У меня не было никакого желания не только жить с Оскаром — вообще встречаться. Было бы замечательно, если бы мы так и расстались — договор расторгнут из-за невыполнения сторонами своих обязанностей.

Я потихоньку пропихивала отцу идею о том, что Плана тоже подойдет в качестве курочки, снесущей золотое яичко. Получалось с переменным успехом: он не мог перенести мысль, что Иланин папаша получит решающий голос в семейных делах.

Подруг я старалась избегать: хотела, чтобы наша неудачная свадьба скорее позабылась. Но в один прекрасный будний день — понедельник, к слову, — Алька позвонила мне и поставила ультиматум. Или мы завтра вместе обедаем, или мы больше не друзья.

— Знаешь, это, конечно, но мое дело, но… странная у вас была свадьба, — едва мы закончили с основным блюдом, Алька приступила к допросу. — Обычно муж с женой все делают вместе, а вы как посторонние себя вели. Хотя в тот момент, когда он утащил тебя на плече, девчонки просто скончались от милоты, — она засмеялась.

Я тоже притворилась, что смеюсь. Вышло не очень.

— Знаешь…

И я рассказала ей почти все. Не про завещание, но про нашу вражду со Штольцами, про то, что я не знала, что Оскар — Штольц, когда познакомилась с ним, про то, что мы довольно сильно поссорились перед свадьбой и во время ее.

Напоследок добавила собственное впечатление от знакомства со свекрами — уж очень хотелось поделиться хоть с кем-нибудь.

Подруга не обманула ожиданий.

— Ой, тебе тяжело придется, — она сочувственно коснулась пальцами моей ладони. — Ничего, главное, чтобы муж любил. Как только родишь, свекровь сразу на попятную пойдет.

Я состряпала улыбочку. Знала бы она, что после родов как раз начнутся самые большие проблемы… Не говоря о том, что мы с Оскаром пока ни на шаг к этой цепи не продвинулись.

— Ты что, хочешь сказать, что вы с ним до сих пор не помирились? — Алька истолковала выражение моего лица по-своему.

Я пожала плечами и потянула через соломинку мятный лимонад.

— Почему?

— Он слишком многое не понял, а что понял, понял неправильно.

— Мужчины, — Алька пожала плечами. — Ты девушка красивая, наверное, он взревновал. Тем более рядом с тобой еще тот парень крутился, блондин такой. Если честно, это, по-моему, с твоей стороны было не очень умно. Я понимаю, конечно, если поссорились…

Я слушала упреки молча, посасывая лимонад. В принципе, Алька была права. Вот только я не знала, насколько можно верить в чувства Оскара. Да, когда мы встретились, я ему понравилась, в этом я была уверена. Но тогда он еще не знал, что я Миргородская.

А сейчас…

Сейчас, когда Штольцы знали об условиях завещания, когда их собственный прадед тоже отписал им весьма приятную добавочку, когда родственники и с нашей, и с их стороны словно затаились, высчитывая перспективы — кто знает, что Оскар думает и чувствует сейчас.

Да и я сама. В глубине души я разделяла взгляды отца (особенно после знакомства с четой старших Штольцев). Я тоже не хотела, чтобы наследство уплывало на сторону. Чтобы то, что с таким трудом скопили и преумножили поколения Миргородских, отошло бы неизвестному фонду или, то хуже — нашим извечным соперникам.

Пусть мысль о ребенке от Оскара не вызывала такого неприятия, как о ребенке Герхарда — все равно, я не знала, что думать.

В ту ночь он ушел, поимел меня, как проститутку — даже лицо накрыл, чтобы не видеть. Настолько ненавидел?

Но если все это было ради дела, то зачем он предохранялся?

А если испытывает ко мне какие-то чувства, то почему не звонит?

Я не раз и не два собиралась сама позвонить ему. Останавливало только воспоминание о том, что я у него в черном списке. И еще остатки гордости.

— В общем, бери себя в руки и просто подластись к нему, — продолжала тем временем Алька. — Вернешься домой вечерочком, сядешь под бочок. Голову на плечо положишь, погладишь — все, он твой. Если перед этим еще накормить его хорошенько…

— Знаешь, не хочу, — я даже не стала говорить, что мы не живем вместе. Это тоже пришлось бы объяснять. — Если я ему нужна, пусть сам для этого что-нибудь сделает.

