Когда мы выходили из дома, я ощутила, как ладони внезапно стали влажными.

— Слушай, — обратилась к Диану, чувствуя возрастающее волнение, — там сейчас будут все лисы?　

Турьер резко остановился и серьёзно произнёс:　

— Если не хочешь видеть Плану, можешь не идти. Тебе совсем необязательно там присутствовать.　

Предложение звучало крайне заманчиво, но мне было необходимо поставить точку. Увидеть блондинов и перелистнуть эту страницу своей жизни.　

С другой стороны, имелся ещё один немаловажный момент.　

— Я вот о чём подумала…если Плану с Леонисом изгонят, а Кэти уедет с Виатором, то ответственность за источник целиком и полностью ляжет на меня?　

— Именно так, — подтвердил Диан.　

Я растерялась:　

— Но ведь мне так и не даются полные превращения. Вдруг у меня не получится, и я подведу всю деревню?　

— Ты так и не поняла? — мягко улыбнувшись, Диан отвёл от моего лица выбившуюся прядь. — В тот момент, когда ты бросилась на одного из серых волков, превращение практически произошло. Тата Роззи мне об этом рассказала. И не завершилось оно по одной простой причине — ты не захотела. Дело не в серебре, которое ты носила долгое время, и не в том, что жила в другом мире. А в тебе самой.　

В памяти во всех подробностях всплыл момент, когда мне захотелось собственноручно придушить серых. Тогда чувства до того обострились, что я утратила над ними контроль. А мир стал таким красочным, каким никогда не виделся прежде.　

Наверное, Диан прав. Я чувствую себя как человек и веду себя так же. Отсюда и невозможность превращаться.

— И это хорошо, — улыбка турьера стала шире, и он привычно потрепал меня по голове. — Оставайся сама собой. Меняться ни к чему — подпитывать источник ты сможешь и так. К тому же, моя мама упадёт в обморок, если вместо будущей невестки увидит пушистую зверюшку.　

Издевается.　

Когда дошёл смысл последнего предложения, сердце забилось чаще.　

— Диан-Диан, — я притворно укоризненно покачала головой. — Кто ж тебя учил так предложение делать?　

— А чем плохо? — он кивнул на обилие цветов, которые заполнили даже гостиную. — Только давай кольцо и прочие формальности оставим на потом. Сейчас опаздываем.　

— Тоже мне, «романтик», — проворчала чисто для проформы, а губы тут же расплылись в счастливой улыбке.　

Но чуть-чуть недовольства — это святое. Мы, женщины, всегда найдём для этого повод. Даже если несчастный мужчина сделает всё идеально.　

Главная улица деревни в буквальном смысле гудела. По обеим сторонам дороги выстроились все жители, переговаривающиеся между собой и что-то громко выкрикивающие. Заметив в толпе знакомые лица, мы стали протискиваться к ним. Хотя протискиваться и не приходилось — завидев нас, лисы мгновенно расступались. А некоторые даже норовили до меня дотронуться. Так и ощущала себя местной достопримечательностью, которую все гладят наудачу.　

— Алиса-а! — завопил Ян, стоило нам к нему приблизиться.　

С громкими воплями он бросился навстречу и крепко меня обнял. Что-то мне подсказывало, это далеко не последние объятия за этот день.　

Наклонившись, я чмокнула его в чумазую веснушчатую щёку и в этот же момент услышала поблизости голос Адама. Он и Наоми одновременно заключили меня в объятия номер три.

Внезапно наступила тишина. Все разом смолкли и обратили взгляды в ту сторону, где находился дом Танид. Найдя руку Диана, я крепко сжала его пальцы и посмотрела в том же направлении.　

Калитка отворилась, и из двора в сопровождении пяти турьеров вышли Плана и Леонис. Чуть позади шли Сэм и тэта Бертина.　

Идя сюда, я думала, что морально готова их увидеть. Но, как оказалось — нет. Глядя на тэту, ощутила, как болезненно сжимается сердце. Была уверена, что не стану её жалеть, но ошиблась и в этом. Возможно, после всего она должна была вызывать неприязнь, но вместо этого я ей сочувствовала. Да, тэта совершила много ошибок, но разве я имею право её судить? Женщину, которая из-за любви к чужому ребёнку пошла на преступление. Не имея своих детей, так привязалась к воспитаннице, что была готова ради неё на всё.　

