Рути покачала головой.

– Я почти ничего о них не знаю. Я даже не слышала этих имен, пока мы не увидела их документы.

– Значит, ваша мама никогда о них не упоминала?

– Никогда, – твердо сказала Рути, а Фаун кивнула.

– А как вы нашли бумажники?

– Я ведь уже говорила… Мы решили осмотреть дом – хотели найти хоть что-то, что подсказало бы нам, куда исчезла мама. Ну и…

– Вы точно не звонили в полицию?

– Нет. Я думала об этом, но решила не торопиться. Если бы мама вдруг вернулась, ей бы это не понравилось. Она терпеть не может полицию.

– Умная женщина. – Кендайс снова улыбнулась. – И где же вы нашли бумажники?

Рути на мгновение задумалась.

– В стенному шкафу. Там, за задней стенкой, был тайник… – Рути бросила на Фаун быстрый взгляд, чтобы сестра не вздумала ее поправить.

– Покажите-ка мне этот тайник, – потребовал Кендайс, и Рути, выйдя в прихожую, отворила стенной шкаф. Широкая доска из задней панели по-прежнему стояла прислоненная к стене – там, где девочки ее оставили.

– Если хотите, посмотрите сами, – предложила Рути, протягивая Кендайс фонарик.

– Обязательно посмотрю. – Кендайс опустилась на четвереньки и, щелкнув кнопкой, направила луч света в темное отверстие. Момент был удобный, и Рути быстро огляделась по сторонам в поисках чего-нибудь тяжелого. Она могла бы стукнуть Кендайс по спине или по голове, пока та находилась в столь уязвимой позиции, но, увы – в пределах досягаемости не было ничего, кроме пары зонтов, а они совсем не походили на оружие. Кроме того, Рути понятия не имела, как сильно нужно треснуть человека по голове, чтобы вырубить его наверняка.

– И здесь больше ничего не было? – с подозрением осведомилась Кендайс из шкафа.

– Ничегошеньки! – подтвердила Рути.

Выбравшись обратно в коридор, Кендайс направила луч фонаря ей в лицо.

– Ты, случаем, меня не обманываешь?

– Кендайс, я вам клянусь!.. – Рути приложила руку к сердцу. – Там были только бумажники в пластиковом пакете с застежкой – и больше ничего.

– Эй, а куда подевалась твоя сестра? – внезапно спросила Кендайс, и Рути оглянулась. Фаун действительно куда-то исчезла, хотя она была уверена, что девочка вышла из гостиной следом за ними.

– Понятия не имею, – честно сказала она, и Кендайс издала короткое сердитое шипение.

– Позови ее. Сейчас же!

– Фаун! Ты где?! – крикнула Рути, от души надеясь, что сестре не пришло в голову побежать за помощью. До ближайших соседей было мили две, а машины по этому участку Бикон-хилл-роуд даже днем проезжали исключительно редко. Больная, одетая только в комбинезон и домашние туфли, по пояс в снегу, Фаун могла замерзнуть насмерть, прежде чем добралась бы до соседней фермы.

Потом Рути подумала о маленькой Герти, которая забрела в лес и упала в колодец.

Неужели маленькую Фаун ждет то же самое?

Рути как раз собиралась снова окликнуть сестру, когда по лестнице затопали маленькие ножки, и она вздохнула с облегчением. Фаун спускалась сверху, держа на руках куклу.

– Не смей больше никуда убегать! – рявкнула на нее Кендайс. Ее щеки стали свекольно-красными и блестели от пота. – Я должна постоянно видеть вас обеих. Тебе понятно?

Рути ничего не сказала – только крепко взяла Фаун за руку, пообещав себе, что больше никуда не отпустит ее от себя.

Фаун несколько раз кивнула.

– Я только ходила за одеялом для Мими, – пояснила она, продемонстрировав куклу, завернутую в старое детское одеяло. Она больна, и у нее высокая температура. Мне нужно было дать ей лекарство.

Кендайс выдавила из себя улыбку, но Рути было ясно, что ее терпение начинает иссякать.

– Мне жаль, что твоя куколка больна, – сказала Кендайс, – но… Больше никуда не уходи, о'кей?

– О'кей. – Фаун кивнула, широко улыбаясь. Ее улыбка могла бы растопить айсберг, и Кендайс, похоже, тоже сменила гнев на милость.

– Ладно, проехали… – проговорила она и устало потерла ладонями лицо. – У вас, случайно, не найдется кофе? Я бы выпила чашечку.

