— К сожалению, я не могу сообщать личные данные жильцов, — он прямо олицетворял собой сожаление. — Вам лучше узнать их напрямую.

— Но я отлично знакома с хозяином. Вы должны были видеть нас вместе. Я знаю его номер… точнее, знала, просто не успела записать новый. Хотите, я вам фамипию его скажу? Милославскии.

На миг консьерж уронил взгляд в бумаги. Потом поднял, и лицо его сделалось совсем загадочным.

— Милославскии? — переспросил он.

— Милославскии. Сергей, — чем больше я смотрела на мужчину, тем меньше мне нравилось выражение на его лице. — Да вы же видели нас вместе!

— Дело в том… — он метнулся взглядом в сторону, потом снова посмотреп на меня,

— что жипьца пятьдесят шестой квартиры зовут совсем иначе.

Кровь отхлынула от сердца, на миг в глазах потемнело.

— Как, — проговорипа я внезапно онемевшими губами, — в каком смыспе иначе?

Четырнадцатый этаж, дверь направо. Такой высокий, русые волосы, хорошая фигура. Он же не мог переехать за эти два дня? Мы же все выходные сюда возвращались.

Консьерж покачал головой. Теперь он смотрел на меня с еле заметной жалостью.

— Так как же его зовут в конце концов? — не выдержав, я повысила голос, и он звонко пронесся по пустому подъезду.

— К сожалению, я не могу сообщать личные данные жильцов, — забубнил консьерж, отводя глаза.

Он еще что-то твердил, но я не уловила, в ушах шумело, и мне требовалось присесть. Что я и выполнила немедленно, благо совсем рядом стояла обитая бархатом кушетка.

Так. Что же это происходит? Раз я не пришла, Сергей решил меня бросить? И велел консьержу не признаваться и никого не пускать?

Вряд ли, иначе вчера бы меня сразу остановили. Просто не дали бы подняться. Да и квартира пустовала на самом деле.

Тогда что? Неужели консьерж говорит правду, и никого с таким именем здесь и вправду нет?

Милославский Сергей… никогда не существовал? Тогда кто же тот парень, с которым я провела несколько незабываемых дней?

И куда он, в конце концов, пропал?

У меня было ощущение, что мир вокруг меня поехал. Медленно, но неотвратимо, как горный оползень — и я вот-вот буду погребена под ним.

— Я чем-нибудь еще могу вам помочь? — консьерж выглянул из своего окошечка.

По нему было видно: считает меня брошенкой и потенциальной скандалисткой. Если я дам хоть малейший повод, вызовет охрану и с большим облегчением выставит меня прочь.

— Нет, спасибо, — равнодушно откликнулась я. — Сейчас приедет такси.

Игнорируя подозрительный взгляд, я раскрыла приложение и действительно вызвала такси. А что делать? Не сидеть же в лобби, ожидая, когда мимо пройдет мой-парень-без-имени.

Может, раз в понедельник я не пришла, он подумал, что я решила тихо исчезнуть?

Или, может, с ним самим что-то случилось?!

Оставшиеся до прибытия такси двадцать минут я провела, откинув голову на стену и притворяясь, что задремала. Спать, впрочем, не хотелось, даже несмотря на бессонную ночь. В голове было хоть шаром покати.

Наконец айфон завибрировал, сигнализируя о входящем звонке. Ответив, что сейчас выйду, я поднялась с кушетки.

— Случилось какое-то недоразумение, — сообщила я, стараясь изо всех сил транслировать образ надменной, самоуверенной дамочки из богатой семьи. Такой привычный и удобный мне образ — который почему-то трещал по швам. — Я оставлю вам свой номер, попросите господина из пятьдесят шестой квартиры мне перезвонить. Уверяю вас, он сам в этом заинтересован.

Номер консьерж записал. Я, впрочем, не была уверена, что не выбросит бумажку, стоит мне шагнуть за порог. Но выбора не было, машина ждала. Оставив приличные чаевые — реноме богатенькой дамочки надо поддерживать, — я вышла наружу.

Таксисту я сообщила свой адрес. Не родительский и не отеля — квартиры, что я снимала. Мне очень нужно было оказаться в одиночестве и хорошенько подумать.

Как назло, вместо дельных мыслей в голову лезли одни воспоминания. Нежность Сергея, его…

Сергея? Боже, да как его звать теперь про себя, если я даже не уверена, что имя настоящее?