Алька промолчала, но, похоже, обиделась. Я ее понимала: она желала мне только хорошего, и для нее все выглядело сейчас так, будто я упрямилась на ровном месте.

Но долго дуться подруга не стала. Не прошло и двух минут, как она встрепенулась и радостно спросила:

— Ой, а ты не думала, что ты уже беременна? Перепады настроения и все такое!

— Не думала, — буркнула я. — Не беременна, сто процентов.

После нашего секс-марафона в начале знакомства у меня были месячные. Но для успокоения души своей вчера я купила тест и опробовала его. Со смешанным чувством увидела честную одну полоску — жирную, розовую, красивую.

— Вы следите за этим?

— Ой, Альк, — вздохнула я. — Давай не будем.

Нет, я не хотела беременеть. И Оскара видеть я не хотела. Я вообще не хотела ничего, кроме того, чтобы меня оставили в покое.

— Конечно, Ян, извини. Я просто хотела… — она на миг отвела взгляд, а потом посмотрела прямо: — Просто я же помню, как вы смотрели друг на друга, когда познакомились. Он с тебя глаз не сводил, ты с него. Это даже со стороны заметно было. Как будто вам никто не нужен. И знаешь… хоть ты и говоришь, что вы поссорились, во время вашей свадьбы там то же самое было. От вас искры летели. Хоть вы и не общались особо.

— Александра, хватит, я же прошу!

Не знаю, почему я разозлилась от всей этой романтической чуши. Но разозлилась

— чуть было не бахнула по столу кулаком, как папа.

Алька сразу принялась извиняться, хватать меня за руки и умильно заглядывать в лицо. В конце концов мы сошлись на том, что за ланч заплатит она, и я согласилась сменить гнев на милость.

Иногда еврейская кровь сильна во мне как никогда.

Разговоры по душам на сегодняшний день не завершились ланчем. Уже вечером, когда, притопав домой и поужинав, я с простеньким романчиком залегла на диван, зазвонил телефон. Я дотянулась до трубки и обалдела, взглянув на экран.

Мне звонила Лена. Наша Лена, жена Арона.

Это было странно.

Мы никогда не враждовали, но и никогда не дружили. По-моему, мы даже толком не разговаривали. То есть говорили, конечно же — но исключительно на нейтральные темы: о жизни города, о том, что лучше надеть на очередной прием, куда кто съездил в отпуск и на какой диете быстрее всего можно избавиться от наетой за зиму роскоши.

И что же ей теперь понадобилось?

— Приветики, дорогая, — защебетала жена брата, как только я приняла звонок. — Как ты там? Давно не виделись!

— Все хорошо, спасибо. Что-нибудь случилось?

— Нет-нет, у нас тоже все хорошо! Просто решила позвонить, узнать, как дела! После твоей свадьбы мы ведь ни разу не виделись.

Ну да — как и добрых пару месяцев до того. Точнее, до истории с завещанием.

— Спасибо за фотки, такие чудесные! Ты такая хорошенькая. И вообще все так чудесно вышло, мне тоже захотелось свадьбу устроить. А то ведь мы с Ароном так скромно расписались, только самые близкие и друзья, все на скорую руку, даже ресторан не удалось забронировать тот, куда я хотела.

Я молча слушала ее болтовню, теряясь в догадках, зачем она позвонила. Ведь не ради же этой светской беседы. Свадьба их с Ароном прошла, кстати, вполне на высоте, в одном из лучших ресторанов города, триста человек гостей, в том числе губернаторская чета, тамадой был известный стендап комик. Если это скромно, посмотрела бы я на Ленино роскошно.

— Ой, кстати, — вдруг ненатурально вспомнила Лена, — хотела тебе консультацию чудесную посоветовать.

Я чуть не дернулась. И эта туда же? Валентин Петрович мне уже лысину проел напоминанием, что необходимо поскорее забеременеть, Алька днем любопытничала, теперь вот Лена.

Жена брата тем временем продолжала:

— Я туда со своим ходила, все на высшем уровне. Никакой грубости, хамства, врачи ходят на цыпочках. Немножко дороговато, конечно, но, знаешь, нервы того стоят. Ну то есть я не советовала бы вам сразу заводить детей, они такие шумные, лучше пожить сначала для себя. Но если решишься, то лучше места не найдешь.