- Привет. Выглядишь потрясающе – даже лучше, чем по утрам.

Энзо вежливо улыбнулся.

- О тебе могу то же самое сказать.

- Идём?

Энзо кивнул. Рука Лэрда чуть подтолкнула юношу вперёд, оставшись лежать у него на боку. Энзо не был уверен, что ему нравится такой подход, но спорить не стал, решив, что не стоит портить вечер, когда тот ещё не начался.

До заката оставалось с полчаса, и Лэрд вёл его дорогой, о которой Энзо никогда не знал – вдоль берега, потом по парку, мимо других гуляющих пар, и остановился перед будкой, которая походила то ли на вход в вентиляционную шахту, то ли на полицейский пост. Лэрд нажал кнопку, вызывая лифт, а бровь Энзо невольно поползла вверх, пока тот полз.

- Что мы делаем?

- Спускаемся в подземку. Мы же собирались ехать в порт?

Энзо молчал.

- Ты чего-то другого ожидал?

- Нет, - Энзо молча вошёл в лифт и остановился внутри, не поворачиваясь к Лэрду лицом. Несколько секунд оба молчали, а затем двери снова открылись, пропуская их на платформу между двух расщелин, в прорехах которых сверкали силовые линии рельс, и чернела бесконечность звёздного неба. Энзо сглотнул. В последние полтора года большая часть его жизни проходила в закрытых помещениях, и видеть пустоту открытого пространства так близко, почти что под собой, не слишком радовало его.

Они подошли к краю платформы, крепившейся к потолку широкими пилонами, и несколько минут в молчании ждали поезда.

- Мне кажется, тебе неловко со мной, - сказал Лэрд наконец.

- Ты не прав. Просто я думаю, что ты должен начать раз… - окончание фразы потонуло в грохоте поезда, на некоторое время лишив Энзо необходимости отвечать. Затем поезд остановился, раздвинув двери прямо напротив них, и оба вошли в вагон.

Энзо мгновенно стало душно, едва двери сомкнулись за его спиной – людей вокруг было слишком много, они стояли слишком плотно, и, казалось, все до одного смотрели на него. Отчасти в этом параноидальном страхе он оказался недалёк от истины – большая часть пассажиров действительно внимательно разглядывала мальчика, бледного, как мел, и будто только что сошедшего со страницы журнала мод. Здесь были портовые рабочие, механики, возвращавшиеся домой, и на несколько дней застрявшие транзитом в Манахате собиратели плациуса. Рука Лэрда, лежавшая у него на талии, вдруг показалась Энзо единственной защитой от чужого и неприятного мира, окружившего его. Он накрыл ладонь Лэрда своей, едва ли не стиснул её, прижимая плотнее к себе, а через несколько секунд свет в вагоне моргнул и погас, оставив только грохот силовых путей и жар ладони в руке. Когда же в следующее мгновение Энзо обнаружил, что чьи-то сухие и жадные губы касаются его губ, он чуть не выпрыгнул в окно.

Свет снова вспыхнул, и Энзо остался стоять, широко распахнув глаза и пытаясь понять, кто в произошедшем виноват – хотя ни одна из возможных перспектив не утешала его.

- Я сто лет не был в метро, - сказал он, когда поездка, наконец, закончилась, и они поднимались на лифте в порт.

- Вот видишь, мне уже удалось тебя удивить, - усмехнулся Лэрд.

- Не могу сказать, что это был приятный сюрприз, - Энзо шагнул на металлическую мостовую и замер. Ворох запахов ударил ему в лицо – промокших тюков с плациусом, горячей смолы, палёной резины и чего-то ещё, чему названия он не знал. Энзо закрыл рукой лицо и тут же увидел перед собой помост, на который только что прилетевший джентльмен выкатывал свой чемодан. Стайка оборванных мальчишек вилась вокруг него, явно надеясь получить хотя бы небольшой заказ.

Воспоминания о том, как он сам всего полтора года назад сидел на таком же помосте, готовый разрыдаться, затопили его изнутри. Энзо качнул головой, решительно прогоняя их прочь.

- Куда мы идём? – спросил он.

- Вон туда, - Лэрд ткнул пальцем туда, где в темнеющем небе выделялись контуры двух фиолетовых вихрей, почти сходившиеся у корней. Лэрд убрал, наконец, ладонь с талии Энзо и, поймав его за руку, потянул вперёд.

