Нет слов. Просто нет слов!　

— А что, если Покровительница не благословит? — я ухватилась за единственную соломинку. — Скажем, посчитает, что двое друг другу не подходят.　

— Такое бывает крайне редко, — покачала головой тэта. — А если говорить точнее, вообще не случалось ни разу. Во всяком случае, я о подобном не слышала.　

Ну и как мне, спрашивается, на всё это реагировать? Бежать из деревни — не вариант. Пытаться договориться с Иланой — бесполезно. Бездействовать? Пожалуй, пока только это и остаётся. Есть надежда на то, что сам Виатор тоже не слишком жаждет на мне жениться, и вместе мы разберёмся с этим недоразумением. Пока в запасе имеется целых два месяца, которые лучше потратить на более полезные вещи, чем бесполезную панику.　

Замуж я не выйду. Точка. И нечего сейчас забивать этим голову.　

— Что насчёт обоняния? — я резко сменила тему, чем вызвала у тэты лёгкое недоумение. — Мой обострившийся нюх и зрение как-то связаны с этим миром и лисами?　

Тата Бертина посмотрела на меня как-то по-новому. Показалось, что в её глазах блеснуло уважение, вызванное моей выдержкой.　

— Вы правы, мими, эти вещи действительно связаны. Попав в Оторию, вы вернулись в родную среду, и лисьи особенности стали более ярко выраженными. Лисов — неважно, высших, или простых — отличает острый нюх, слух и хорошее зрение. Постепенно эти чувства развиваются, но обычно главенствует какое-то одно. У всех лисов из вашей семьи это зрение.　

А вот и ещё одно различие между мной и блондинчиками. Не только цветом волос не в них пошла, но ещё и главным навыком. Нюх у меня обострился гораздо сильнее, нежели зрение. И не сказать, чтобы я от этого расстроилась. Чем меньше общего между мной и членами семьи Танид, тем лучше. Никаких тёплых чувств к ним не питаю. До сих пор в голове не укладывается, что мы близкие родственники. Ничего родного в них не чувствую.　

Дальнейший разговор свернул в стезю инициаций. Тата Бертина рассказала, что для прохождения обряда мне потребуется в течение нескольких недель посещать Дом лисьей Покровительницы. Если упростить всё сказанное, то я должна медитировать там каждый вечер. Медитировать — это, естественно, моя формулировка. Учительница обозвала это «постижением внутренней гармонии второй сущности». Слишком сложно. У буддистов это называется намного проще и понятней.　

В итоге я пришла к выводу, что прибегнуть к этому всё-таки стоит. Со слов тэты, неинициированная лисица может привлечь к себе множество проблем. Начиная гневом Покровительницы и заканчивая сильной болью. Первое не особо волновало, а вот второе заставило насторожиться.　

Медитировать, так медитировать.　

Решили, что начну через пару дней. Сегодня и так слишком сложный день, а завтра я еду в город. Кстати, пока мы говорили, не переставала думать о том, что Плана может нас слышать. Вдруг кроме зрения у неё хорошо развит слух? Поэтому о ближайших планах я предпочла говорить абстрактно, и не вдаваясь в подробности. Так, на всякий случай. А вот съехать решила уже этим вечером. Нечего откладывать. И как только начну зарабатывать, возмещу Плане все расходы до последней копеечки. Не хочу быть ей обязанной хоть в чём-то. На репетиторство тэты Бертины она всё-таки потратилась.　

Наш первый урок (если это можно так назвать) длился не более полутора часов. Как я и предполагала, учительница оказалась не только приятной в общении, но и мудрой лисицей. Она мне искренне импонировала, и, кажется, это было взаимно.　

Пока Плана провожала тэту до выхода, я пошла на кухню, намереваясь сообразить небольшой перекус для работающих в кафе. И нет, совесть не грызла — за еду деньги отдавать блондинам не собиралась. Как и за временное жильё. В конце концов, должны же они хоть как-то возместить мне моральный ущерб. Если бы не их выходка, меня бы здесь вообще не было.　

В хлебнице обнаружилось несколько лепёшек, на полочке — банка излюбленного джема. На скорую руку сделала бутерброды и, завернув их в салфетку, сунула в рюкзак. Туда же отправилась баночка чая. Как оказалось, в доме имелось целых пять его разновидностей, но я остановила выбор на обычном чёрном. Решив, что для трудящихся мужчин такой перекус будет несущественным, нарезала ещё подкопчённое мясо. Кроме него в холодильнике нашлось множество других продуктов, но их трогать не стала.　

