вред его светлости Ася не хотела. Соблазнить его для достижения цели — с удовольствием. Обмануть, обыграть — без проблем! Но уничтожить великого мастера, заманив в ловушку повелителя времени… да ни за что! Это как удар в спину, подлость, на которую она не была способна. Подойдя вплотную к неподвижному Видару, Ассари привстала на носочки и, желая сделать что-нибудь из ряда вон выходящее, по мнению ее второго «я», поцеловала его.

Солоноватый привкус холодных губ вызвал странный отклик. Ее охватило смятение, а то, что казалось таким важным, незыблемым и единственно верным, внезапно растеряло былую значимость. Неуверенно моргнув, Ася вновь прильнула к губам милорда, убеждая себя, что это всего лишь прощальный поцелуй. А потом поняла, что хочет касаться не статуи, а живого мужчины, который ответит… должен ответить ей взаимностью! Не давая себе возможности передумать, она вновь попросила артефакт запустить обычный ход времени и… очутилась в объятиях очнувшегося мага. Он сжимал ее так крепко, будто боялся, что она снова сбежит. Покрывал поцелуями влажное от брызг лицо, терзал податливые губы. Ася тянулась к нему, забыв обо всем на свете. И назойливый голосок, вещавший о великих целях, не мог пробиться сквозь лавину их чувств, чтобы все испортить. Ассари это сделала сама, когда повторно остановила время.

— Прости, — прошептала она, высвобождаясь из плена мужских рук. — Я должна во всем разобраться… сама. Прощай. — И пока эмоции вновь не вступили в противостояние с «голосом разума», она рыбкой нырнула в воду, сорвав перед этим с запястья Видара шелби. Цветок-переводчик ей сейчас был нужнее.

— До свидания, — выдохнул он спустя пару минут после того, как гибкая фигурка «русалочки» исчезла в темной пучине волн. Время вокруг по-прежнему текло медленно, повинуясь магии волшебных часов. Но не слыл бы милорд Дэйрар великим мастером, если бы ни разработал в свое время защиту от их воздействия. К сожалению, полностью обезвредить чары божественного артефакта было невозможно, разве что притупить их и развеять раньше срока. В противном случае синеволосая воровка, чей образ занозой засел в его сердце, не ускользнула бы из приготовленной для нее сети. — До СКОРОГО свидания, Ася, — пообещал Дэйрар медленно оживающему морю, в глубинах которого полыхнул ярким заревом иномирный портал.

В замке эррисара тьмы…

Я шла по погруженным в тишину залам, где совсем недавно играла музыка, веселились люди, звучал смех, и чувствовала себя спящей красавицей в заколдованном замке. Вот только сказка моя была какой-то неправильной, потому что бодрствовала в этом царстве застывших людей только я. Хотя нет, еще молчаливые серые тени, строем летевшие за мной, и полупрозрачная девочка, возглавлявшая их шествие, тоже выглядели вполне подвижными, а еще решительно настроенными. Моя королевская свита — мой тюремный эскорт! Они поклялись никого не трогать, но какова цена их словам? Я не знала, Олла тоже. Пришлось рискнуть и поверить, выбора все равно не было.

Картина вокруг казалась неестественной, странной, местами комичной. Лорды и леди замерли: кто на полушаге, кто в нелепой позе, пары — в танце, светские сплетницы, обсуждавшие кого-то с неподражаемыми выражениями на лицах, которые в жизни настолько мимолетны, что и не заметишь. Живые люди превратились в скульптурную композицию. Олла Варай заморозила время для их же блага. И оставалось надеяться, что мы не сделали собравшихся гостей легкой добычей для врагов. Сомнения грызли, выворачивая душу наизнанку. В последние полчаса я совершала один благой поступок за другим и каждый раз думала, не ошибка ли это?

Там, в хранилище артефактов, оставила мерсира и горгулий без каких-либо объяснений. Чтобы защитить любимого от Мары и серых сущностей, уберечь от недруга, с которым непонятно как бороться. А еще чтобы не допустить смертоносный конфликт между лордами тьмы и… моими подданными, «детками», которых проклятая печать приказывала любить и оберегать. Обручальное кольцо частично гасило силу магического внушения, как и мой здравый смысл, но всплески призраколюбия повторялись с завидной частотой. Я не могла сердиться на тех, кого подсознательно считала своими. И они нагло этим пользовались. Взяв часы из сокровищницы, я тоже руководствовалась добрыми намерениями, но оценят ли их дарквильцы, которых мы с Оллой погрузили в вынужденный стазис? А если война? Бери эррисарский замок тепленьким — не хочу!