— Я не псих, — отрезал Дамир

— Я и не говорю, что ты псих, я просто переживаю за тебя. Ты мой любимый брат, — Анна взяла его за руку и посмотрела в глаза. — И если это серьёзно касается твоего здоровья, то я, даже насильно, но отведу тебя к врачу.

Дамир слабо улыбнулся. Анна продолжила:

— Все твои сны об этом парне могут быть выражением твоих переживаний по поводу того, что ты одинок. Но об этом тебе психолог скажет лучше…

— Я не горю желанием, чтобы какой-то доктор с умным видом копался у меня в голове, а в итоге выдал диагноз, который для меня и значить-то ничего не будет!

— Какой ты всё-таки упрямый, Дамир! — нахмурилась Анна, но через секунду снова добродушно улыбнулась. — Если ты сам не знаешь, что с тобой, может, для разнообразия, хотя бы выслушаешь, что думает доктор? Тебя никто не заставляет верить ему, но послушать.

Дамир на секунду смягчился. Всё-таки сестра была первым доверенным лицом, и Дамир часто прислушивался к её словам.

— Хорошо, хорошо, — отступил он. — Думаю, в этом ничего страшного нет.

— Замечательно, — Анна улыбнулась. — Хочешь, я тебе погадаю? — вдруг спросила она.

— Что? — удивился Дамир. — За-зачем? Ты же так давно не гадала!

— Как говорят, талант не пропьёшь, — она подмигнула ему и раскрыла сумочку. Брат с интересом наблюдал за ней. Наконец Анна достала карты таро. — У меня недавно возникло желание снова взять их в руки.

— Помню, как ты наворожила любовь Бриджет, — рассмеялся Дамир.

— И сейчас она счастлива в браке, — добавила Анна.

— Но почему ты бросила?

— Знаешь, это как с вдохновением у тебя. Либо оно есть, и ты способен создавать шедевры, либо его нет, и ты остаёшься не у дел, — перемешивая карты, произнесла Анна.

— Так-так, и где вы, мадемуазель Дезо, берёте вдохновение? — хитро улыбнулся Дамир.

— Тсс… Я сосредотачиваюсь, — скрывая смущение, ответила сестра и приступила к гаданию.

Она разложила карты, на которых были изображены различные символы, и хоть Дамир ничего не понимал, он внимательно следил за раскладом, переводя взгляд с карт на лицо Анны и обратно. А лицо сестры становилось всё серьёзнее и серьёзнее. Закончив расклад, она подперла рукой подбородок и о чём-то задумалась. Она не проронила ни слова в течение нескольких минут. Молчание затянулось, наконец Дамир не выдержал:

— Ну что там уже?!

— Знаешь, Дамир, а твои сны вовсе не лишены смысла, — вдруг сказала Анна, как будто без желания говорить. Дамир напрягся, замечая перемену в настроении сестры. — Есть с тобой рядом духи, которые вмешиваются в твою жизнь. Это связано со смертью близкого человека. И хотя ты очень силён, путь тебе преграждает ложь… много лжи… Поэтому тебе нужно быть очень осторожным. Карты предостерегают тебя, — взгляд Анны был рассеянным, она смотрела не на Дамира, а куда-то сквозь пространство.

Наступило молчание. Дамир, видимо, ничего не понял из сказанного. Он уже давно допил шоколад и теперь смотрел на дно пустой чашки, словно надеясь там найти толкование словам Анны.

— Ну, а про любовь-то, про любовь-то там что? — снова нарушил молчание Дамир.

— Потом сам узнаешь, — отрешённо произнесла Анна и поспешила собрать колоду. — Лучше расскажи, что за письмо тебе пришло?

— Да это скорее записка. От бабушки. Она просит, чтобы я к ней приехал, хочет поздравить меня с днём рождения. Вот, — он протянул листок бумаги сестре. Она быстро пробежалась взглядом по тексту. — Я просто удивлён. Почему она не позвонила? Я пробовал сам ей позвонить, но её номер недоступен. Что ты думаешь, Анна?

Выдержав паузу и посмотрев в окно, она ответила:

— Думаю, тебе лучше поехать к ней. Развеешься немного, да и потом ты давно её не видел, а она очень скучает по тебе. Ты всегда был её любимым внуком. И мне расскажешь, как у неё дела, — Анна улыбнулась, но улыбка у неё получилась какая-то невесёлая.

