Вдруг он обратил внимание на строку букв и цифр в нижней части страницы, написанную мелко, едва различимо. Кто-то другой не стал бы в нее вглядываться, посчитав какой-то несуразицей, только не Фэллон. Он вчитался в строку один раз, затем еще – и его сердцебиение участилось от информации, которую он обнаружил. Между кодом и последней строкой записки была связь! Он знал, что был прав с самого начала, это работа Грейплинга.
– «Наслаждайтесь результатами ваших эгоистичных дел», – прошептал Фэллон и уронил руку с запиской на колено. Затем еще раз взглянул на Изабель, лежащую на полу, и все части этой картины сложились в единое целое.
В этих словах было что-то знакомое – как будто он слышал их раньше. Были ли они из известной книги или строчкой из стиха? Он покачал головой и засунул записку в карман. У него будет время подумать над этой загадкой позже. Сейчас спасение Изабель было важнее всего.
Он не мог рисковать, поднимая тревогу, как и позволить, чтобы врач увидел ее здесь. Фэллон был единственным свидетелем. Код, который он видел в нижнем углу записки, вызывал большое беспокойство. Он был одним из немногих людей, которые могли прочитать такое послание, так как изобрел его сам для передачи письменных распоряжений своим людям. Не использовал его в течение многих лет, но хорошо его помнил.
Четыре копии. Сможешь найти их вовремя? Не больше четырех, иначе это было бы непорядочно.
Значит, всего копий этой чертовой записки четыре, а у него на руках только одна? Где же три другие? Откуда начать поиски? Для начала нужно запросить информацию в «Пост» и поискать известных фальсификаторов, чтобы предотвратить создание дополнительных копий, но это после, а прямо сейчас надо оказать помощь Изабель. Даже если он скроет копию, которую нашел здесь, все подстроено так, что вина за кражу ляжет на нее. И даже если никто по-настоящему не поверит в это, скандала будет достаточно, чтобы погубить Изабель, которая не имеет к краже никакого отношения. Она всего лишь пешка, как заявил Грейплинг.
Брови Фэллона нахмурились так сильно, что от этого заболела голова. Нет никакого способа выпутаться из этого. До тех пор, пока другие записки не будут найдены, а картины возвращены на место, Изабель все равно будет в гуще скандала – еще одного, учитывая то, что только что сделала ее сестра.
Однако, у Общества запасных наследников есть свой доктор, так что можно оказать ей помощь без огласки.
Фэллон уже поднял Изабель на руки. Он много лет знает отца девушки. Это только вопрос защиты дочери лорда, Фэллон просто выполнял свою работу.
Помоги другу в беде, и он тебе воздаст… Но это же Изабель. Это не дело, предполагающее какую-то выгоду в будущем.
Худенькое тело Изабель в бессознательном состоянии лежало на руках Фэллона, как пальто, накинутое в холодный день. Подвинув ее так, чтобы голова опустилась на его грудь, он посмотрел в ее бледное лицо. Когда-то эта лесная нимфа, которая теперь преследовала его в мечтах, заманила Фэллона на ярко освещенные поляны…
На ее щеках все еще пробивался слабый румянец. Он пристально вгляделся – определенно с лица постепенно отступала бледность. Она будет жить!
– С вами все будет хорошо, Изабель. – Он не был уверен, кого из них двоих он успокаивает, но все равно продолжал говорить, идя через весь музей, вниз по лестнице и на улицу.
– Все будет хорошо. Я позабочусь о вас. Я разберусь во всем этом в кратчайшие сроки. Я все исправлю. Это то, что я всегда делаю. Я забочусь о целой армии джентльменов. У меня есть собственный доктор. Если кто-то и может вернуть картины, так это я. Я сделаю так, что этот скандал не коснется вас. Я знаю, вы бы предпочли, чтобы вас спас рыцарь, но сегодня его не оказалось рядом. Поэтому все сделаю я, пират. Вы будете в порядке, Изабель. Вы уже в безопасности.
Когда он повернул за угол, кучер, заметив его, спрыгнул вниз, чтобы открыть дверцу экипажа. Он не задал никаких вопросов, только смотрел широко раскрытыми от удивления глазами, как приближается Фэллон. Его люди знали, что лучше не задавать вопросов, и это работает. Он может позаботиться об Изабель в штаб-квартире и скрывать ее там, пока проблема не будет решена.
