Я вышла на балкон. Ветра не было, но приятная прохлада немного улучшила мое настроение. Зато донесшийся до меня разговор чуть его не испортил. Но потом я поняла, что на балконе Оден с кем-то из своих коллег: разговор шел на исключительно «некромантские» темы. Признаться, правила вскрытия свежих трупов меня не особо интересовали, но показываться на глаза тоже не стоило. Хорошо, что балкон такой огромный и сразу меня никто не заметил. Поэтому я постаралась затаиться за колонной недалеко от входа, надеясь, что второй некромант скоро свалит восвояси.

— Я слышал, что ты женился? — неожиданно сказал собеседник Одена.

— Меня, знаешь ли, король женил. Потому, Ферлес, будешь выкаблучиваться, и тебя женят, — парировал мой любезный муж.

— Не вариант. Я свою женушку мигом упокою, десять лет траура. А надумают женить — и со следующей сделаю то же самое, — шутливо ответил этот Ферлес. — А ты почему свою женушку не упокоил? Слышал, что она там только что устроила настоящее представление, рассказывая, какой ты плохой. Теперь все дамы обсуждают, что ты то ли фетишист, то ли тиран, то ли все вместе взятое.

— Что, правда? — рассмеялся Оден. — Ну, ее попробуй убей. Нет, можно, конечно. Но она, считай первый маг огня в королевстве. Убей я ее, то так просто не отделаюсь. Хотя, признаться, иногда очень хочется. Немного издеваюсь, по мере сил, так что тирана заслужил. А вот фетишистом за что назвали — даже предположить не могу.

— Я тоже не знаю... Вроде бы не замечал ничего эдакого за тобой. Интересно, что ты там такое в постели вытворяешь?

— О нет, это оставим при себе. Да и неужели Огненная говорила о нашей постели?

— Нет. Но когда Лизбет... Лизбет — это моя предыдущая любовница. Так вот, когда твою женушку об этом спросили, то она едва не расплакалась. Оден, честно, мне без разницы, что ты там делаешь с ней морально. Черт с ним, она же боевой маг, их к этому готовили. Но с насильником я не хочу общаться.

— Спокойно! Поверь, ничего плохого ей я в этом плане не делал. Да и когда я был жесток с женщинами в постели? — возмутился Оден.

Черт, кажется, наша игра хорошо попортит ему репутацию. Надеюсь, я не переигрывала. И, надеюсь, что Оден не постесняется попортить мою репутацию в том же плане, что и я его. Хотя, пожалуй, мне из этого только выгода будет.

Я проторчала за колонной еще добрых минут двадцать, пока Оден не мог расстаться со своим закадычным другом. И лишь когда этот Ферлес вернулся обратно в зал, я решилась выйти из-за колонны. Теперь мы с Оденом были одни, но я опасалась слежки, потому старалась вести себя сдержанно.

— Не замерзла, Игнис?

Я показательно попыталась вытаращить глаза, косясь в сторону бального зала, но Оден лишь посмеялся:

— Я глушилку поставил на время разговора с Ферлесом. И защитный барьер. Нас никто не услышит и не увидит. А все, что нужно для нашей игры — это твой грустный и несчастный вид после нашего разговора, когда ты вернешься в бальный зал.

— Как удобно, — сказала я, приблизившись к Одену, который тут же воспользовался моментом и притянул меня к себе.

— И впрямь замерзла. Сколько ты проторчала здесь на балконе? С половину часа?

— Наверное, — пробормотала я, утыкаясь носом в плечо Одена. Он был весьма теплым и, что еще важнее, таким заботливым. Хотелось вот так простоять до самого конца бала. Уж лучше, чем выслушивать глупости и сарказм от цвета аристократии.

Не хотела бы я этого говорить, но вечер дался мне с трудом. С тех самых пор, как я стала магом, я получила возможность не юлить и не врать. Конечно, кое-какие правила хорошего тона я соблюдала, до откровенного хамства не опускалась, но лгать так, как сегодня, мне еще не приходилось. И это очень выматывало. Я не могла говорить прямо, я не могла покинуть общество, которое мне не нравилось, я...

Я словно вернулась в те времена, когда еще не была магом, когда я была маленькой и глупенькой девушкой без капли свободы.

