Мы с Наоми отправились на кухню, чтобы помочь тате Роззи. Среди тех, кто пришёл «проводить» изгоняемых лисов, бабульки не было — видимо, она весь день проторчала у плиты. И это было удивительно! Глядя на то, как маленькая хрупкая старушка управляется сразу с пятью сковородками и таким же количеством кастрюль, я испытывала искреннее восхищение.　

И всё-таки она неподражаема!　

— Тата Роззи! — окликнула я, едва мы с Наоми вошли на кухню.　

Не отрываясь от помешивания острого карри, бабулька хмыкнула:　

— Очнулась-таки.

— Спасибо вам, — поблагодарила, подойдя ближе. — За то, что помогли в лесу. И вообще…за всё.　

На меня всё-таки соизволили посмотреть:　

— Дневник-то прочитала?　

— Прочи…, - я замолкла на полуслове.　

Бабулька вернулась к содержимому кастрюли, утратив ко мне всякий интерес.　

— Что за дневник? — полюбопытствовала Наоми. — Та зелёная книжка, которую ты всюду с собой таскаешь?　

Я просто не находила слов и продолжала сверлить туту Роззи ошарашенным взглядом. Одновременно начинала понимать, насколько всё-таки была глупой. Уже давно можно было догадаться, что тэта, которую Дэлия так часто упоминала в дневнике, это и есть бабулька. Кружевные салфетки, лежащие на чердаке кафе и в доме тэты Роззи, её умение прекрасно готовить, нелюбовь к Плане и помощь мне — всё сходилось.　

— Так это вы мне его подбросили? — спросила, хотя и так знала ответ.　

Бабулька дважды причмокнула, что в её случае означало полное согласие.　

— Почему не рассказали обо всём сразу?　

Даже не ожидала, что дождусь ответа, но тэта Роззи вновь удивила.　

— Иногда поиск ответов бывает важнее самих ответов, — глубокомысленно изрекла она, отправляя в карри щепотку тамаринда. Затем зачерпнула соус ложкой, попробовала и, распробовав, добавила ещё две. — К тому же, я всё время за тобой присматривала.　

— Присматривали? — мои брови изумлённо поползи вверх.

В мимолётном взгляде бабульки промелькнула обида:　

— Стала бы я просто так на ту сторону ездить.　

— Так в тот день вы поехали в Питер вместе с Дианом, чтобы меня встретить? — я удивилась ещё больше.　

— Заодно по городу погуляла, — флегматично кивнула тэта, — пока турьер с тобой возился.　

А я-то всё гадала, зачем она тогда на трамвае каталась. Вот тебе, Алиса, и объяснение. Правильно предупреждал Ян — бабулька со странностями. Но в этом и есть её отличительная черта. Своеобразная изюминка, из-за которой ты вначале недоумеваешь, а затем к ней привыкаешь.　

— Ты на них похожа, — улыбнувшись, неожиданно произнесла тэта Роззи. — И характером, и внешне. Замечательные лисы были, твои родители. Таких как Дэлия больше и не сыщешь…　

Наступило время для объятий номер четыре.　

Я просто не сдержалась от того, чтобы крепко-крепко её обнять. От бабульки пахло домашней выпечкой и авиринами. Запах казался таким щемяще родным, что я почувствовала себя так, словно после долгого-долгого путешествия вернулась домой.　

А потом было шумное застолье. Поздним вечером в кафе подтянулись остальные лисы. Конечно, всем места не хватило, но жителей деревни это ничуть не смутило. Те, кто не вместился в кафе, праздновали дома, и жёлтый свет в окнах горел всю ночь.　

Руф притащил в кафе целый бочонок мёда. Мы ели его огромными ложками, намазывали на пышные булочки и, смеясь, облизывали выпачканные пальцы. Кто- то принёс старый граммофон — тот самый, что играл на День Благодарения, и кафе наполнили звуки музыки.

Счастливая, я смотрела на лисов, чувствовала рядом присутствие Диана и понимала, что обрела семью. Видела, как Адам что-то негромко шепчет Наоми, а та игриво улыбается. Как Ян с парой деревенских ребят носится по залу, пытаясь поймать невесть откуда взявшегося светлячка. Как Кэти доверчиво положила голову на плечо Виатору — я верила, что у них обязательно всё сложится. Для начала чувств сестрёнки хватит на двоих. А там, кто знает…возможно Виатор тоже её полюбит.　

Эта ночь была полна настоящих чудес.　

Тёплых, живых, похожих на того самого мерцающего светлячка. Теплота, улыбки и любовь — волшебство, подвластное каждому.　

