Она протянула раскрытую ладонь, но он не отдал кольцо. Чем покладистее вела себя Евангелина, тем больше сомнений у него возникало. Решив подстраховаться наверняка, Хэйс попросил письменное подтверждение произнесенного обета, где по пунктам будут расписаны запреты на использование камня в корыстных целях не только в мире Алина, но и в других. Евангелина чуть наморщила носик, выказывая недовольство таким откровенным недоверием, но все же щелкнула пальцами, материализуя из воздуха перо и чистый свиток, нарочито громко вздохнула, а потом смиренно под диктовку вписала в него все, что перечислил Аарон, лишь на паре моментов поспорила, оговорив более мягкие условия для хранения артефакта. По всему выходило, что он ей действительно нужен в качестве экспоната, а не как энергетический источник. Хм… странно.

— Доволен?

— Вполне, — кивнул Аарон, продолжая ломать голову над затеянной Евой игрой. В том, что это игра, он был уверен, знать бы еще — какая.

«А что гадать-то? — фыркнул Иширо. — Решила внедрить к нам остроухую шпионку не на месяцы, а на годы! И ты сам ей в этом помогаешь. Еще и кристалл отдаешь, эх… дурак влюбленный».

— Прекрасно! — воскликнула Ева, помахивая свитком. — Теперь запишем мои требования, милый. Эри мне не посторонняя, и я хочу подстраховаться. Насколько поняла, девочка не до конца знает о прекрасном будущем, которое ты для нее готовишь. — Аарон промолчал, что было воспринято как согласие. — В таком случае у меня будет одно условие.

— Какое? — напрягся он.

— Я придумаю для Эрилин миссию, например, пожить лет пять в крыле тьмы в качестве… ну… пусть будет посла из другого мира. Или временной переселенки. Или… да хоть исследователя вашего быта или охотника за лесной живностью! — весело сказала златовласка, лорд же едва удержался, чтобы не скрипнуть зубами, ибо к «лесной живности», как и к прочим обитателям Дарквуда, он свою колючку подпускать не собирался. — За это время сможешь убедить ее, что лучшее будущее именно то, которое видишь ты. Но если по истечении указанного срока подопечная захочет вернуться ко мне, я возражать не стану, — Аарон недовольно прищурился, и Ева, вздохнув, добавила: — Камень тогда отдам. Просто расторгнем сделку. Все по-честному.

— Вот как… — задумчиво протянул он. — Тогда пропишите и запрет на магическое воздействие, шантаж и принуждение, леди. Если Эрилин действительно захочет уйти, пусть это будет ЕЕ решение. — Он выделил интонацией предпоследнее слово и выразительно посмотрел на Евангелину.

— Да как ты смеешь такое говорить! — возмутилась златовласка.

— Я вас ни в чем не обвиняю, леди, — примирительно произнес Аарон. — Просто тоже хочу… подстраховаться. — Он ей мило улыбнулся, на что она недовольно поджала губы и… нехотя кивнула.

— На чувство вины тоже давить не следует. Эри считает, что всем вам обязана…

— Она и обязана, — нагло ухмыльнулась Евангелина. — Но в счет платы за ее обучение и содержание я, так и быть, приму твой кристалл. Хватит уже прожигать меня черными глазищами, мальчик! Своей малышке я желаю только добра. Сумеешь влюбить ее в себя окончательно — она твоя. Нет — извини уж! Заберу фею обратно. Хотя если ты мне предложишь еще какой-нибудь артефактик из коллекции вашего крыла, я, быть может, смогу убедить малышку навсегда остаться с тобой и…

— Исключено! — отрезал Аарон, прекрасно понимая, к чему она клонит.

— Всего лишь одни ма-а-аленькие часики.

— Нет!

— Вот и вся твоя любовь, жрец, — часы дороже феи, — поддела его златовласка.

Аарон промолчал, ничем не выдав раздражения. Шантажистка, интриганка, манипуляторша… как он мог быть ею очарован?

— Тогда убеждай свою невесту сам, что ты ее принц, — недовольно буркнула Ева, обменивая дополненный свиток на перстень. Как-то слишком уж быстро она сдалась, что навело Хэйса на мысль: а нужны ли ей эти самые часики?