— Ты чего так загрустила? — подозрительно спросил Дамир. Но Анна словно не слышала вопроса. Она взяла плащ и встала из-за стола.

— Мне уже пора идти, сегодня ещё много дел. Сходи на приём к этому доктору, — Анна протянула ему визитку и направилась к выходу.

Дамир растерянно смотрел в след уходящей сестре. Он ощущал беспокойство, но не мог понять причину. Он заказал ещё горячего шоколада-амаретто и стал задумчиво глядеть в окно. По стеклу сбегали капли дождя, похожие на слёзы, словно природа безутешно оплакивала кого-то. Но люди, не знавшие об этом, только выше поднимали воротники, прятались под зонтами, оставаясь равнодушными к её горю.

========== Книга I. Усадьба вдовы Роуз. Глава 4. ==========

На улице по-прежнему шёл дождь. Карнетт, не пожелавшая задерживаться в гостях, вернулась домой несколько часов назад. И теперь она сидела в кресле у камина, курила тонкие сигареты через мундштук и пила виски. В последнее время это было её любимым занятием, особенно по вечерам. Иногда Карнетт проводила время со своей единственной подругой Донной де Фебуа, молчаливой дамой средних лет, которая всегда старалась её поддержать и чем-нибудь порадовать, покупая ей пряники и душистые карамельки, что, безусловно, нравилось Карнетт.

Карнетт занимала должность управляющего одного из отделений банка «ArgentBank» и очень жёстко относилась к людям, за что те её недолюбливали. Но к работе она относилась очень ответственно. А её доме, наполненном атмосферой сдержанности и высоких манер, казалось, что каждая мелочь знала своё место. Несколько горничных каждый день приводили в порядок все комнаты, и, закончив работу, спешили скорее прочь, чтобы не встретиться с привередливой хозяйкой.

— Милая моя Нэнси, — заговорила Карнетт, обращаясь к Донне. Так ей нравилось её называть, а Донна и не протестовала. — Неужели я это заслужила? Я ведь так стараюсь для них, себя не щажу, работаю, не покладая рук, а у них нет ни капли уважения ко мне! — Карнетт достала розовый платочек и театрально утёрла слезу, после сделав глоток виски.

— Угу, — кивнула Донна, выражая согласие. Она была сосредоточена на вязании. Уже привыкнув к темам Карнетт и её манере разговора, она часто слушала её в пол-уха.

— Нет! Всё! Решено! Я всё своё наследство отдам Ричарду! — вдруг вспыхнула Карнетт и, встав с мягкого кресла с бокалом виски, направилась к окну.

— Угу, — снова кивнула Донна, сидящая в кресле возле камина.

— Вот я умру скоро, а ко мне на похороны никто и не придёт даже. Кроме тебя и, — Карнетт сделала паузу.

— Угу, — отозвалась Донна.

— Ты меня хоть слушаешь? — взревела Карнетт, та в ответ спокойно отвела глаза от своего занятия и скептически посмотрела на подругу поверх своих очков.

— Милая, я тебя уже девятнадцать лет слушаю, — добродушно сказала женщина. — И из этих девятнадцати последние четырнадцать ты всё собираешься умирать и переписать завещание на своего брата, который сейчас живёт в Англии и уж точно не будет у тебя на похоронах.

Карнетт немного успокоилась оттого, что её подруга, наконец, обратила на неё внимание.

— Но что мне делать со своими непутёвыми детьми? — с жалостью к себе проговорила Карнетт. Она продолжала говорить, подходя к столику за новой порцией виски. — Я так хотела, чтобы они были благоустроенными, счастливыми, воспитанными, а в итоге — что? Сын накричал на меня и буквально вышвырнул из дома!

— Успокойся, милая, — Донна укоризненно посмотрела на Карнетт поверх изящной оправы очков. — Они уже достаточно взрослые, чтобы жить самостоятельно. И тебе пора это признать. К тому же я уверена, что Дамир тебя не выгонял. Просто он немного вспылил. Я уверена, он тебя очень любит, — закончила она, внимательно глядя на подругу.

— Да, да, — словно пропуская её слова мимо ушей, рассеяно ответила Карнетт и, усевшись в своё кресло, прикурила новую сигарету уже без мундштука. Её лицо выражало глубокую задумчивость. Донна недовольно поджала губы, выдержала паузу и, не получив ответа, вновь вернулась к вязанию.