– Кофе? – переспросила Рути, не веря своим ушам. Эта психопатка взяла их в заложники, а теперь как ни в чем не бывало требовала кофе. – Наверное, найдется. Я пойду поищу и, заодно, поставлю чайник… – Ах, если бы только ей удалось попасть в кухню раньше Кендайс! Она могла бы позвать на помощь, схватить из буфета кухонный нож…

– Мы пойдем с тобой, – твердо сказала Кендайс и первой двинулась к кухонной двери. – Я не хочу, чтобы ты тоже пропала неизвестно куда.

В кухне она опустилась на стул и некоторое время наблюдала за тем, как Рути насыпает кофе в кофе-машину. Фаун устроилась на своем обычном месте напротив окна. Мими она держала на коленях.

Запустив кофеварку, Рути села рядом сестрой, и Фаун тут же взяла ее за руку. Пальцы у нее были горячими, и Рути подумала, что девочке нужно было бы еще раз дать тайленол.

– Когда у тебя день рождения? – спросила Кендайс, пристально глядя на нее.

– Тринадцатого октября.

Фаун осторожно потянула Рути за руку, направив ее пальцы к одеялу, в которое была завернута кукла, но вместо тряпочного тела Мими Рути почувствовала под тканью что-то твердое.

– И сколько тебе лет?

– Девятнадцать.

Стараясь действовать как можно незаметнее, Рути просунула руку под одеяло и ощупала спрятанный предмет. Ей потребовалась вся ее сила воли, чтобы сохранить на лице бесстрастное выражение.

Револьвер…

Фаун достала оружие из тайника в маминой комнате и завернула в одеяло вместе с куклой. Что ж, теперь, по крайней мере, у них появился шанс.

– Ты очень похожа на свою мать, Рути…

Фаун громко рассмеялась, недоверчиво качая головой.

– Рути совсем не похожа на маму!

– Это потому, что Элис Уошберн ей не мать, – отрезала Кендайс.

Ее слова подействовали на Рути, как удар в грудь. Внутри все перевернулось, дыхание сперло, а свет перед глазами померк, но и сквозь наступившую темноту она видела, что Кендайс О'Рурк пристально наблюдает за выражением лиц своих пленниц.

– Мои настоящие родители – О'Рурки? – проговорила Рути, когда вновь обрела способность видеть и дышать. Она произнесла эти слова с вопросительной интонацией, но на самом деле это был не вопрос, а утверждение. Рути знала правду, знала с той самой минуты, когда увидела женщину из своих снов на фотографии в доме Кендайс.

Бриджит О'Рурк…

С каким-то непонятным спокойствием Рути вспомнила, как в детстве она играла, будто папа и мама ее не настоящие родители. В воображении она представляла себя дочерью какой-то очень богатой пары – короля и королевы из очень далекой тропической страны. Рути мечтала, что когда-нибудь они приедут, чтобы заявить о своих правах – приедут и увезут ее туда, где ей уже не придется убирать за курами, возить навоз или носить платья с чужого плеча. Ее мечты обернулись явью, но она отнюдь не чувствовала себя стоя́щей на пороге новой, прекрасной жизни. Напротив, Рути казалось, будто у нее одним ударом вышибли землю из-под ног.

– Умная девочка, – покачала головой Кендайс.

Фаун под столом схватила Рути за руку, и она вдруг осознала, что крепко сжимает завернутый в одеяло револьвер. Еще минуту назад Рути всерьез сомневалась, сможет ли она выстрелить в живого человека, но сейчас ей хотелось выхватить оружие и разрядить его прямо в лицо Кендайс.

– Это значит, что вы… что вы – моя тетя? – проговорила она. Ничего более умного ей просто не пришло в голову.

– Я… я не понимаю… Какая тетя? Чья? – пролепетала Фаун, с тревогой переводя взгляд с Кендайс на сестру и обратно.

– Разобраться кто здесь кто действительно, гм-м… непросто, – проговорила Кендайс, сочувственно глядя на девочку. – Для этого нам придется вернуться к тем временам, когда мы с Томми были маленькими и жили в этом самом доме. Да-да, – добавила она, заметив недоверие на лице Рути. – Когда Сара Харрисон Ши умерла, эта ферма перешла по наследству к ее племяннице Амелии Ларкин. А мы с Томми – ее правнуки.

Рути машинально кивнула. Эти слова означали, что она тоже дальняя родственница загадочной и безумной Сары Харрисон Ши. Если, конечно, она действительно дочь Томаса О'Рурка…