- И в чём тут смысл? - Таверна была наполнена народом, но на столик, за которым сиде-ли Дэн, Панея и Лони, никто больше не претендовал - боялись чужака?
- Пойми, глупый - это так прекрасно! Разве в вашем мире не создают красивых вещей? - Панея изрядно раскраснелась во время спора, и пёрышки её даже чуть топорщились - то ли от негодования, то ли от выпитого.
- Создают, конечно. В камне, в красках. В звуках. Но не на призрачном тумане - дунь, и он развеется! - Дэн горячился. Идея фестиваля никак не давалась его сердцу. Да, умом он всё понимал - прекрасные живые картины, которые рисуют в небе - что бы показать своё умение и отточить мастерство... Но создавать не вечное - эфемерное! И Лони был с ним полностью солидарен.
- Мы, гномы, всегда создаём вначале камень или металл - потом можно и нанести слой краски, разукрасить магически или ещё как... Но основа должна быть вечной... или почти вечной - что бы не ты один смог насладиться творением рук своих - а любой, кому это ин-тересно..
- Какие же вы упёртые! Вы же оба любите музыку! Я сама слышала, как вы пели!
- Ну, слышали. Только пример неудачный - песню можно спеть ещё не один раз. А ваши полотна никто не может воспроизвести!
- Песни тоже уникальны! Даже когда вы поёте её сами - вы слышите того исполнителя, которого запомнили! Не себя, а его - и именно его исполнение запечатлеется в вашей памя-ти - как завтрашние рисунки навечно запечатлеются в душах тех, кто их увидит - если они будут достойны того, конечно...
- Песню можно записать! Её могут услышать и после того, как её исполнитель уйдёт ту-да, откуда не возвращаются! - Запальчиво возразил Дэн и добавил уже значительно тише - Возможно, поэтому и хочется творить. Оставить что-то после себя тем, кто будет после. Неважно, что они никогда не видели тебя и никогда не узнают, чем ты жил и как выглядел - важно, что разглядывая то, что ты оставил, они вспомнят тебя добрым словом - просто по-хвалив... Многие политические деятели могут похвастаться этим? Боюсь, что никто...
Рука Панеи легла на его руку. Чутьём настоящей женщины она угадала многое - и не-удавшиеся попытки рисования, и сочинительство...
- Есть теория, что бог - настоящий бог - уходя, создаёт новый мир - как дар тем, кто придёт за ним - и для воспитания и учёбы своей смены. - Голос Лони был чуть хриплым. Настоящий творец не требует не то что платы за свои творения - он не нуждается даже в признании заслуг. Ему важен лишь сам факт созидания...
- Но даже боги не создают ничего непостоянного!
Панея рассмеялась.
- Нет, только вечно меняющееся. И. кстати, если ты создашь что-то новое - пусть даже на краткий миг - боги никогда не пройдут мимо, оценят и сохранят - хотя бы в своей памя-ти.
- Боги?
- Ну пусть мироздание, верхние слои ионосферы, работающие подобно гигантскому компьютеру - неужели тебе так важны определения?
Дэн помолчал. Он с удивлением обнаружил, что гигантская кружка пива, подсунутая ему Лони, давно пуста.
- Нет. Важны не определения. Но вы правы - я пойду с вами - и пусть даже то, что я увижу, сохраниться только в моей памяти - я всё равно хочу это увидеть!
Стадион бурлил и шумел. Конечно, место, выделенное для магических опытов, стадио-ном можно было назвать лишь с большой натяжкой - особенно придя сюда ночью, кода тёмные холмы, покрытые зелёной травкой, пугающе пустые и безмолвные, обступали не такое уж большое пространство между ними, закрывая, заслоняя, всегда готовые отрезать поле в центре от всего остального мира... Они и были стражами - надёжными и непоколе-бимыми, всегда готовыми принять в себя последствия неудачных магических опытов. Так было всегда - но не сегодня. Холмы были полны народом - весёлым и хмельным, как уче-никами, так и жителями окрестных деревень. Впрочем, не только окрестных - то и дело вспыхивали и гасли окна магических порталов, привозя всё новых гостей - многие стреми-лись увидеть столь прекрасное действо, особенно в исполнении виртуозов.