Корпусы кораблей и забегаловки с мгновенной едой мелькали с обеих сторон, люди спешили туда и обратно – высаживаясь с кораблей и пытаясь на них успеть.

Энзо попытался отрешиться от шума толпы, неожиданно остро напомнившего ему о том, кем он был не так уж давно. С горем пополам это удалось ему, и когда они добрались до той части порта, что располагалась на самой окраине Манахаты, у перекрестья ветров, он наконец-то почти совладал с собой.

Там, где два контура, похожих на два магических цветка – или на две гигантские проекции структуры ДНК – скрещивались между собой, освещённая светом закатного солнца парила в их потоках статуя Матери Изгнанников – первое произведение искусства, привезённое в Манахату десятки лет назад. Её рука, воздетая вверх, удерживала факел, горящий неоновым светом, который сейчас почти что сливался со светом солнца, но уже через несколько минут, когда светило уйдёт за плоскость горизонта, должно было стать маяком приходящим судам.

- Красиво? – спросил Лэрд, притягивая Энзо к себе и прижимая спиной к своему животу. Тот стоял неподвижно. Он не мог бы сказать, что прикосновения Лэрда были ему неприятны – как, например, прикосновения корсиканцев. Размеренное и глубокое дыхание выдавало возбуждение Лэрда, но Энзо в себе ничего подобного не ощущал.

- Ты это хотел мне показать? – спросил он.

- Говорят, такая же точно стояла на старой Земле. А эту изготовили, как только Земля погибла. Её должны были установить в Альбионе, у резиденции короля. Но Манахата перекупила её – и теперь она здесь, освещает путь прибывающим кораблям.

- А мне отдайте из глубин бездонных своих изгоев, люд забитый свой, пошлите мне отверженных, бездомных, я им свечу у двери золотой! - продекламировал Энзо задумчиво, разглядывая черты колосса в самом сердце ветров.

- Сам сочинил? – Лэрд заглянул ему через плечо. Силясь сдержать внезапно нахлынувшее раздражение, Энзо покачал головой.

Он перевёл взгляд с Матери на бесконечную звёздную бездну, окружающую её. Здесь, покачиваясь в волнах гравитационных полей, парили корабли и катера, хозяевам которых не хватило места в порту – или денег на него.

Заметив, куда направлен его взгляд, Лэрд снова поймал Энзо за руку и потянул вперёд.

Прыгая с борта на борт, он стал пробираться в направлении статуи, и Энзо, у которого поначалу сердце замирало при каждом прыжке, последовал за ним, стараясь попадать след в след.

- Ветра отбрасывают собственное гравитационное поле. Оно волнами расходится каждые четырнадцать секунд. Самая сильная – девятая волна. Смотри, - Лэрд ткнул пальцем вперёд. Приглядевшись, Энзо увидел, как в самом деле импульсы фиолетовой энергии волнами разбегаются от линий ветров. Он улыбнулся.

- Никогда не замечал, - сказал он. Какое-то время оба снова простояли молча, разглядывая фиолетовые брызги. Дыхание Лэрда мерно колыхалось около уха Энзо.

- Пойдём, - сказал тот наконец, осторожно подталкивая юношу вперёд. – Покажу тебе народ.

Энзо поморщился. Он не хотел никуда идти, однако сопротивляться не стал. Они миновали несколько барок, плававших в пустоте, обогнули корпус высокого ржавого корабля, загораживавшего обзор, и Энзо вдруг увидел перед собой целую ватагу ребят в такой же полосатой форме, как у Лэрда. Все они сидели на бортах покачивающихся катеров, курили и что-то обсуждали между собой. Один из парней, заметив приближающегося капитана, встал и махнул ему рукой. Все остальные тут же обернулись, прослеживая, кому адресован его жест. Кажется, кто-то из них приветствовал Лэрда, а Лэрд приветствовал их – Энзо этого уже не замечал, потому что прямо перед собой увидел чёрные глаза корсиканца и его улыбку – улыбку хищника, к которому жертва пришла прямо домой.

Судорожно отвечая на рукопожатия, Энзо всё не мог отвести от него глаз. Здесь, вдали от стен клуба, он чувствовал себя абсолютно беззащитным и слишком хорошо понимал, что в одиночку против целой команды не сможет сделать ничего.

Наконец приветствия были окончены, Лэрд стал обмениваться новостями с друзьями, а Пьетро всё смотрел на Энзо, пожирал взглядом его.