Насколько Кэтрин помнила карту, именно здесь начиналась ведущая к Чертовым Пальцам туристская тропа. Правда, погода для прогулок не особенно подходила, да и час был поздний, но она решила, что, возможно, скучающие городские подростки решили устроить на холме что-то вроде пикника. А подросткам, насколько знала Кэтрин, ни темнота, ни холод не помеха. Она представила, как они лежат в снегу, передавая друг другу косяк или бутылку, и, глядя в ненастное ночное небо, воображают, будто настала ядерная зима, а они – последние уцелевшие люди. Или что они – заблудившиеся в космосе путешественники, и вокруг нет ничего, кроме сыплющихся бесконечным потоком ледяных осколков далеких звезд.

Примерно так могли бы вести себя и они с Гэри, разумеется, когда были моложе и учились в колледже. Лежать в снегу, держась за руки и представляя, будто они – последние живые люди во вселенной или астронавты, привязанные только друг к другу и ни к чему больше, было и увлекательно, и романтично.

О том, что в лес уходили следы только одного человека, Кэтрин не стала даже задумываться. Мало ли на свете чудаков, любящих мечтать в одиночестве.

Кое-как развернувшись рядом с «блейзером» (ее «ровер» едва не сполз в кювет, но вырвался, натужно ревя мотором), Кэтрин медленно поехала назад к ферме. Приблизившись к повороту на подъездную дорожку, она притормозила, пытаясь высмотреть в темноте какие-то дополнительные подробности, но, несмотря на почти утихший снег и луну, проглянувшую в прорехи темных облаков, ничего интересного не разглядела.

– Я вернусь сюда завтра, – сказала она вслух. Это было разумное, взрослое, правильное решение, и Кэтрин снова тронула машину с места, однако, проехав не больше пятисот ярдов, резко свернула к обочине, выключила фары и заглушила мотор.

«Ну и что ты делаешь, идиотка?..».

Плотнее застегнув куртку, Кэтрин открыла дверцу «ровера» и спрыгнула в глубокий снег. Она постарается потихоньку заглянуть в окна, и если это окажется именно тот дом, который ей нужен, – постучится в дверь. Она скажет, что у нее сломалась машина, что мобильник она забыла дома, а потом попросит позволения воспользоваться телефоном. Кстати… Кэтрин достала мобильник и положила в отделение для перчаток. Она была крайне довольна, что подумала об этой детали: некстати раздавшийся звонок или сигнал о поступившей эс-эм-эм мог ее подвести. Заперев дверцу машины, Кэтрин повернулась и пошла назад – к повороту на подъездную дорожку.

Темнота и тишина окружали ее. Машин на дороге не было, а все прочие звуки тонули в глубоком снегу, как в вате. Сейчас Кэтрин слышала только негромкий свист ветра, скрип снега под ногами, да собственное затрудненное дыхание. Идти было тяжело, ботинки тонули в пушистом, сухом снегу, но она не останавливалась, торопясь подобраться как можно ближе к дому, в котором жили женщина с косой и две девочки с фотографии в альбоме. К дому, в котором Сара Харрисон Ши разбудила свою погибшую дочь.

Когда из темноты выступили чисто выбеленные стены, Кэтрин вздохнула с облегчением. Теперь у нее не оставалось ни малейших сомнений – это был тот самый дом, который она видела на снимках: небольшой, но уютный и функциональный фермерский домик с тремя окнами внизу и тремя – во втором этаже. К парадной двери, расположенной точно посередине фасада, вело небольшое кирпичное крыльцо, а из дымохода поднимался горьковатый дымок.

Сойдя с подъездной дорожки, она двинулась к угловому окну, стараясь держаться подальше от бьющего из него желтоватого света. Адреналин бурлил в жилах, а в висках пульсировала кровь: Кэтрин знала, что вторгаться на чужую территорию и подглядывать в окно – противозаконно, но именно это служило для нее источником приятного возбуждения. Значит, она все еще способна на безумные, безрассудные поступки – совсем как в юности.