Как только процессия ступила на дорогу, стоящие на обочине лисы громко закричали.　

— Изгоняем! — сотряс воздух дружный возглас. — Изгоняем! Изгоняем! Изгоняем! — Изгоняем! — с энтузиазмом вторил стоящий рядом Ян.　

Я молчала и только крепче сжимала руку Диана.　

Всегда гордая и самоуверенная, сейчас Плана выглядела раздавленной. Она шла под руку с Леонисом, который в отличие от жены, держался спокойно и уверено.　

— У них будет возможность исправиться, — шепнул Диан, словно подсмотрев мои невесёлые мысли. — После тюрьмы им предоставят возможность реабилитироваться, сослав в дальние деревни. Если не сломаются и осознают собственные прегрешения, сумеют начать новую жизнь.　

Это внушало оптимизм.

Может я и форменная дура, но ненавидеть Танид не могу. Глядя на Плану, так и вижу маленького недолюбленного ребёнка, спрятавшегося глубоко внутри. И теперь, когда знаю, откуда в её сердце взялась такая зависть и злоба, могу её понять.

Не оправдать, не принять поступков, но понять.　

Когда идущие под конвоем лисы поравнялись с нами, Плана внезапно остановилась и, подняв голову, посмотрела прямо на меня. До этого безразличные, её глаза заблестели. В них отразилась вся палитра негативных чувств — ненависть, злость, отчаяние и снова…зависть.　

Проследив за её взглядом, Леонис виновато втянул голову в плечи и потянул жену за собой.　

Теперь только время покажет, кто одержит верх — Плана или её внутренняя тьма. Поэтому и считаю, что при любых обстоятельствах нужно смотреть на жизнь с оптимизмом. Стоит дать волю негативу — разрастётся и сожрёт.　

На тэту Бертину я больше не смотрела. Сконцентрировалась на Сэме — единственном, к кому не питала никаких чувств. В отличие от остальных, этот поступил действительно мерзко. Предать тех, кто хорошо к тебе относился ради денег… что может быть хуже?　

Саму церемонию изгнания я представляла несколько иначе, но была рада, что она не заняла много времени. Когда Танид и остальные завершили шествие по дороге, жители деревни ещё раз прокричали слова об изгнании, и на этом всё закончилось.　

Сразу после того, как изгнанные в сопровождении турьеров покинули деревню, к нам с Дианом подошли супруги Рин. Надо же…об этих двоих я уже успела забыть.　

Лили, непрестанно утирая глаза беленьким платочком, просила прощения. Признала, что они с мужем были готовы меня подставить, подсыпав в нурин яд. И не сделали это лишь потому, что их предупредила тэта Бертина.　

Только сейчас я вспомнила, что именно тэта зашла на кухню кафе в тот момент, когда мы разговаривали с Дианом. Видимо, тогда она и услышала, что мы знаем о планах Рин и собираемся поймать их с поличным.

Когда толпа стала расходиться, наша неизменная компания отправилась в кафе. Хотя, почему неизменная? Учитывая отсутствие Сэма и присутствие Кэти, очень даже обновлённая. К слову, кузина не переставала меня удивлять. Она стала более сдержанной, не истерила по поводу и без повода и не отходила от Виатора. На изгнание родителей она отреагировала своеобразно — то есть, никак. Спокойно наблюдала за всей церемонией, и на её лице не дрогнул ни единый мускул.　

Стоило мне сделать попытку её поддержать, как Кэти возразила:　

— Маму всегда интересовала только она сама, а папа во всём ей потакал. Мои желания никого не волновали, и я рада, что, наконец, могу быть свободной. Все мы получаем то, что заслуживаем.　

За такой небольшой промежуток времени двоюродная сестрёнка, действительно, изменилась. Должно быть, она просто повзрослела.　

В кафе творилось что-то невообразимое. В большом зале был накрыт огромный стол, рассчитанный на тридцать персон. Как оказалось, праздновать мои друзья собрались с большим размахом и блюд наготовили не меньше, чем на самый важный праздник. Утка в апельсиновой глазури, запечённая с розмарином рыба, сочное мясо, многообразие овощных гарниров — запахи обрушились на меня подобно цунами.