А сейчас я смотрела, как пламя облизывает зефир на шпажке и испытывала внутреннюю дрожь. Почему мы добровольно впускаем пламя в свои жилища? Почему надеемся, что хлипкая решетка и огороженная камнями ниша сдержит необузданную стихию, граничащую с магией? Карханы, люди — несмотря на отличия, все были достаточно глупы, чтобы день за днем подвергать свои дома смертельной опасности.

— Лилиана… — Губы Дрейка мягко коснулись моего плеча. — Ты словно не со мной. Весь вечер в себе, где-то далеко. Что тебя тревожит?

— Не знаю…

Мне очень хотелось поделиться, но после подслушанного разговора и найденного письма я не так безоговорочно верила Дрейку, как старалась в самом начале наших отношений. Начале отношения… я едва не рассмеялась. Кархан умел создать нужную иллюзию. Может, он применял какую-то магию, но в присутствии Дрейка я действительно чувствовала себя частью семьи.

Но все еще пила зелье, не решаясь на самый главный шаг.

— Скучаю по отцу, — решила обойтись полуправдой. — Доставили его вещи, и я снова вспомнила о его болезни. Когда находишься далеко от места, где все случилось, легче забыть. А тут прошлое врывается в почтовой коробке, и я не знаю, что с этим делать.

— Чтобы сказал тебе отец?

— Что жизнь — как охота. И нужно выбирать одну из двух ролей. И если уж выбрала роль охотника, сжать крепче лук и идти навстречу лесу. Охота любит смелых и в жизни все точно так же.

— Ты с ним не согласна?

— Все сложнее, Дрейк. Еще год назад, до его смерти, это утверждение казалось мне верхом мудрости. Но нет. В лесу своя иерархия. И многим охотникам лишь позволяют считать себя таковыми. На каждого хищника найдется более сильный, для каждой жертвы найдется жертва слабее. А лук иногда стоит бросить… и бежать.

— Сейчас я не могу оставить стаю и поместье, но когда все утрясется, мы поездим по миру. Ты развеешься. И, может быть, поймешь, что теперь никуда не нужно бежать. И лес — наш кусочек леса — станет твоим домом. В этот дом не забредают другие хищники. Здесь только мы. И мы тебя обожаем.

Он вернулся к поцелуям, обжигая касаниями губ мои шею и плечи.

— Ты была с Джессеном… я знаю. Я вижу эти узоры. Тебе понравилось?

— Да… — выдохнула я.

— Мы тебя пугаем?

— Немного…

— Почему? — Я не видела лица Дрейка, но почувствовала его улыбку.

— Я не знаю вас. Еще не изучила. Только тебя и Джессена.

— Немного Райана.

— Совсем чуть-чуть.

— Хочешь узнать больше?

— Пожалуй.

— Рассказать, или… показать?

Я вывернулась из объятий. Мы сидели на диване напротив камина, пили чай, жарили зефир и болтали, но я чувствовала нетерпение Дрейка.

— Давай попробуем поговорить откровенно? — Я улыбнулась, немного лукаво.

В глазах мужчины зажегся огонек.

— С удовольствием, дорогая.

— То, что было у нас с Джессеном вышло случайно, но ведь этого вы хотели, верно?

— Мы надеялись, что ты примешь наши традиции.

— Ну вот, я практически приняла. И что теперь? Вы установите очередность? Будете соревноваться? Как у вас это происходит, как вы решаете, кто хочет сегодня Айлу?

— Карханы чувствуют друг друга. Они не могут сопротивляться влечению, которое возникло. Они просто знают, что хотят друг друга и… все. А Айла знает, что получит удовольствие, с кем бы в постели ни оказалась.

— Райан любит графику, да?

— Обожает, — улыбнулся Дрейк. — Хочешь узнать, что еще он любит?

Эта словесная прелюдия распаляла куда сильнее объятий и поцелуев. Я чувствовала, как кожа становится все чувствительнее и платье из тончайшего шелка превращается в грубую клетку. Но это только добавляло остроты, как и взгляд Дрейка, скользивший по ключице и ложбинке.

