— Не дам. Я пришел для замены. Вам нужно идти.

— Пожри тебя демоны. — Я почти расстроилась, но быстро взяла себя в руки. — Подожди. Зачем ты здесь? Тут что, тоже небезопасно ночевать? Расставлены ловушки?

— Нет. Хозяин и принц… Они ждут вас. Возьмите халат и тапочки. Там холодно, — посоветовал зомби, ткнув рукой в пол. Окончание предложения он произнес уже моим девичьим голосом.

— А где начало спуска? — забеспокоилась я, точно зная, что, не видя лестницы, вполне могу с нее навернуться.

— Сюда! — Из пола появился Соро. Он протянул мне руку. — Быстрее.

Я схватила тапочки и халат, затем горячую руку главнокомандующего и широко улыбнулась. Выглядывая из ковра наполовину, он был таким решительным и насупленным, что не смогла не заметить:

— Дреб Соро, вы так угрюмы в этот час, что трудно не влюбиться в вас…

— Лучше повторно меня отравите, только так не… издевайтесь, — попросил он. И, помогая мне спуститься, сообщил: — У нас ЧП. Орран в процессе разбора шмеля поранил палец. Некоторое количество масла попало в кровь, и теперь разрастается черным пятном под кожей.

— Похоже на проклятие Тлена, — заметила я с тревогой.

— Проверили. Это не оно.

Меня вели по темному коридору, прорубленному в серой скале с красными жилами. И чем дальше мы шли, тем холоднее становилось.

— Яд? — простучала я зубами.

— Тоже нет. Терпение, сейчас вы все увидите.

Соро толкнул неприметную среди скал, обитую железом дверь.

И я увидела просторное, ярко освещенное помещение, которое использовалось как лаборатория или же как морозильник. Изморозь покрывала все колбы, роторные трубки и столы. Шкафы у стен и вовсе были захвачены льдом, от которого вниз ссыпались мелкие снежинки. Пол медленно и верно расписывал мороз, на потолке нарастали сосульки, в центре холодной идиллии за смотровым столом сидел горячий-горячий парень. Младший принц, одетый лишь в белые брюки и микроскоп-очки, увлеченно ковырялся в разработке поднебесных и выглядел при этом крайне притягательно.

Капли с влажных волос стекали вниз по бритому затылку, оставляя блестящую дорожку на широких плечах, которые раньше и близко не угадывались под тканью костюмов, скатывались на мощные плиты груди, вниз по явно каменному прессу, разделенному на четырнадцать квадратов, стремились под кромку интригующе расстегнутых брюк. К моей досаде, Орран был в белье, так что дальнейшего продвижения капель я не увидела, зато высоко оценила руки младшего Высочества. Рельеф прокачанных мускулов, извилистый рисунок вздувшихся вен и жилы, проявляющиеся при каждом движении. Это были красивые руки с широкими ладонями и длинными пальцами, которые, нежно сжав пинцет и микросверло, что-то отвинчивали в останках шмеля.

Смотрелось потрясающе!

— Хм, леди Каволлада? — вдруг позвали кого-то неизвестного. — Лилли… — А эту леди звали, как меня, причем звали очень даже громко. — Гадина?! — рявкнули в самое ухо, и я очнулась.

Можно было возмутиться, можно было обидеться, но я избрала лучший путь — устыдить негодяя.

— А где, собственно, пятно?

— Так вы его искали? — изумился Соро, словно мой осмотр мог иметь исключительно эстетический характер. А вот и не исключительно.

Не удостоила его ответом, подступила ближе к принцу, коснулась обжигающе горячего плеча. Орран раскалился, как печка. И это пугало не на шутку.

— Ваше Высочество, оторвитесь на минутку, дайте взглянуть на ваши ладони, — потребовала я.

— Секунду, — последовал короткий ответ.

Что-то под пинцетом щелкнуло. В следующее мгновение вверх ударила тонкая струйка маслянистой жидкости, а шмель без посторонней помощи собрался воедино. Оттолкнувшись от стола, перевернулся на брюхо, расправил крылья и поднялся в воздух.

— Соро, лови!

Движение руки, и тонкая струйка собралась в переливающийся бликами черный шарик, а золотая игрушка рассыпалась на составные части.