Я только загляну разочек – и все, пообещала себе Кэтрин. Почему-то она была уверена, что сразу увидит в окне свою Яичную Королеву, и тогда ей останется только действовать по заранее намеченному плану: постучать в дверь и рассказать свою сказочку о сломавшейся машине. Ее, конечно, впустят, а уж там она найдет способ узнать, действительно ли женщину зовут Элис, а потом незаметно заведет разговор на интересующую ее тему.

Преодолев последние несколько ярдов, Кэтрин прижалась к стене рядом с окном. Выброс адреналина подстегнул ее воображение, поэтому она была практически готова увидеть в комнате Сару, которая сидит в старом кресле-качалке с Герти на коленях… Но зрелище, открывшееся Кэтрин, когда она осторожно заглянула в окно, превзошло ее самые буйные фантазии. Ей даже пришлось зажать себе рот, чтобы не закричать.

В просторной гостиной с облезлым дощатым полом, застеленным простыми вязаными ковриками, она увидела вовсе не Элис. Светловолосая женщина в пуловере цвета слоновой кости сидела напротив топящейся кирпичной печки и держала в руке револьвер, который она поочередно направляла то на вцепившуюся в старую тряпичную куклу девочку в красном комбинезончике и свитере, то на высокую темноволосую девушку с испуганно вытянутым лицом. Девушка часто кивала, видимо, соглашаясь с тем, что́ говорила ей женщина.

Девочка и девушка – должно быть, те самые, которых она видела на фотографии, подумала Кэтрин. Но где же их мать?..

Проворно отпрянув в сторону, она сунула руку в сумочку, чтобы достать телефон и позвонить в Службу спасения, но вспомнила, что оставила мобильник в машине.

– Ч-черт! – негромко прошипела Кэтрин, от волнения прикусив солоноватую кожу перчатки. Первым ее побуждением было как можно скорее вернуться к машине, но она не могла оставить девочек, которым явно грозила опасность. Ей необходимо срочно что-то предпринять!

Потом Кэтрин подумала – теперь она знает, как объяснить цепь совпадений, которые привели ее сюда именно в этот час. И найденная среди вещей книга Сары, и увиденная ею в альбоме фотография старой фермы, и решение отправиться на Бикон-хилл-роуд, принятое почти вопреки здравому смыслу – все было не случайно. Все это должно было произойти, чтобы сейчас она оказалась здесь. Какая-то сила привела ее под окна этого дома, чтобы она – быть может, впервые в жизни – сделала что-то действительно по-настоящему полезное.

Перед мысленным взором Кэтрин стремительно промелькнули дни и недели, которые она провела у постели Остина. Она держала его слабую, с синими прожилками руку, кормила кусочками «Джелло», рассказывала сказки и смешные истории собственного сочинения, но не смогла остановить ужасную болезнь, которая пожирала изнутри его маленькое тело. И точно так же она не сумела спасти Гэри. Ее даже не было рядом, когда он разбился… а ведь окажись Кэтрин на соседнем сиденье, и она, быть может, успела бы сказать ему что-то вроде «Не торопись, притормози. Дорога очень скользкая». И тогда, наверное, все было бы иначе.

Нет, Кэтрин понимала, конечно, что управлять всем, держать события под контролем выше человеческих сил. Иногда непоправимое все же случается, и мы не можем этому помешать.

Но сейчас ей представился шанс что-то изменить.

И она обязана им воспользоваться.

– Наша мама исчезла в ночь с первого на второе января, – сказала Рути. – Она приготовила ужин, уложила мою сестру в постель и заварила чай. В тот день я вернулась домой, гм-м… очень поздно. Мамы уже не было, но я поняла это только утром.

Кендайс кивнула с довольным видом. Девочки начали отвечать, и она спрятала револьвер обратно в кобуру.

– А вы знаете, что с ней случилось? – спросила Фаун, глядя на нее умоляющим взглядом.

– Я не уверена, но у меня есть одна догадка, – ответила Кендайс, в очередной раз проведя рукой по волосам. «Нервное это у нее, что ли?!» – подумала Рути.

– Если вы что-то знаете, скажите нам. Мы…

Кендайс улыбнулась.

– Не волнуйся, Рути, мы найдем вашу маму. Я, во всяком случае, не уйду отсюда, пока не отыщу Элис. Но сначала вы должны рассказать мне все, что вам известно о Томе и Бриджит.