Лицо Планы вновь исказилось в гримасе злобы:　

— Даже после того как твоя мамочка наплевала на все законы и вышла замуж за рыжего, родители от неё не отвернулись. Хотя вся деревня считала её отверженной, они втайне продолжали ей помогать. Я заключила выгодный брак с высшим лисом, всегда следовала правилам, вела себя как настоящая мими и всё равно оставалась на вторых ролях. После всего этого они не оставили мне ни туйе! Посчитали, что наследства Леониса для нашей семьи будет достаточно, а Дэлии и Олдерну материальная поддержка нужнее.　

Глядя на Плану, я не могла определить, кто из нас находится в большем бешенстве. Незаметно для них с Бертиной, я снова и снова делала попытки подняться, но по-прежнему ничего не получалось. Мне не оставалось ничего другого, кроме как сидеть и, стиснув зубы, слушать.　

По крайней мере, один плюс в этой ситуации был — я, наконец, получила возможность узнать правду. Судя по поведению лисиц, меня ждало много интересно, и я надеялась, что кто-нибудь из них заговорит о событиях, положивших начало войне.

И Плана заговорила.　

Она не без удовольствия рассказала о том, что передала информацию о времени переговоров тогдашнему мэру Тамаринда. Предположения Диана оказались верными — именно мэр спровоцировал стычку между волками и лисами, боясь союза двуликих. Правда, он не рассчитал, что это приобретёт такие масштабы, и в итоге сам потерял власть.　

— Дэлия всегда была излишне доверчивой. Даже наивной. Жалела меня…как будто я нуждалась в её жалости! Пришла ко мне в день переговоров и попросила позаботиться о тебе, если с ней что-нибудь случится, — Плана криво усмехнулась, — О, я-то знала, что случится обязательно. А ты…ты подвернулась как раз кстати. Настоящая удача.　

Я начинала думать, что ещё немного, и просто взорвусь от переизбытка кипящих внутри эмоций. Хотелось сорваться с места и, обратившись лисой, когтями и зубами вцепиться в блондинку. Она прекрасно понимала моё состояние и оттого издевалась ещё больше — намеренно злила и выводила из себя.　

Я постаралась успокоиться и глубоко вдохнула. Закрыв глаза, отрешилась от ситуации и мысленно сосчитала до пяти. Выдохнула.　

Стало немного легче.　

Сейчас не тот момент, когда можно давать волю чувствам. Нужно собраться и найти выход из этой ситуации. А для начала понять, чего Плана вообще добивается. Первым предположением, приходящим на ум, являлась свадьба с Виатором. Но это маловероятно. Она сама сказала, что такой дар, как у меня, жалко жертвовать чужому источнику.　

— Сегодня я заберу то, что принадлежит мне по праву, — произнесла Плана, глядя мне прямо в глаза — Ни Дэлия, ни ты этого не заслуживаете!　

Значит, дело в этом? Она хочет получить благословение?　

Что за нелепость…разве его можно передать и тем более отобрать силой?

Помимо этого я лихорадочно размышляла над словами Планы о том, что я стала для неё удачей. Мне казалось, это связано с той самой тайной, о которой говорил Нейл.　

В памяти вспыли все недомолвки и обрывки фраз, лицо старшего Вилир, когда он упоминал о каком-то горе Леониса и Планы. Застолье в доме Танид.　

Страницы дневника, размытые дождём.　

А в завершение — один из пунктов о жизни высших, который когда-то поверг меня в шок.　

Рождение мёртвого ребёнка у высших лисов приравнивается к немилости Покровительницы, и за это могут изгнать.　

Господи…неужели мне нужно было оказаться в настолько стрессовой ситуации, чтобы сложить дважды два и додуматься до элементарных вещей? Всё это время правда лежала на поверхности, а я её не замечала.　

Я долгое время задавалась вопросом, почему все жители деревни искренне считают меня дочерью Танид, и не находила ответа.　

Теперь и этот кусочек головоломки занял своё место.　

Плана ждала ребёнка, и, естественно, вся деревня видела её беременной. Когда малыш родился мёртвым, они с Леонисом испугались изгнания и стали отчаянно искать выход из положения, в котором оказались. Как раз в то время появился шанс избавиться от Дэлии с Олдерном и тем самым решить сразу несколько проблем. После их смерти тогдашний турьер помог оформить нужные документы и обставил всё так, словно я — дочь Планы и Леониса, а ребёнок Дэлии и Олдерна погиб. Вероятно, тэта Бертина сыграла в этом обмане не последнюю роль.　

