К разряду таких относился и дед Грид. Это был старый, низенький лис, к своим почтенным годам не утративший оптимизма и чувства юмора. Он предпочитал исключительно чёрный чай с одной ложечкой сахара. Стоило положить хоть на грамм больше или меньше — дед морщился и требовал, чтобы ему принесли новую порцию. Мы все подтрунивали над Адамом, который долгое время не мог угодить рыжему привереде.　

Приходила к нам и милая семья — взрослая лиса вместе с одиннадцатилетней дочуркой. Основные блюда они каждый раз заказывали разные, а вот десерт оставался неизменным — тот самый брусничный пирог. Девочка вызывала у меня особенно трепетные чувства — тоже наполовину сирота.　

Недавно я стала понимать, что до некоторых пор деревня переживала определённые трудности. Вернее сказать, понимать начала лишь после того, как мне на это указал Адам.　

— С твоим появлением здесь, всё изменилось, — заметил лис, готовя капучино для очередного любителя кофе. — После войны жизнь долго не могла войти в привычное русло. Мы словно застряли на одном месте. Но открылось кафе, и энергия забила ключом. Ты, наверное, не замечаешь, но за это недолгое время многие лисы стали на тебя равняться. Да и источник тебя почувствовал. Помяни моё слово, раз Покровительница тебе благоволит, значит, заживём ещё лучше! При Плане с Леонисом такого ждать не приходилось…　

Слышать подобное было, конечно, приятно. Хотя и странно. Я совсем не привыкла чувствовать себя какой-то особенной, поэтому в тот момент слова Адама несколько смутили. Как бы то ни было, я оставалась верна одному из своих главных принципов — всегда быть самой собой. Каким бы ты ни был, нужно принимать себя таким, какой есть, в то же время стремясь стать лучше.

В кафе захаживала и семья Руфа. Жена пасечника заметно поправилась, и теперь я не сомневалась, что у неё родится двойня — как и предсказывала ичши.　

К слову об этом. Зимы я ждала с большим нетерпением, а особенно — третьей чреды. Хорошо, если слова цыганки действительно окажутся пророческими, и к этому времени всё окончательно наладится.　

Иногда, сидя вечерами на полюбившемся чердачке, я раздумывала над предложением Виатора. И чем больше думала, тем больше понимала, что вряд ли на него соглашусь. В этом случае скорее предпочту быть рассудительной эгоисткой, чем жалостливой альтруисткой.　

Когда я рассказала о предложении Виатора Диану, у того нервно задёргался глаз, и турьер объявил, что если надумаю согласиться, то он лично посадит меня под замок. Во избежание. После мне пришлось целый час выслушивать лекцию о наглости некоторых «белобрысых морд». Одним словом, своё мнение по этому поводу типчик выразил предельно ясно.　

Вдобавок ко всему, стоило мне начать всерьёз задумываться о фиктивном браке, как в памяти всплывали его слова:　

«Если когда-нибудь тебе в голову придёт глупая мысль, выйти замуж за кого-то другого — просто вспомни этот момент».　

И я вспоминала.　

А, вспоминая, понимала, что не смогу жить с кем-то другим. Пускай даже формально. Выйти замуж за Виатора, значит, уехать из деревни, бросить на полгода кафе и на этот же срок расстаться с Дианом. А к такому я не готова.

Сам турьер вёл себя так, что становилось понятно — у него есть конкретный план. Со мной он пока не делился, но я догадывалась, что типчик не прочь прибегнуть к шантажу — самому простому решению проблемы. Всего-то прижать Плану с Леонисом к стенке, сказав, что вся деревня узнает об их обмане, если не отдадут Кэти Виатору. Я сама думала о том же, но, судя по всему, Диан считал информацию о моём удочерении недостаточной. И пытался отыскать ещё какие-то сведения.　

— Два супа и один горшочек, — объявила Наоми, нанизывая записку на специальную шпажку. — Клиент за шестым столиком уже десять минут ждёт свой пирог.　

Присыпав десерт сахарной пудрой, я поставила его на стойку. Наоми тут же забрала заказ и поспешила в зал. Сегодня я совмещала работу официантки с работой на кухне. Сложно, но возможно. А за приготовлениями десертов душа вообще отдыхает. Это как медитация — сладкая и очень приятная. Намного лучше, чем днями просиживать в Доме Покровительницы.　

После обеда я сняла передник, дала некоторые указания Наоми и, обув резиновые сапожки, вышла на улицу. Идущий дождь был мелким и противным — типичная лягушачья радость.　

Бр-р-р…　

Перепрыгивая через лужи и стараясь не запачкаться брызгами, я направилась к дому Диана. Сегодня, наконец, настал тот день, когда Нейл соизволил согласиться на разговор. Всё последнее время Виатор никак не мог устроить нашу встречу, ссылаясь на то, что у отца появились дела, и он постоянно пропадает в городе. Когда я расспросила об этом Диана, выяснилось, что лис не соврал. Возникло подозрение, что Нейл не тратит времени даром и пытается что-то раскопать о событиях, положивших начало войне. Не соврал Виатор и здесь, когда говорил, что и по этой причине они приехали к нам в деревню.　

Дверь в дом оказалась не заперта, и, войдя внутрь, я обнаружила, что все уже в сборе. Лисы и господин маг расположились в гостиной и негромко между собой переговаривались. Стоило войти, как разговор прервался, и они переключили своё внимание на меня.

— Располагайся, — кивнул Нейл, указывая на свободное кресло.　

Возникло ощущение, что в этом доме хозяин не Диан, а он.　

Сев на предложенное место, я положила руки на колени и непроизвольно выпрямила спину. Когда нервничаю, всегда машинально слежу за осанкой — давняя привычка, помогающая казаться увереннее, чем есть на самом деле.　

Нейл скользнул по мне долгим испытывающим взглядом:　

— Итак, ты хотела со мной поговорить. Внимательно слушаю.　

Сколько раз я репетировала то, что скажу в этот момент, сколько раз обдумывала вопросы, которые хотела задать, но всё оказалось тщетным. Все заготовленные фразы разом выветрились, а вот волнение усилились. Нейл был умудрённым опытом, самодостаточным лисом, производящим подавляющее впечатление. Он держался спокойно и уверенно, и хотя обладал средней комплекцией, имел довольно внушительный вид.　

— Мне необходимо узнать подробности конфликта между волками и лисами, — негромко кашлянув, произнесла я. — А если точнее, то в большей степени интересует информация о моих настоящих родителях и семье Блэк. Волки считают их предателями, хотя я уверена, что это не так.　

— Не так, — мгновенно согласился Нейл. — Долгое время я пытался понять, что произошло в тот далёкий день, и лишь недавно что-то начало прояснятся. Мы с твоими родителями, Лисанна, никогда не делали ничего такого, что могло развязать войну. Не делали этого и Блэки, хотя до определённого времени я считал иначе. О том, на какое время назначены переговоры, знали только вышеупомянутые семьи. Накануне этого события мы с Олдерном обсуждали детали, и тогда мне показалось, что за дверью раздался шорох. В тот момент я не придал этому значения, и только после случившегося в лесу понял, что нас подслушивали. Хотя мы всячески старались себя обезопасить и соблюдали осторожность, сохранить информацию в тайне не удалось.　

— Кто? — не отводя взгляда, спросила самое главное.

— Пока это не больше, чем подозрения, — уклонился от прямого ответа лис. — Завтра мы с турьером Кроссом собираемся в город, чтобы найти в архиве кое-какие бумаги.　

Неожиданно в разговор вмешался Виатор:　

— Не просто бумаги, а завещание, которое оставили твои покойные бабушка с дедушкой. Дело в том, что они оба умерли вскоре после того, как Дэлия вышла замуж. Отношения с младшей дочерью в то время были, естественно, далеко не лучшими, а вот со старшей наоборот. Согласно завещанию, которое предоставил тогдашний турьер, все сбережения и дом переходили в полное владение Леонису и Плане. Дэлии не досталось ни гроша.　

— И это странно, — снова взял слово Нейл. — Сначала мне казалось это логичным, но сейчас есть основания полагать, что найденное завещание — подделка. Турьер, живший при деревне в то время, находился на побегушках у Планы. И если он с лёгкостью помог ей с удочерением, закрыв глаза на мё — лис внезапно запнулся, но тут же продолжил, — значит, ему ничего не стоило оказать ей услугу и с завещанием.