Но Дарсалю решаю об этом не напоминать. Слишком уж ярко вспоминается, как он отобрал листок бумаги.

Дарсаль

Аура Ноэлии вмиг меняется, становится холодной, даже отчужденной. Один из тех редких случаев, когда сложно соотнести, почему. Зря я, наверное, ей все рассказал. Долго молчит, успеваю представить, как возвращаюсь в свою комнату, как выхожу на общий сбор. И, по-моему, принимаю решение. Я здесь не останусь. Куда угодно, хоть на границы, лишь бы не очередное разочарование и унижение.

— А если была бы возможность? — спрашивает внезапно, пытаюсь сообразить, о чем. — Ты не стал бы ничего выяснять?

Да какое ей дело?

— Что вы хотите узнать, моя госпожа?

— Просто хочу понять. Я бы все на свете отдала, чтобы выяснить, где моя семья. Но у меня вообще никаких зацепок! А у тебя есть. И ты готов от них отказаться? От предложений Шарассы, от...

— Шарассе нельзя верить! — отвечаю резко.

Ноэлия странно вздрагивает, замолкает, даже будто вжимается в кресло. Омаа срывается с глаз и губ, вибрирует в голосе:

— Сделки с ней не принесут добра. А в одиночку мне не справиться. «Все на свете», Ноэлия, слишком громкие слова. За возможность узнать я отдал бы многое. Все, что есть у меня моего. Но не жизнь единственного друга. Не... мою императрицу.

Поднимаюсь, отхожу к окну, заставляя омаа уняться. Над Хадрамом разгорается день. верховные и император по-прежнему в подвалах. На всякий случай окидываю взглядом пространство. Стражи начинают настораживаться, ощущаю легкие прикосновения их энергий, пока вопросительные. Отвечаю привычным знаком «порядок». Пора заканчивать разговор.

От Ноэлии четкие порывы подняться, приблизиться. Но аура остается на месте.

Возвращаю себя в норму, заглядываю в свою старую комнату среди комнат прочих Стражей. Недолго мне тут оставаться, наверное.

Ноэлия все-таки поднимается, подходит. Прикасается к руке, вызывая еще один горячий всплеск. Но на этот раз держу эмоции в узде. И так слишком много открыл.

— Спасибо за доверие, Дарсаль, — произносит тихо, едва слышно. Желаю обернуться, но удерживаюсь на месте. Порывается что-то добавить, мысли ощутимо клубятся, сплетаются с невысказанными эмоциями, но так и не принимают окончательной формы.

Не знаю, что хочу услышать. Что она никому не расскажет? Что справимся без Шарассы? Все это неправильно и, по большому счету, невозможно.

— Пора заканчивать разговор, моя госпожа. Стражи начинают проявлять интерес.

Ноэлия

— Им же нас не видно?

— Не видно. Но особо яркие отголоски могут долетать.

— Когда я... в твоей спальне... — смущаюсь, так тяжело вспоминать этот приступ рыданий. Отпускаю руку Дарсаля, которую по-прежнему сжимаю.

— Спальня закрыта сильнее. Там вас вижу только я... благодаря настройке.

Ох, как-то мне не хочется это обсуждать. Дарсаль вдруг добавляет:

— И мы уже долго беседуем.

— Я что, не имею права поговорить со своим Стражем? — возмущаюсь.

— Это ваше полное право, моя госпожа. Но длительные скрытые разговоры не могут не настораживать. Если заинтересуется император, вам придется рассказывать ему.

Да уж, а соврать мне не дадут.

— Хорошо, — вздыхаю, возвращаюсь обратно в кресло. — У меня еще один вопрос. Расскажи про туманы. Ты говорил, когда я стану императрицей... смогу узнать больше.

— Туманы — энергетическая граница. Они обеспечивают разделение Айо и Йована. Я не уверен, что именно могу рассказывать, моя госпожа. Мне кажется, с таким вопросом лучше обратиться... наверное, к эру Мирию.

— Хорошо, — соглашаюсь. Столько эмоций от разговора! И каким-то образом нужно все их спрятать, хотя я даже разобраться в них не могу. — Что там с эрами Базиром и Юраем?

— Эры с удовольствием составят вам компанию и ответят на вопросы, моя госпожа.

ГЛАВА ОДИНАДЦАТАЯ

Ноэлия

Пока Дарсаль вызывает сопровождающих, ухожу привести себя в порядок. А заодно и с мыслями собраться. Как же хочется его понять! По-моему, намного больше, чем собственного мужа.