— Пора привести тебя в порядок, — неожиданно Плана поднялась с места и, приблизившись, велела — Встань.　

Не успела я подумать о том, что даже при желании не смогла бы этого сделать, как оказалась на ногах.

— Отвар действует, — удовлетворённо констатировала блондинка и тут же велела. — Иди с тэтой Бертиной.　

Хотела воспротивиться, но тело вновь предало, и я послушно пошла к выходу.　

Это было самое кошмарное, что мне доводилось испытывать.　

Сознание словно разделилось надвое. Та я, которая была настоящей, отчаянно сопротивлялась, кричала и отказывалась повиноваться, а другая слепо исполняла указания.　

Как так?!　

Плана проводила нас до выхода и дала тате последние указания:　

— Действия отвара должно хватить на всю церемонию, но лучше не рисковать. Поторопимся и начнём раньше. Если встретите кого-то по дороге, вели ей сказать, что всё в порядке.　

Бертина кивнула, и мы вышли из дома. На улице накрапывал мелкий дождь, а серое небо казалось мрачным и беспросветным. Идя по дороге, я смотрела на то, как последние листки срываются с мокрых ветвей и, подчиняясь ветру, несутся куда-то прочь. Я и сама была похожа на этот листок — потерянный и абсолютно беспомощный.　

Не могла управлять даже собственным лицом. Наверное, только присмотревшись, можно было различить в моих глазах проблески чувств. Я ощущала себя марионеткой. Куклой.　

Где-то в глубинах сознания возникла догадка о назначении так называемого чая. Когда-то тэта Бертина упоминала о том, что существует отвар, способный заставить мими подчиниться воле родителей и дать согласие на свадьбе. Позже я искала о нём информацию и обнаружила, что к специальному сбору трав добавляется капля магии — сложной, запрещённой, ломающей волю. Видимо, у Планы имелся хороший знакомый среди магов.

Следующие события я наблюдала словно в тумане. Разум окончательно помутился, а чувства притупились. Насколько мне удалось понять, по дороге нам никто не встретился.　

Следующий кадр — лисьи бани.　

Сторож что-то спросил и вопросительно на меня посмотрел. Ему ответила тэта Бертина, и, разулыбавшись, лис пропустил нас внутрь. Войдя, тэта протянула позвякивающий мешочек банщице.　

Кажется, на меня выливались потоки горячей воды. Пахло душистыми маслами, которые кто-то втирал мне в кожу. Затем ловкие пальцы перебирали волосы, складывая их в причёску. На меня надели простое белое платье, достающее до пола. Повязали широкий пояс и украсили шею длинными красными бусами. Запястье — тоненькой, такой же красной нитью.　

— Прости, Лисанна, — негромко проговорила тэта Бертина, опустив глаза в пол. — Я не могу по-другому. Не думала, что придётся делать с тобой такое, но Ланочка для меня важней. Она ведь не всегда была такой…с самого рождения я забочусь о ней и люблю как родную. Своих-то детей у меня нет. Понимаю, что душа у неё почернела, и продолжаю любить…всё для неё сделаю.　

— Прости, — вновь с тоской проговорила тэта, и в её глазах блеснули слёзы. — Знаю, я поступаю ужасно. Даже хуже, чем она. Но…　

Договорить Бертине не дала внезапно открывшаяся дверь. На пороге появился Сэм, своей грузной фигурой занявший весь дверной проём.　

— Мими Плана велела поторопиться, — произнёс он, едва скользнув по мне взглядом.　

То, что во всём этом оказался замешан ещё и лис, помогающий в кафе, ничуть меня не удивило. Кажется, я вообще утратила способность удивляться.　

Тата Бертина судорожно вздохнула и мягко подтолкнула меня к выходу.

Рецепт 28. Лучшее оружие и речной трамвайчик

В Доме Покровительницы царил полумрак. Подрагивало пламя свечей, расставленных замкнутым кругом в центре зала. Терпкий запах благовоний напитал густой воздух, заполнив каждую его частицу.