— Видели? Он сам собирается, как я и говорил! — победно хмыкнул Орран. Вскочил, сорвал с лица и отбросил на стол микроскоп, который так же был пойман магией главнокомандующего и аккуратно перенесен на другой стол, под малую защитную сферу. После чего принц резко обернулся ко мне.

— Лилли, представляешь, меня обвинили в безалаберности. Будто бы я палец поранил. А это не я, это мне, — победно заявил он и гордо выпрямился. Наполнил широкую грудь морозным воздухом, тряхнул головой, разбрызгав прозрачные капли, и вдруг шагнул ближе. — Ну как, нравлюсь?

— Ладони, — потребовала я, продолжая неотрывно смотреть на руки принца. Красив, стервец, но мне совсем не нравится, как с него течет, в прямом смысле слова. Капли воды уже не достигали лепного пресса, а испарялись на уровне сердца.

— А так? — Он двинул бедрами, и расстегнутые брюки медленно поползли вниз.

Оценить белье Высочества мне не позволили. Уверенная рука остановила их падение. Объявившийся рядом Соро тихо рыкнул:

— Прекрати! Мы дали тебе время на работу со шмелем. Теперь дай поработать нам.

— Согласен. Хватит паясничать, Орран! — прозвучал голос советника Волля, и я вздрогнула от его хрипа. Оглянулась.

Королевский Блик был здесь. Впечатанный в лед между шкафами у входной двери! А рядом с ним в неестественных позах застыли барон Нигье и принц-вояка Дарг, которых я в упор не видела, когда вошла.

— Доброй ночи, — поздоровались они.

— Что это?! Как вы…? — воскликнула я, переводя взгляд с Соро на композицию из замерзших первых лиц королевства.

— Это я, — несколько смущенно признался принц, — они мне мешали. Говорили, что нужно поостыть. И я дал им охладиться.

Он отступил к столу, сдвинул в сторону верхнюю пластину с сотней выгравированных рун и нажал на одну из них. В лаборатории стало в разы жарче, а мне в разы холодней. Спрашивать о том, что было бы, прояви я больше упорства, не хотелось. Собственно, приближаться к принцу тоже не хотелось, но я справилась. Решительно подошла, посадила Высочество на стул и взяла его ладони в свои. Беглый осмотр привел меня в легкое недоумение. От подушечки безымянного пальца левой руки вниз по фаланге тянулась тонюсенькая черная линия, на ладони она распустилась круглым, почти симметричным узором переплетающихся лиан и протянулась дальше, к сгибу локтя.

Потерла рисунок, отметила, что он не бледнеет и не краснеет при нажатии на кожу, не разрастается и не вызывает болезненных ощущений у принца. Он просто есть.

— Это метадея, утерянное растение из подземелья темных эльфов. Использовалось для нанесения татуировок… Не ядовито, закрепляется в темноте, вытравливается интенсивным светом в течение двух-трех недель. Повышенная температура тела — это стандартная реакция на вытравливание. Оррана можно было не охлаждать. — В ярко освещенной лаборатории раздалось разом четыре вздоха облегчения. Я подняла на глупого мальчишку взгляд, заметила, как дернулся уголок его губ, и пришла к неутешительному выводу: — Ты это знал.

— Мы наконец-то на «ты», — улыбнулся он и схлопотал по шее. Не сильно, но, надеюсь, обидно.

А потом получил еще раз, только уже слева от собственного брата. Принц-вояка вырвался изо льда и теперь пылал желанием разбить кое-кому лицо, судя по взгляду, до кровавого месива. Нигье ограничился тихим поминанием Грыса. Соро, как в прямом, так и в переносном смысле отошел от греха подальше. Волль, судя по поджатым губам, хотел сказать многое, но силой воли сдержался. Он сбросил с себя ледяные осколки, помог освободиться барону Нигье из холодного плена и медленно пошел на младшее Высочество.

Я помню, как на меня так же шел Соро, и кровь стыла в жилах. Но вот он Волль, Королевский Блик. Лысый, бровастый, хрипящий простуженным голосом, одетый в пижаму и халат, на вид абсолютно не опасный. Но отчего-то все волоски на моем теле встали дыбом, и каждое слово посылает по коже морозную россыпь мурашек.