— Поедем домой, Игни? — Оден обнял меня чуть крепче. Казалось, он бы и на руках меня понес. И, что самое страшное, я не уверена, что моей силы воли хватило бы на то, чтобы ему отказать.

Надо было срочно чем-то разбавить эту глупо-романтичную атмосферу, пока мы не натворили чего. И лишь поэтому я завела разговор.

— Этот Ферлес... Он твой друг? Он показался мне неплохим человеком.

— Вовсе нет, скорее, коллега. Друзьями мы, если и были, то уж очень давно. А насчет неплохого человека... Ты ошибаешься.

— Потому что он считает, что лучше убивать, чем насиловать?

— Нет, вот как раз по этой причине я бы назвал его хорошим человеком. А вот в остальном... Не могу сказать, что он плохой, но ко мне у него могут быть старые счеты. Потому не стоит считать его моим другом.

— А врагом? Он мог организовать все эти покушения?

— Нет. Ферлес, как бы то ни было, человек чести. И он клялся, что не будет мне мстить.

— А что за история? — полюбопытствовала я, обхватывая Одена за талию. Давно надо было так сделать — весьма приятно.

— Давай я расскажу тебе дома? Мне совсем не нравится твоей бледный вид. Игни, тебя случайно не отравили? — Оден вдруг встрепенулся и уже потянулся за нужным амулетом.

— Только если рассказами мадам Фесты о мужских задницах. Но, как понимаешь, от этого еще никто не умирал.

Глава 28

Адская неделька у нас с Оденом была, по-настоящему адская. Но с этим, видимо, ничего не поделать. Мы мужественно вытерпели восемь балов, которые давали дворяне. И на каждом балу мы попеременно планомерно и с особым изыском портили репутацию друг другу. По крайней мере, Оден стал уже и тираном, и фетишистом, и импотентом, и... И все, больше у меня фантазии не хватило. Могу сказать, что я приобрела практически те же титулы, только мне это пошло на пользу: ни один мужчина не осмелился ко мне подойти на протяжении того бала, где я играла ужасную жену. Да и женщины опасались тоже. «Стерва, каких свет не видывал» — самое приятное из того, что успела подслушать. Зато, не поверите, ославилась так, что даже какие-то заграничные послы, которые оказались на балу случайно, боялись теперь подходить. Тишина и спокойствие. Ну, кроме тех балов, где я была несчастной женушкой. О! Чего мне только не предлагали! И обещали украсть, и замок подарить, и...

Много чего, в общем. Только вот как-то быстро сдувались при появлении Одена за моей спиной. Ну конечно! У него ж как глаза зеленым загораются, так даже мне не по себе. Один интересный аристократик, купивший себе титул, так перепугался, что предложил Одену забрать его замок. Мол, совсем не подарок вашей жене с целью сделать ее любовницей, а подарок на свадьбу. Оден посмеялся, но приказал бумаги отправить почтой.

Сейчас мы с Оденом вернулись домой после очередного мероприятия. Я устало развалилась в кресле и закинула ноги прямо на маленький столик, ни капли не стесняясь совершенно не свойственного леди действия. Оден, который ходил за вином, остановился и спросил:

— Может, хоть туфли снимешь? Или так нравятся, что готова провести в них вечность?

— Ноги отваливаются! К огненным скелетам в преисподнюю все движение. Как кому-то могут нравиться эти несчастные трехметровые туфли? И какая дура решила ввести эту моду? — возмущенно фыркнула я. — А вторая дура ввела их в качестве обязательного дополнения к платью!

Увы, в разосланных пригласительных некоторых дворян были достаточно строгие требования к одежде. Желтое бабушкино платье в первый раз хорошо нас выручило, вот только появляться в одном и том же платье дважды было нельзя. А так как уродливых платьев больше у меня не было, то пришлось их шить. Как на меня пялилась портниха, как она плакала, когда я ее просила изуродовать платье! Конечно, напрямую я этого не говорила, но мои советы касательно фасона приводили ее в ужас. Наверное, я стала ее личным профессиональным кошмаром. Хотя, признаться, в итоге получилось все не слишком уж страшно. Я бы сказала даже симпатично, хотя по моим меркам весьма скромно. Как-то я привыкла и к более нескромным фасонам, и к более ярким цветам.