Беккет лишь четко помнил, как он спрашивал совета у Виктора Хорна, как ему распорядиться теми крохами, что остались у него после выплаты долгов. Он продал имение отца, лошадей, земли, оставив себе только лондонский особняк.

Благодаря мудрым советам друга он за шесть лет сумел сохранить и умножить капитал, а Роберт Харлоу не давал ему спуска на ринге и вытаскивал из депрессии.

Кристофер больше не желал осложнений, взял на содержание девушку и, к сожалению, стал законченным циником.

Дамам, что побывали в его постели, он не назначал повторного свидания, предупреждая их об этом заранее. Интрижка, не успев начаться, практически немедленно заканчивалась.

Повеса откровенно предупреждал, что идет навстречу пожеланиям дамы и не будет огорчен, если она передумает.

Самолюбие женщины было задето, и ни одна из тех, что сами искали с ним связь, ни разу не отказывалась от своей затеи, считая, что уж она-то непременно привяжет к себе Беккета.

После бурных ласк Кристофер расставался совершенно хладнокровно; если же неугомонная особа повторяла попытку заманить его, очень быстро выясняла, что ее любовник никогда не вступал дважды в связь с замужней женщиной.

― Мадам, ― насмешливо говорил он своей визави, ― ничего нового вы мне не предложите, все ваши интимные местечки мне известны, кроме того, мне совершенно не льстит мысль, что рога вашего мужа разрастаются только по моей вине.

― Вы подлец, Беккет! Вы негодяй! ― выкрикивала шокированная его жестокостью и оскорбительной откровенностью дама. ― Вы не джентльмен.

― Согласен, но и вас нельзя назвать леди. Мы с вами похожи во всем, только я более честен, я не обманывал вас, также я не обманываю жену, поскольку холост.

― Когда-нибудь вам придется жениться, и тогда вы так же будете ходить с украшениями в виде рогов, ― шипела разъяренная женщина, ― о, как я посмеюсь над вами!

Ярость была понятна, этот мерзавец заставил ее почувствовать себя ничтожеством и шлюхой.

― Не ваша забота ― нравственность моей будущей жены, ― пожал плечами Беккет, поклонился и уходил, оставив на память даме безделушку в виде броши. Иногда это были сережки, кулон или колечко. Изделия имели разную форму, размер, цвет ― от золотисто-желтого до янтарно-коричневого. Их объединяло одно: во все оправы был вставлен цитрин, камень измены и лжи.

Имевшие такие подарки от Беккета женщины ненавидели его и боялись, что он выдаст их тайну, и молва дойдет до супруга. Напрасно, он был слишком брезглив, чтобы позволить себе обсуждать с обманутыми мужьями, часть которых он знал, подобные темы.

Он не искал обременительных связей, к распутству его толкала скука и извращенное любопытство. Он заключил сам с собой пари, что не встретит ни одной порядочной замужней женщины.

Со временем он нарастил толстую шкуру и стал законченным циником. Они, только так он думал о тех, кто побывал в его объятиях, были развратнее проституток. Что им не хватает? Те женщины зарабатывают себе на жизнь, а эти нарядно и модно одеты. Сыты, украшены мехами и драгоценностями, могут купить все блага цивилизации. Чего они ищут? Ради развлечения изменяют мужьям, благодаря которым, кстати сказать, все имеют.

Возможно, поэтому он и не помышлял о женитьбе, опасаясь оказаться в компании обманутых мужчин.

Кристофер не чурался общения тех джентльменов, с женами которых у него была интрижка. Он пожимал руки, шутил, обсуждал сделки, заключал пари, словом вел привычную светскую жизнь, единственное ― никогда не подсмеивался над бедолагами, но и не жалел их.

К чему?

Каждый из подобных джентльменов выбирал себе пару, сообразуясь со своим представлением о семье.

Леди должна была отвечать требованиям общества, музицировать, петь, вышивать, танцевать и уметь развлечь гостей. Если она была хороша собой, к тому же богата, будучи невестой, цена ее возрастала.

Соответственно, мужчина демонстрировал выбранный товар, навешивая украшения, и, кутая в дорогие тряпки прелестное тело жены, ничуть не заботился о привязанности.