Никто не будет ничего выпытывать. Никто ничего не узнает. А если кто-нибудь это сделает… Фэллону придется разработать план на случай непредвиденных обстоятельств. Он взглянул на девушку, которую держал на руках. Ее отцу это не понравится, но его можно понять. Тяжесть этого поступка уже давила Фэллону на плечи сильнее, чем сама девушка. Но это должно быть сделано.
– В штаб-квартиру! Нужно, чтобы ее осмотрел доктор Матерс. Никому об этом не говори.
– Да, сэр, – ответил кучер, когда Фэллон залез в экипаж, все еще прижимая Изабель к груди.
Когда экипаж двинулся, он еще крепче сжал руками тело Изабель. Держа ее так, как держат спящего ребенка, он прислушивался к каждому слабому биению ее сердечка, стучавшему ему в грудь.
– Осталось совсем недалеко, – пробормотал он, наклонив голову к ее волосам и притягивая ее поближе к себе, – ты справишься. Останься со мной, Изабель. Пожалуйста, оставайся со мной.
Глава десятая
Дорогой лорд Ноттсби!
Я знаю, что это был беспокойный день, но я должен сообщить Вам о нынешнем состоянии здоровья Вашей дочери. Я нашел леди Изабель лежащей без сознания в Британском музее, и привез ее в безопасное место. Произошла кража. Картины исчезли, и было оставлено письмо якобы с ее признанием. Не волнуйтесь, это письмо в моем распоряжении – во всяком случае, одна его копия, и я уже отслеживаю другие. Человек, стоящий за всем этим, ответит за свои преступления. Сейчас Матерс осматривает леди Изабель. Он говорит, что мы можем только ждать, когда она очнется. Я сообщу Вам, когда узнаю больше. Приношу извинения за краткость письма, я должен вернуться к Вашей дочери.
Изабель пришла в себя и скрутилась калачиком на мягкой простыне. Что ж так болит голова? Неужели Виктория влила целую бутылку шампанского в ее горло? Нет, все совсем не так. Она, кажется, больше недели не виделась и не разговаривала с Викторией. Она пошла в музей… да, в музей…
Там ей показалось, что у нее в голове застучали тысячи дверных молоточков.
Все потемнело перед глазами.
Свадьба Виктории. Ей нужно было попасть на свадьбу Виктории!
Который час? Она открыла глаза и попыталась сесть, но сразу же упала обратно на кровать. В голове пульсировала боль, угрожая взорвать ее изнутри. То, что показалось ей вначале размытыми фигурами, постепенно приобретало очертания.
Где она находится?
Изабель посмотрела вверх, на полог над большой кроватью… но это не ее кровать! Она повернула голову в сторону, и ее щека прижалась к мягкой ткани. Ткань была цвета пожухлых красных роз.
Разум стал перебирать в памяти все элементы декора спален в домах ее семьи и подруг, но она не могла вспомнить, чтобы видела это место раньше. Она не была уверена, какое сейчас время суток, но, судя по тому, что рядом с ней стоит лампа, светящая неярким светом, а остальная часть комнаты погружена в темноту, это был вечер. Но этого не может быть!
Шторы с цветочным орнаментом закрывали окно, спадая на такой же цветастый ковер. Здесь вообще все было покрыто цветами: обивка, стены… Она провела рукой по поверхности кровати – и здесь цветы. Это было прекрасно, но совершенно незнакомо.
Ее взгляд остановился на лампе, она надеялась получить ответ в свете, защищенном стеклянным абажуром. И только тогда на столике у кровати заметила чашку чая, от которой еще шел пар, а пустое кресло, придвинутое к ее ложу, выглядело так, будто кто-то присматривал за ней, когда она спала, и только что отошел.
Кто это? И что это за место? Последнее, что она помнила, – боль в голове и падение на твердый пол.
– Я умерла? – Ее голос зазвучал так хрипло, что она его не узнала.
– Нет. К счастью, нет, – ответил мужской голос из глубины комнаты.