«У меня чувство, что нас только что красиво обвели вокруг пальца», — проворчал Иширо, наблюдавший за ней глазами друга. «Так оно и есть», — мрачно отозвался Аарон.

— Пять лет, значит? — уточнил Аарон, проверяя пункты договора.

— Два! — ткнув в конец страницы острым ноготком, заявила женщина… не его мечты. — Я передумала. Двух вполне достаточно, чтобы моя подопечная разобралась в своих чувствах, — мстительно добавила она.

— Ладно, пусть будет два, — не стал препираться Аарон, в голове которого зрел новый план по избавлению феи от зависимости, которую она испытывала в отношении наставницы. — Но вы дадите слово, леди, что не станете никоим образом вмешиваться в нашу с Эри жизнь.

— Делать мне больше нечего!

— Поклянитесь.

И снова она повторила магический жест, с неприкрытым недовольством глядя на Аарона.

— Вот еще что…

— Ваше темнейшество, хватит! Один черт, не сможете просчитать все подводные камни! — не выдержала Евангелина. — Поймите уже наконец — я не враг Эрилин. Что бы там ни говорил ваш бог, я натура романтичная, временами сентиментальная и по-своему практичная. Неужели непонятно, что мне тоже выгоден ваш с ней союз? Иначе я ни за какие артефакты мира не подписала бы этот договор. Если моя девочка счастливо заживет с учеником Ашенсэна, как знать, может, и мы с ним в конечном счете найдем нужные точки соприкосновения и зароем топор войны под кустом Дарквуда.

«На этом лес и сдохнет… вместе с призраками», — проворчал Иширо.

Аарон, как ни одолевали его сомнения в искренности златовласки, согласился.

В крыле света…

Ассари блаженствовала в толще воды, ощущая прилив всепоглощающего счастья, как в далеком детстве, когда еще были живы родители. Только чувствовала она себя не любимой дочкой, а заботливой мамочкой, вокруг которой водили хороводы ее подопечные. Их было много, все разные и одновременно похожие. Те самые медузы с забавными мордочками на студенистых «головах», лазурные кляксы-призраки, льнущие к ней, словно малые дети. Моэра по-прежнему не понимала, что они пытаются ей сказать, но тянулась погладить, подбодрить свое призрачное войско, с которым, сама не зная почему, испытывала настоящую родственную связь. Жаль, рука проходила сквозь привидения, ведь их так хотелось коснуться. Именно они перенесли ее порталом в море, и они же, покружив вокруг, отправили свою новоявленную «маму» в очередную переделку. Ася не обиделась, нет… ей было не до обид.

Когда вокруг замерцали уже знакомые магические знаки, Ася решила, что возвращается обратно к Дэйрару. Каково же было ее удивление, когда она очутилась в хранилище артефактов. Эмоции налетели, сменяя друг друга: изумление, радость и… осознание чужого присутствия. Лишь природная пластика и отточенная годами реакция спасли Ассари от ранения. Увернувшись от напавшей со спины противницы, моэра принялась лихорадочно соображать, как устранить это златокожее препятствие. Никаких волшебных порошков и прочих милых сердцу снадобий под рукой сейчас не было. Все, что Ася могла, — это активировать маскировочные свойства серебристого костюма, обтягивающего тело. Но голову с гривой синих волос, ступни и кисти он не покрывал, а другие заклинания здесь почему-то не работали. Воплощенный дух, стороживший местные артефакты в образе лысой девушки, уже шел в очередное наступление, размахивая хищно сверкающим кинжалом.

Темные воды, пресветлые небеса… неужели все закончится вот так?!

Выбора у Ассари не было, и, не пытаясь больше ускользнуть от атаки, она вступила в бой с гомункулом. Тело помнило наизусть заученные на многочисленных тренировках движения, да и подручных средств в сокровищнице светлого крыла оказалось достаточно. Попавшийся под руку поднос прекрасно отразил выпад соперницы, огласив помещение громким звоном. Чаша, схваченная с бархатной подстилки и запущенная в лоб стражницы, отвлекла ее от моэры, вынудив ловить не синеволосую визитершу, а, собственно, сам бесценный артефакт. Сообразив, в чем слабость гомункула, Ася, ничуть не заботясь о сохранности экспонатов, принялась швырять их в разные стороны, потихоньку пробираясь к лежавшим под куполом часам.