— Есть художница Несса, он обожает приглашать ее на вечера с Айлой или другими подругами. Несса рисует… много рисует. Сначала обнаженных девушек, затем Райана. Он занимается любовью, а Несса тонкими линиями на бумаге воссоздает эти мгновения. Это своего рода власть над девушкой. Ты забираешь часть нее, переносишь на бумагу, оставляешь себе навсегда. Ты входишь в нее и знаешь, что ее опухшие от поцелуев губы, прикрытые от наслаждения глаза, затвердевшие соски — все останется на бумаге, запечатлит минуты твоей власти. Очень сложно сдерживаться, зная, как это невероятно.

Дрейк медленно, дразня и мучая, расшнуровывал корсаж платья. С каждым его движением дышать становилось немного легче, но чтобы удержать спину прямо, мне пришлось сесть на колени к кархану и упереться ладонями в спинку дивана.

— Ты бы позволила ему это сделать?

— Возможно… Если бы он сам попросил. А что с Динаром?

— Попробуешь угадать?

Я сделала вид, что задумалась.

— Даже не знаю, может, он заводится в библиотеке?

— Наивная Лилиана. Наивная, но уже наша. Драгоценности, дорогая. Нет ничего более возбуждающего, чем прекрасная девушка в прекрасных драгоценностях.

Вспомнились сережки, которые Динар пытался подарить мне в нашу первую встречу. Да, и впрямь можно было легко догадаться.

— Что Лиам?

— Не уверен, что у него есть какие-то особенности. Возможно, тебе удастся раскрыть его секреты… но сегодня я тебя к нему не пущу. Сегодня я собственник, пожалуй.

Не сводя с меня взгляда, Дрейк раздвинул полы корсажа и коснулся губами напряженного соска. У меня вырвался короткий стон, а пальцы до побеления сжали спинку. Медленно он обводил ареол горячим шершавым языком, чуть прикусывал горошинку и смотрел, смотрел, как румянец смущения заливает мои щеки.

Неужели это я? Неужели я так бесстыдно слушаю о предпочтениях Торнов в постели и сгораю от прикосновений Дрейка, мечтая, чтобы он оказался во мне и снова довел до высшей точки наслаждения.

Он мучил меня своим языком, не позволяя получить большее, и я ступила на опасную тропинку:

— А что нравится Кендару?

— Хочешь, выясним прямо сейчас?

Я охнула от вспышки наслаждения, пронзившей тело и одновременно от страха перед предложением Дрейка. Но если бы он предлагал… он приказывал и не желал слушать возражений. Несколькими движениями мужчина зашнуровал мой корсаж и, взяв меня за руку, повел прочь из комнаты.

— А говорил, собственник, — мурлыкнула я.

— Рядом с тобой очень легко передумать. Идем.

— Дрейк, не надо, — в отчаянии прошептала я. — Он нас убьет.

И куда только делась Лилиана, изнывающая от желания?

— Не убьет. Перед тобой невозможно устоять.

Мы остановились перед дверью комнаты Кендара. Я никогда еще здесь не бывала, а от мысли, что сейчас произойдет, теряла дар речи и способность. Дрейк решительно толкнул дверь, увлекая меня за собой.

— Доброго вечера.

Мы замерли у порога, потому что Кендар был одет. Для улицы, разумеется, в теплой кожаной куртке, высоких зимних сапогах. На меховом капюшоне не было снега, так что вывод напрашивался очевидный — мужчина только собирался куда-то выйти.

Я испустила облегченный вздох.

Помимо Кендара в комнате был еще и Динар. И если старший брат Дрейка лишь равнодушно скользнул по мне взглядом, то Динар рассмотрел всю и крайне внимательно. Взгляд задержался на вырезе платья, губах, ключице, скользнул по рукам.

— Ты уходишь? — обратился Дрейк к брату.

— Боюсь, что да, — усмехнулся тот. — Хочу наведаться к одному нашему знакомому. Расспросить о присутствии Лармаро в окрестностях.

— Многое теряешь.

— Не сомневаюсь.

Я снова покраснела — и когда только научусь сохранять самообладание в их присутствии?

— Оставляю вас. Леди Морено, — Кендар кивнул мне, — приятного вечера. Дрейк, утром заскочу, выдели минутку, тебе будет интересно.

Мне тоже было интересно, но меня никто не спрашивал. Мы остались втроем. Дрейк крепко держал меня за руку, а Динар не сводил взгляд.

— Потрясающе выглядишь, — бархатистым голосом произнес он. — Не хватает только… изюминки.

Дрейк наклонился к моему уху:

— Динар знает толк в красивых вещах. Хочешь узнать о его самом любимом развлечении?