Пени с Беллой заходят ко мне, Базир встречает у двери.

— Эр Юрай присоединится к нам в архивах, — передает. Киваю.

Во дворце странное затишье, и, по-моему, Слепых больше обычного. Нас сопровождают аж четверо. Бросаю взгляд на Дарсаля, тот чуть склоняет голову — мол, все в порядке. Ну, может, после вчерашнего происшествия охрану усилили.

Под архивы выделена почти половина одного из крыльев. Пока добираемся, встречаем совсем мало придворных. Как-то напряженно вокруг.

Квестор действительно догоняет нас у массивной арочной двери. В сапогах, плаще — похоже, только приехал. Я его откуда-то выдернула? Иногда мне все-таки нравится быть императрицей.

— Спасибо, что пришли, — улыбаюсь.

Юрай, может быть, немного старше Дарсаля. Высокий — хоть, как и все, до моего Стража не дотягивает, — темноволосый. Черты лица мелкие и подвижные, словно отражают внутреннюю суть и своеобразную пронырливость.

— В любое время к вашим услугам, эрлара, — кланяется, приложив руку к сердцу. Вот и славно. — Что вы хотели узнать?

Слуги отворяют тяжелые створки, проходим внутрь. Огромная анфилада залов, теряющихся где-то вдали, все уставлено стеллажами с книгами и темными трубочками — похоже, внутри них хранятся свитки. Надо же, какие раритеты.

— Все, — отвечаю. — Как можно больше. Хочу знать законы своего государства.

— Ну... — Юрай как-то теряется, кашляет, берет себя в руки. — Это долгий процесс, госпожа. Может быть, вам лучше задавать вопросы?

— Давайте начнем с прав и обязанностей императрицы и ее приближенных.

— Мне казалось, вас этому обучали, моя госпожа?

— Валтия преподавала вольный пересказ, — отвечаю сухо. — А мне хотелось бы понимать, на чем я могу основываться.

— Основываться в чем?

— Во всем.

— Вы считаете, кто-нибудь способен поступить с вами не по закону? — спрашивает, в который раз напоминая, что нужно тщательно следить за языком. И за эмоциями. Хочется посмотреть на Беллу или Дарсаля, едва заставляю себя взглянуть прямо в глаза квестору:

— Я собираюсь помогать мужу после рождения ребенка. И получила на это его одобрение. Но отбирать время у императора на вопросы, которые в состоянии прояснить его подданные, мне кажется неправильным. Вы поможете, или я позову кого-нибудь другого?

— Конечно, — Юрай снова кланяется, улыбается. — Просто пытаюсь понять, что вам рассказывать в первую очередь, эрлара.

— Расскажите о моей охране и референте. И желательно покажите, где и что об этом написано.

Юрай уходит в один из залов, мы рассаживаемся вокруг массивного дубового стола. Сжимаю руки, а то кажется, они сейчас начнут дрожать. Пытаюсь настроиться. Все-таки чаще мне ужасно не нравится быть императрицей.

Дарсаль встает позади меня, остальные Слепые остались за дверью. Слуги приносят несколько масляных ламп и удаляются.

— Здесь нет каких-нибудь библиотекарей... архивариусов? — интересуюсь.

— Есть, эрлара, — отвечает эр Базир, — позвать?

— Пока не надо, — качаю головой.

Тихо, сквозь оконные витражи проникают разноцветные солнечные лучи, и в их свете видны летающие пылинки.

Гулкие шаги прерывают наше молчание. Эр Юрай проявляется из галереи, приближается, кладет на стол несколько толстых томов.

— Вот, моя госпожа. Последнее переиздание.

Придвигает мне один из них, в красивом синем переплете, кажется, из кожи. Открываю, присматриваюсь. Непривычный, вычурный шрифт, несколько затрудняющий чтение. И некоторые буквы в написании Айо и Йована отличаются, но не слишком существенно, думаю, со временем приспособлюсь.

Дарсаль

Эры Юрай и Базир приступают к курсу введения императрицы в законодательство. Прислушиваюсь в надежде узнать и для себя что-то полезное. Начинают традиционно: Император — верховная власть Айо, и его решение — закон. По-моему, императрице не очень нравится такое положение вещей, но аура, как обычно, быстро выравнивается — сложно разглядеть детали. Хочет спросить, вопросы клубятся красно-бурой массой, и, наконец, изливаются, сопровождаемые огоньками страха: