Если выделить суть, то благословлённая — это та, которой Покровительницей от рождения дана особенная сила. Все высшие подпитывают находящиеся при деревнях источники. Причём делают это только женатые пары. Дэлия, в отличие от них, могла его подпитывать, будучи незамужней и при этом спокойно справлялась с обязанностями в одиночку. Благословлённые — довольно редкое явление, и рождаться ими могут только девочки.　

Короче говоря, Дэлия была фактически жизнью деревни. И до некоторых пор — всеобщей любимицей. Наверное поэтому, несмотря ни на что, её не изгнали и даже позволили открыть кафе. Жаль, что оно просуществовало так недолго…　

Теперь желание возобновить его работу до того возросло, что сил терпеть попросту не было. После всего что узнала, это стало для меня не только воплощением мечты, но и делом принципа.　

До открытия оставались считанные дни, и вслед за этим меня ждала встреча с Виатором. К этому событию я морально подготовилась уже давно и собиралась следовать ранее намеченному плану.

Сначала открытие, потом разговор с женихом, а дальше действовать по ситуации. В качестве сто процентных союзников — Диан, Адам и Наоми. С горем пополам — Кэти и тэта Бертина. В последних двух я была уверена не на сто процентов. В кузине, потому что она слишком много времени проводила с Иланой, а в тате… просто предосторожность. Маленький червячок сомнения по-прежнему грыз и кусался.　

Вернувшись в деревню, я первым делом осмотрела кафе. Работники постарались на славу, и всё вокруг искрилось чистотой. Днём ранее Наоми расклеила по всей деревне листовки с информацией об открытии. Мы планировали устроить целый праздник и раздавать еду бесплатно. Звёздами меню первого дня должны были стать яблочный штрудель с ванильным мороженым и эстонский мульгикапсад, который я переименовала в «осенний дар». Внизу значилась приписка — перловка со свининой.

Думаю, лисы оценят.　

Кроме этого в меню входили различные виды чая, кофе, тамариндовая наливка и глинтвейн. Из блюд — заварные пирожные, медовик и курочка на подушке из поленты.　

А в качестве бонуса всем посетителям предлагалась десятипроцентная скидка на следующее посещение.　

Такая мини-завлекалочка.　

В очередной раз обдумывая всё это, сидя на чердаке, я ужасно волновалась и грызла кончик ручки. Мысленно поминала добрым словом составителя любимой методики. Умение выделять главное и раскладывать всё полочкам, пригодилось как никогда.　

В последнее время навалилось столько всего, что голова шла кругом. И самое утомительное — важными являлись все проблемы одновременно. Что открытие кафе, что тайны прошлого, что потенциальное замужество.　

Рядом со мной на столике стояла чашка горячего эспрессо. Двойного. Этой ночью о сне можно было не мечтать. Я, наконец, собралась и намеревалась покончить с чтением дневника.　

М-да. Не прошло и полгода.　

В общем и целом мне было известно, о чём в нём говорится, но я надеялась, что обнаружу какие-то упущенные детали.　

Вчера я остановилась на записи об открытии кафе. Дэлия писала о тех же хлопотах и переживаниях, в которые была погружена я сама. На большинстве страниц присутствовала и пара-тройка неизменных рецептов. Просматривая их, я не уставала поражаться многообразию знаний своей…мамы.　

Да, всё-таки произносить это слово, пусть даже мысленно, было очень непривычно. И странно.

Личные переживания переплетались с кулинарными хитростями и тонкостями кондитерского искусства. Выпечке и десертам в дневнике отводилась особая роль. Судя по предпочтениям Дэлии и моим собственным, все лисы — ужасные сладкоежки. Или это у нас семейное.　

Из значимых фактов периодически попадались записи о переговорах с волками. Но они упоминались кратко и вскользь. Видимо, Дэлия боялась писать об этом даже в личном дневнике.　

В немногочисленных строках говорилось о том, что Олдерн продолжал поддерживать связь с волками. Он часто ездил на тайные встречи с главой семьи Блэк и через него вёл переговоры с другими высшими. Кроме этого он призывал к миру и лисов. Дэлия неоднократно пыталась повлиять на мнение своей семьи, но те оставались непреклонны, считая всех волков врагами.　

К своему удивлению я обнаружила запись, в которой проскользнула знакомая фамилия. Вилир. Эта семья лисов была одной из немногих, поддержавших точку зрения Олдерна. Они приехали в деревню и, поговорив с ним, решили присоединиться к грядущим переговорам.　

Прочитав об этом, я задумалась.　

Вилир. Семья, к которой принадлежит небезызвестный Виатор.　

Новые подозреваемые.　

Что, если это они — предатели, приведшие на переговоры с волками наёмников?　

К сожалению, пара строк, посвящённых им в дневнике, не могла ни опровергнуть это предположение, ни подтвердить. Дэлия писала об этой семье как о честных, порядочных и верных слову.　

Вот только зачастую именно те, кто кажется честным и порядочным, на деле оказывается полной противоположностью.

К ещё большему сожалению, я убедилась в действенности закона подлости. Предпоследняя запись, сделанная за несколько дней до переговоров, оказалась размыта. Да, это были те самые страницы, которые попали под дождь на озере. Единственная уцелевшая фраза вызвала недоумение и новые вопросы.　

Родился мёртвым — окончание предложения в конце страницы.　

Понять, о ком шла речь, я так и не смогла и решила на этом не зацикливаться.　

Переходя к записи последней, я уже смирилась с тем, что не дождусь никаких ответов. Дневник дал мне многое — позволил окунуться в прошлое, узнать о жизни лисов и, конечно, о кулинарии. Но главное — я знала, что когда-то его держала в руках моя родная мама.　

Моя. Родная. Мама.　

От осознания этого сердце щемило, а на глазах невольно выступали слёзы.　

Никогда не была излишне сентиментальной, но сейчас сдерживалась с трудом.　

На улице начинало светать. Настолько погрузилась в события давно минувших дней, что даже не заметила, как прошла ночь.　

Допив уже третий по счёту эспрессо, я с долей сожаления приступила к чтению последней записи. Она находилась чуть дальше середины дневника. Тетрадь так и не была исписана до конца — Дэлия просто не успела.　

Дорогая моя Писан на…

Прочитав одну единственную строку, я вздрогнула и на несколько мгновений замерла. Не ожидала, что она начнётся именно так.　

Сглотнув возникший в горле ком, заставила себя продолжить.　

Ты спишь е колыбельке. Такая милая и умиротворённая, точно твоего личика коснулась нежная ладонь Покровительницы. Я знаю, что она будет оберегать тебя. Чтобы не случилось, ты останешься в безопасности.

Сегодняшний день решит всё.　

С утра у меня дурное предчувствие. Не знаю, откуда оно взялось, но интуиции доверяю. Этим вечером непременно что-то случится. Не знаю, что именно, но Оно произойдёт.　

Я не боюсь ни за себя, ни за мужа. Тот год, что мы прожили вместе, был самым счастливым в моей жизни. А последний месяц — когда у нас появилась ты — лучшим, что только могло случиться.　

Милая моя девочка, записывая эти строки, я надеюсь, что когда-нибудь ты их прочитаешь. И если со мной что-то случится — верю, этот дневник обязательно попадёт тебе в руки. Сегодня я передам его тате, чтобы, когда придёт время, она тебе его отдала.　

Но надежда, что предчувствие обманывает, всё же не покидает меня. Возможно, я напрасно боюсь, и всё будет хорошо.　

И я, и папа очень любим тебя, Лисанна. Ты даже не представляешь, каково это — брать тебя на руки, видеть, как на милом личике расцветает радостная улыбка. Как твои большие глазки с удивлением и интересом смотрят на мир.　

Помнишь, музыкальную шкатулку? Сейчас звуки колыбельной заполняют детскую. Она играет для тебя, Лисанна. Для тебя, моя маленькая Алиса…　

Я зажала рот рукой, чтобы не зарыдать в голос. Горячие капли упали на пожелтевшую бумагу. Мне казалось, что я наяву слышу её голос, говорящий со мной.　

Обращение «Алиса» стало последней каплей.　

Даже не верилось, что мама называла меня именно так.