И никакая магия с ним не сравнится.　

***

Я сижу на широкой двуспальной кровати. Наконец-то!　

Совсем недавно Диан привёз в деревню свою маму, и она тут же оккупировала его дом. Что удивительно, новая жительница умудрилась моментально наладить отношения со всеми лисами, и те приняли её как свою.　

Словами не передать, как я волновалась, когда впервые с ней встретилась. Но волнения были напрасны. Мама Диана оказалась замечательным человеком, не чуждым чувства юмора. Она заявила, что безмерно рада, что её «шалопай» наконец-то надумал жениться.　

Да-да, теперь я могу похвастаться обручальным колечком, поблёскивающим на безымянном пальце. Свадьбу решили отложить до весны.　

Так вот — возвращаясь к кровати. Нам с Дианом пришлось перебраться в кафе, и этот несносный тип заявил, что ни одной ночи не намерен спать на матраце. Пришлось тащиться в город и срочно покупать мебель. На это потратили уйму времени, но результат того стоил. Таки да — у меня снова новая любовь. Прости старый добрый кухонный шкаф, но спальный гарнитур это нечто.　

В самом дальнем ящике тумбочки лежит пресловутая униформа, от которой, кажется, я не избавлюсь никогда. Диан, чтоб его! Иногда просит её надевать. И я слушаю — чем бы любимый ни тешился…　

Воображаю, в какой восторг пришёл бы Борис Петрович. Униформа официантки в комплекте с лисьими ушками и хвостом. Наверное, растёкся бы лужицей у моих ног и выписал кучу премиальных.　

Хорошо, что увидимся мы нескоро.　

Когда-нибудь я обязательно сяду на трамвайчик и съезжу на ту сторону. Поброжу по знакомым улицам, встречусь со старыми знакомыми и постою на той самой остановке. Снова пойдёт дождь, и рядом окажется Диан. Мы сядем на старую рухлядь, ознаменованную номером «111111», и вернёмся домой.　

Но до этого ещё далеко.

А сейчас вместо дождя на улице идёт снег. Белый и пушистый, он падает крупными хлопьями, создавая неповторимую атмосферу уюта. Близится Новый год — наступила третья череда.　

Сегодня Диан с Руфом съездили в лес и притащили ёлку. Большую такую, пушистую. Сейчас устанавливают её внизу — скоро начнём украшать.　

— Алиса! — доносится снизу недовольный голос типчика. — Тебя долго ждать?!　

Я хитро улыбаюсь, полностью оправдывая данное им прозвище, и думаю, что задержусь ещё на несколько минут.　

Передо мной раскрыт мамин дневник, в котором я делаю эту запись. Пускай последний запечатлённый здесь момент будет радостным.　

— Алиса!!! — Диан переходит на ор.　

Посмеиваюсь и всё равно не спешу. Обожаю его бесить. Он меня — тоже. Так и живём.　

— Ну всё, лисичка, ты попала! — разозлённый турьер ворвался в комнату и угрожающе двинулся к кровати.　

Я тут же вскочила с места и, громко хохоча, принялась от него убегать. На этот раз Диан оказался проворнее, и через несколько мгновений я оказалась прижата к стене. Целовал он долго, страстно…прям ух! Так и хотелось забыть о дурацкой ёлке и обо всём остальном.　

Но дело важнее.　

— Мне нужно дописать, — нехотя вывернувшись из надёжных рук, я вновь плюхнулась на кровать и подтянула к себе дневник.　

Диан присел рядом, обнял за талию и, положив голову мне на плечо, заглянул в исписанные страницы.　

Сейчас мы…　

— Перестань дышать мне в шею! — возмутившись, пихнула его в бок. — Отвлекаешь!　

Так вот. Пускай последняя запись этого дневника хранит в себе радостные воспоминания. Одни из лучших в моей жизни. Теперь всё так хорошо, что даже не верится. Кажется, в реальной жизни так не бывает.　

Конечно, я знаю, что рано или поздно появятся какие-нибудь трудности. Но в то же время верю, что вместе мы сумеем их преодолеть.　

Написала эту строчку, а Диан выразительно хмыкнул. Я снова его пихнула.　

Этот дневник я положу на полочку в детской — рядом с музыкальной шкатулкой. Сейчас там стало чисто и уютно. Когда-нибудь в той комнате зазвучит детский смех, и маленький полумаг-полудвуликий назовёт меня мамой. Да-да, Диан, а тебя — папой. И нечего вопить: «где моя холостяцкая жизнь?!»