Хотя уж имя-то должно быть. Друзья ведь звали его Сергеем. Или…

Они звали его Серым.

Я автоматически решила, что это Сергей. А он ни разу меня не поправил.

Как будто не хотел, чтобы я знала его реальное имя.

Как будто собирался обманывать меня с самого начала.

Тесное пространство такси огласил мой невольный вздох. Черт бы побрал этого Сергея-не-Сергея. Черт бы…

Боже, как же мне хотелось его увидеть!.. Я ужасно соскучилась. И лучше пусть он двести раз меня обманывает, чем с ним что-то произошло.

А может, он просто в командировке? А консьерж перепутал фамилию. Или Сергей действительно Сергей, но не Милославский, вот и вышло недоразумение. А может…

Я готова была выдать еще с десяток идей и оправданий, лишь бы продолжать верить. Привычным движением поднесла к глазам телефон и разблокировала, как будто Сергей уже мог получить мою записку и позвонить в любой момент.

Палец пошел вниз по списку входящих. Апька, мама, мама, мама, отец, Эрика, Майя, знакомая с работы… а это чей номер? Герхарда? Нет, его звонок был в субботу, а этот — воскресный.

Сердце почему-то сбилось с ритма. Всего лишь психология: что-то неизвестное может быть опасным — а я уже готова паниковать.

Недолго думая, я ткнула в номер, даже не вспомнив, что на часах — шесть утра. Вспомнила об этом немного позже, когда потянулись длинные заунывные гудки.

Но тут трубку взяли.

— Слушаю, — отрывисто произнес мужской голос.

Я замерла.

Это был голос Сергея!

В голове у меня вмиг сделалось совершенно пусто.

Сергей мне звонил! Он меня искал! Как-то раздобыл мой телефон и пытался связаться!

В этот момент я и не подумала о том, что звонок был в воскресенье, когда мы с Сергеем еще были вместе и не думали о расставании. Я вообще не могла думать ни о чем, кроме того, что слышу его голос и теперь наконец-то все будет хорошо. От облегчения навернулись слезы, и я хлюпнула носом. Промямлила, как девчонка:

— Сережа?

Потянулась пауза. Недолгая. Голос Сергея, неожиданно ставший враждебным и злым, осведомился:

— Кто это?

— Яни… Яна. Невеличко.

В трубке помолчали, а потом язвительно переспросили:

— Яна Невеличко? Или Яника Миргородская?

Меня словно ударили подушкой по голове. Мысли разбежались в разные стороны, как тараканы от яркого света. Он в курсе. Но что это означает для него? И что означает для меня то, что он в курсе? Для нас обоих?

— Сергей… — неуверенно сказала я. — Это же ты? Или не ты?

Этот вопрос получил бы высший балл по идиотизму, но Сергей не стал на него отвечать.

— Хватит ломать комедию, — сухо и зло сказал он. — Нет никакого Сергея и никогда не было, и ты отлично это знаешь.

Я обомлела. Нет и не было? И я должна была это знать?

Он продолжал:

— Можешь радоваться, что добилась своего. Ты же этого и хотела, да?

— Я не понимаю, о чем ты.

Он выматерился. Я первый раз слышала, чтобы Сергей так выражался.

— Не звони мне больше, — бросил он напоследок, и в трубке ударили гудки.

Я отодвинула от уха телефон и уставилась на него со священным ужасом. Что вообще происходит?

Сергей говорил так, будто поймал меня на лжи.

Догадка шарахнула меня, как молния. Неужели он думает, что я знала, что выхожу замуж, и с ним просто развлекалась?

Хотя я и собиралась просто развлечься. Просто в какой-то момент это стало очень серьезно и важно. Но Сергей, конечно, не мог знать, что я чувствую. И на предложение его я не ответила. А если он узнал о том, что Штольцы и Миргородские собираются объединить семьи… да, в таком случае он имел право почувствовать себя преданным.

Илана приоткрыла рот и только и переводила взгляд с одного родителя на другого. А те сцепились не на шутку, мать кричала, что ни за что не пустит кровиночку замуж в таком раннем возрасте, а отец — что некоторые и в шестнадцать рожают, и когда на кону стоит миллиардное состояние, родить двух-трех — плевое дело.