Впрочем, последние не торопились, зато младшие курсы развлекались вовсю - над по-лем плавала, чуть поддёрнутая призрачной дымкой, гигантская голубая рыбка. Она игриво шевелила плавниками, пуская беззвучные пузыри, и пучила большие и симпатичные глаз-ки. Внезапно рядом появилось нечто тёмное и устрашающее - какая-то пакость явно реши-ла напасть на рыбёшку! Та спокойно увеличилась в размерах и поглотила противника, став ещё круглее и ярче и вызвав бурю восторга на трибунах...
- Ты что напрягся, Дэн? - Лони, секунду назад вопящий от восторга, озабоченно смотрел на друга, а руки искали на траве оставленную дубинку.
- Да нет, ничего. Просто припомнились все эти нападения...
- Не переживай ты так. Просто случайность. Мало ли что бывает. Ректор за всем смот-рит... Голос Панеи был мягок и расслаблен, но смотрела она пытливо.
- Когда случайность наступает в третий раз - это уже привычка. А в моём случае - Дэн махнул рукой. - Вот и дёргаюсь по любому пустяку. Ладно, проехали, давайте дальше смотреть...
Рыбка к этому моменту благополучно уплыла, оставив за собой тёмно синюю серебри-стую дымку - и в ней начали разворачиваться космические масштабы. Ослепительно вспы-хивали звёзды, гигантские метеориты сталкивались и исчезали в клубах пара, рождая ог-ненные дожди, и планеты крутились по самым немыслимым орбитам, то приближаясь так, что заполняли всё пространство над головами - то уносились прочь, превращаясь в малень-кие яркие точки...
- Здорово! У нас до такого не додумались...
- У вас на земле предпочитают вещи попроще. Пугаться лучше маньяков-убийц, а кос-мическое катаклизмы благополучно устраняются мужественными супергероями. - Лони фыркнул. - Дядя рассказывал о вашем кино... Смотри!
Лони вскинул руки:
Небо уплотнилось - став камнем. Звёзды исчезли, не в силах пробить гранитную плоть - и лишь серебристый блеск выдавал природу нависшей над зрителями громады. Камень всё уплотнялся, вызывая напряжение, нависая гигантским утёсом над головами... Вдруг по не-му пошла рябь, послышались какие-то стуки, в центре глыбы - как раз над головами зрите-лей - камень начал крошиться, трескаться - и в отваливающихся кусках камня появилась голова гигантского каменного червя! Он продолжал протискиваться, разрушая стену за-полняя собой всё небо - и пасть его усыпанная рядами зубов, способных перемалывать ка-мень, ринулась на зрителей.
Дэн вскочил - он привык к стерео кино, но эта огромная пасть надвигалась, отрезая свет, сверкая жёлтыми клыками... Огромные зубы сомкнулась где-то глубоко под зрителями, мир содрогнулся - и стремительно рванулся куда-то вверх, по гигантскому каменному пи-щеводу. От резкого движения у Дэна закружилась голова, он плюхнулся на землю - и обна-ружил себя уже в гигантском желудке. Каменные стенки ходили ходуном, перемалывая всё - холмы, кусты, деревья, неумолимо сокращая тот единственный пятачок, на котором сиде-ли присмиревшие зрители, но движение продолжилось - вниз? Вверх? Огромные стены проносились мимо, выхватывая куски из растрёпанных холмов - проход становился всё уже... стенки начали смыкаться, подступая к жалкой кучке холмов - и вдруг блеснуло солн-це - лишь мелькнул кончик зарывающегося в землю хвоста червя....
Возмущённые крики зрителей, гневные команды побагровевшего распорядителя - всё заглушил громовой хохот Лони, в упоении стучавшего кулаками и катающегося по земле...
- Познакомься с отменным образчиком гномьего юмора! - Панея вся кипела от негодо-вания. Теперь нам придётся наблюдать представление отсюда!
- Не кипятись, ладно? Ну подумаешь, выгнали - в первый раз, что ли? Здесь не хуже видно - зато ты видела их лица, когда они поняли, что их выс...л гигантский червь? А то развели аквариумных рыбок - от слащавости затошнило!
- А это фестиваль прекрасного рисунка, а не гномьего юмора!
Дэн подошёл и встал между раскипятившимися друзьями:
- Хватит. Было весело - но лучше посмотрите...
На небе был сад фей. Цвели огромные цветы, распространяя прекрасный аромат - он чувствовался даже по эту сторону холмов. Среди нежных бутонов танцевали крошечные фигурки. Играла тихая музыка, похожая на перезвон колокольчиков - где-то далеко, на са-мой границе слуха.