Беккет сделал для себя определенные выводы. Любовь, он считал, бывает к лошадям, собакам, спорту, к родственникам по крови, естественно не ко всем. Как она может появиться между двумя разными, совершенно чужими людьми, которых связывает только слово? Глупость! Привязанность, чувство долга, влечение ― это еще куда ни шло! Супруги мирились с недостатками, капризами, а когда становились немощными, жалели вторую половину. Понятно, что их связывало чувство долга, обеты, но не любовь!

Он не делился со своими мыслями даже с друзьями, жил, сообразуясь со своим восприятием мира, подчинялся условностям света и не испытывал никаких угрызений совести. Кристофер анализировал циничным своим умом окружающую его действительность, принимал ее и ни в коем случае не собирался потрясать устои революционными идеями о переустройстве мира.

Он завел себе содержанку, поскольку ему прискучили сцены обиженных дам, с тем же успехом содержал свой выезд и был благодушен.

Он искренно любил свою тетушку Алису и ее дочь Луизу, опекал их. Эту любовь он признавал и оберегал. Это была его стая по крови, и он защищал их, как мог, тем более что больше родни ни у него, ни у них не было.

Он был уверен, что его кузина Луиза не станет изменять мужу, она была слишком честна и откровенна. Кристофер верил, что в его семье только он один нес грех распутства.

С возрастом его взгляды несколько поменялись, он чаще стал замечать замужних женщин, не интересующихся посторонними мужчинами. Возможно, эти милые дамы уважали себя больше, нежели те, с кем он столкнулся в юности.

Откровения Луизы относительно его славы в обществе покоробили Беккета. Он надеялся, что все похождения его в юные годы канули в Лету, но оказалось, что память у людей долгая.

― Н-да, что и говорить, веселенькая ожидает меня жизнь, надумай я сегодня жениться! Вокруг меня немедленно образуется пустота, ― пробормотал Беккет, приступая к прерванной работе.

16

Глава 16. Прием у Луизы

Спустившись в гостиную за пять минут до прибытия визитеров, Луиза наткнулась на Кристофера.

― Что ты здесь делаешь? ― буквально взвизгнула девушка. ― Ты же обещал!

― Я обещал не свалиться как снег на голову, ― усмехнулся Беккет, наблюдая за сердитой сестрой, ― а принять в собственном доме гостей ― долг хозяина, ты не находишь? И где твои манеры, Луиза? Ты не пожелала мне доброго утра.

― Крис, ты мерзкий любопытный старик! ― в негодовании воскликнула девушка, игнорируя его замечание. Луиза сердито уселась на диванчик, обитый парчой, и принялась бессмысленно перекладывать альбомы с рисунками и журналы, разложенные для развлечения гостей.

― Что ты, дорогая кузина, не такой я и дряхлый, мне всего-то двадцать девять, ― засмеялся Беккет.

― Не напоминай мне, я и так это знаю, ― проворчала Луиза, немного дуясь, но вскоре заулыбалась.

Одет он был как на торжественный прием: белая нижняя рубаха, бежевый жилет и темно-коричневый сюртук, а также брюки песочного цвета вместе выглядели буднично, но элегантно. Кузен не носил драгоценностей, лишь булавка с золотистым топазом украшала галстук, да оставшийся на память от предков перстень в два карата с рубином, который он не снимал.

Луиза машинально поправила жемчужные бусы и серебряный браслет, взглянула на себя в зеркало, что стояло напротив окон, дополнительно создавая в гостиной иллюзию объема света. Волосы она едва заколола на затылке, и они свободно падали на плечи, опускаясь на спину.

Платье персикового цвета из крепдешина, украшенное по вороту кружевом, сшито было по последней моде ― с рукавами до локтя и на кокетке.

Выглядела Луиза замечательно, зеркало подтвердило ее удачный выбор наряда, и барышня решила простить кузена.

Дворецкий объявил о визите сэра Джона Барри и его дочери мисс Дороти.

Молодая статная девушка была довольно привлекательна, одета в платье голубого шелка с бледно-желтым рисунком в виде разбросанных цветов, волосы были уложены буклями вокруг лица, и по вискам спускались два кокетливых локона до плеч, а губы были подкрашены.