Кстати до сих пор непонятно, почему блондины при таком большом выборе давятся перловкой. Наверное, сами готовить не хотят, а Наоми не такой уж спец в кулинарии. Ну, или им просто нравится каша.　

Когда собралась уходить, заметила стоящую в дверях кухни Кэти. Девушка высунулась в гостиную и, убедившись, что Планы поблизости нет, подошла ко мне.　

— Ты хочешь выходить замуж за Виатора? — прямо спросила она.　

О, оказывается, в ней тоже заложен здравый смысл.　

— Нет, не хочу. И более того — не собираюсь.　

— Он мне очень нравится, — неожиданно призналась Кэти, взволнованно на меня посмотрев. — Семья Вилир приезжала к нам в прошлом году, и Виатор, он…такой… такой…необыкновенный. Это я должна выйти за него замуж! Я, а не ты!　

Ох, как сестрёнка-то разнервничалась. Щёчки запылали, глазки засверкали.　

— Кэти, поверь, мне это совершенно неинтересно. Я не планирую выходить замуж и уж тем более за совершенно незнакомого челове…лиса. Скажи, я могу рассчитывать на твою поддержку, когда приедет семья Виатора? Если станем действовать вместе, то каждая из нас добьётся желаемого.　

Девушка недоверчиво на меня покосилась и уточнила:　

— Ты точно говоришь правду?　

Едва сдержала желание закатить глаза и подтвердила:　

— Точно. Сама подумай, как я могу хотеть выйти замуж за того, кого даже ни разу не видела?　

Продолжить разговор нам не дала Плана, чьи шаги раздались в гостиной. С ней разговаривать совершенно не хотелось и, подхватив рюкзак, я выскочила из кухни. У входа мы чуть не столкнулись, и блондинка открыла рот, намереваясь что-то сказать, но меня рядом уже не было.　

Подойдя к кафе, обнаружила, что работнички уже сами устроили себе перерыв. Адам вместе с напарником полулежали на пожелтевшей траве и смотрели на плывущие по небу облака. День выдался тёплым и солнечным, подобным привету из ушедшего лета. В такое время только и сидеть на улице, наслаждаясь прекрасной погодой и свежим воздухом.　

— Пиццу заказывали? — пошутила я, извлекая из рюкзачка прихваченные бутерброды.　

Плюхнулась на землю рядом с ними и поинтересовалась:　

— А Наоми где?　

— Из кухни не вылезает, — усмехнулся Адам, по-лисьи косясь на принесённый перекус. — А что такое пицца?　

Ясно, на трамвае мы не катались.　

— Неважно, — я протянула ему тост с джемом, — угощайся.　

Вскоре к нам присоединилась Наоми, и мы вчетвером принялись уплетать скромный обед. Хотя, если судить по времени, скорее ранний ужин. Второго работника, нанятого Дианом, звали Сэмом. Это был коренастый, довольно крупный лис, лет этак сорока.　

К слову, от тэты Бертины я сегодня узнала, что двуликие живут дольше простых людей и взрослеют несколько по-другому. Жизненный срок составляет около ста пятидесяти лет. До тридцати лисы выглядят на свой возраст, с тридцати до шестидесяти практически не меняются, и только после начинают стареть. Теперь понятно, почему Плана с Леонисом кажутся такими молодыми.　

— Алис, у меня для тебя есть небольшой подарок, — удивил Адам, поднявшись с места.　

Под моим вопросительным взглядом он отошёл за угол кафе и через секунду вернулся, катя рядом велосипед. Не тот, на котором я видела его в прошлый раз, а другой. Тоже старенький, поцарапанный, но зато с хорошо подкаченными колёсами.　

— Оба велика мне когда-то торговец проспорил. Этот всё равно валяется без надобности, а тебе будет привычный мир напоминать.　

Сэм скептически хмыкнул:　

— Без надобности? А ничего, что малышня каждый день дурит тебе голову, прося покататься?　

— На моём покатаются, — отрезал Адам. — А этот дарю Алиске в качестве извинений и начала дружеских отношений.