длинного пулемета встал на место. Рычаг был тут, как и сказал Джеспер. Она потянула за него изо всех сил. Раздалось поразительно тихое клацанье. Затем долгую ужасную секунду ничего не происходило. «А вдруг он не заряжен? Если Джеспер прав насчет этой пушки, то фьерданцы были бы дураками, если бы позволили такой огневой мощи просто стоять у всех на виду».

Где-то внутри танка раздался стук. Инеж услышала, как что-то покатилось в ее сторону, и испугалась, что сделала что-то неправильно. Что, если снаряд просто скатится по этому длинному стволу и взорвется у нее на коленях? Вместо этого что-то зашипело и заскрежетало, словно металл терся о металл. Оружие завибрировало. Воздух пронзил громоподобный взрыв, поднялось облако темно-серого дыма.

Снаряд попал в стекло, разбивая его на тысячи блестящих осколков. «Краше всех бриллиантов», – восхитилась Инеж, надеясь, что ребятам хватило времени, чтобы найти укрытие.

Она подождала, пока дым рассеется и в ушах перестанет звенеть. Стеклянный корпус исчез. Царила полнейшая тишина. Затем с перил мостика упали две веревки, и по ним спустились ее напарники: Джеспер двигался, как гибкое насекомое, а Уайлен – рывками и с паузами, извиваясь, будто гусеница, которая пытается выбраться из кокона.

– Айор! – крикнула девушка на фьерданском. Нина бы ею гордилась.

Инеж развернула пушку в другом направлении. На противоположной стороне стеклянной стены люди что-то кричали. Когда ствол начал двигаться в их направлении, все разбежались.

Девушка услышала топот и лязг металла, когда Джеспер и Уайлен забирались на танк. Появилась голова стрелка, свисающая вниз из башни.

– Дашь поводить?

– Если настаиваешь.

Она подвинулась, и парень радостно уселся за рычаги управления.

– Ну, здравствуй, дорогая, – счастливо произнес он. Затем дернул за второй рычаг, и бронированная машина словно ожила, содрогаясь и извергая черный дым. «Что же это за чудище такое?» – подумала Инеж.

– Ну и шум! – крикнула она.

– Ну и движок! – загоготал Джеспер.

Они поехали вперед… безо всяких лошадей.

Сверху раздались выстрелы. Очевидно, Уайлен тоже разобрался с управлением.

– Ради всех святых! – воскликнул Джеспер. – Инеж, помоги ему прицелиться!

Она протиснулась к парню в куполообразную башню и прицелилась из второго небольшого пулемета, помогая закрыть люк башни, так как в оружейную бросились стражники.

Джеспер разворачивал танк и пытался отъехать как можно дальше назад. Один раз выстрелил из пушки. Снаряд разбил стеклянное ограждение, пролетел через проход и врезался в кольцевую стену за ним. В воздух взметнулись клубы пыли и белого камня. Он снова выстрелил. Удар пришелся по стене, и по ней побежали трещины. Снаряд проделал значительную вмятину, но не дыру.

– Готовы? – крикнул стрелок.

– Готовы! – дружно ответили Инеж с Уайленом и нырнули под орудийную башню. Щеки и шея Уайлена были испещрены царапинами от осколков стекла, но он радостно улыбался. Инеж схватила его за руки и сжала их. Они приползли в Ледовый Двор, как крысы, но уйдут они, как солдаты, живыми или мертвыми.

Инеж услышала громкий лязг и клацанье механизма. Танк взревел. Этот звук напоминал гром, оказавшийся в ловушке металлического барабана и требующий, чтобы его выпустили наружу. Катки танка пошли по гусеницам, а затем он рванул вперед. Они набирали скорость, разгоняясь все больше и больше. Машину подкинуло – должно быть, они выехали из выставочного комплекса.

– Держитесь крепче! – крикнул Джеспер, и они врезались в легендарную, неприступную стену Ледового Двора с грохотом, от которого сводило челюсть. Инеж и Уайлен отлетели к стене кабины.

Они вырвались, загрохотали по дороге, а позади все глуше раздавалось щелканье винтовочных выстрелов.

Инеж услышала пыхтение. Поднялась на ноги и повернулась к Уайлену. Тот заливался смехом.

Он выбрался из ниши купола и смотрел назад на Ледовый Двор. Когда девушка присоединилась к нему, то увидела дыру в кольцевой стене – черное пятно в белоснежном камне. Стражники выбегали через нее, тщетно стреляя вслед поднимающему пыль танку.

Уайлен схватился за живот, похрюкивая от смеха, и показал вниз. Позади них тащился плакат, зацепившийся за гусеницы танка. Несмотря на пятна грязи и следы от пороха, Инеж все равно разобрала слова: «СТРАЙМАКТ ФЬЕРДАН». Фьерданская мощь.

40. Нина

Они выплыли из темноты на яркий лунный свет мокрые, в синяках, жадно глотающие воздух. Нина чувствовала себя так, словно ее избили. Остатки балина собрались липкими комочками в уголках губ. От платья почти ничего не осталось, и не будь девушка такой отчаянно, безумно счастливой, что они выжили, то наверняка бы обеспокоилась тем фактом, что она стоит босая и почти голая в ущелье северной речки, а до гавани, где они были бы в безопасности, оставалось еще полторы мили. Вдалеке продолжали бить колокола Ледового Двора.

Кювей откашливался от воды, а Матиас тащил по отмели вялое и безвольное тело Каза.

– Святые, он дышит? – спросила Нина.

Хельвар без особых церемоний перевернул его на спину и начал давить на грудь, прилагая больше усилий, чем было необходимо.

– Стоило. Позволить. Тебе. Умереть, – бормотал Матиас в перерывах между надавливаниями.

Нина выползла на камни и присела рядом с ним.

– Давай помогу, пока ты не сломал ему грудную клетку. У него есть пульс? – она прижала пальцы к горлу Каза. – Есть, но слабый. Расстегни ему рубашку.

Матиас помог разорвать мундир дрюскеля. Нина опустила одну руку на бледную грудь парня и сосредоточилась на сердце, заставляя его сокращаться. Второй сжала ему нос, открыла рот и вдохнула воздух в его легкие. Более опытный корпориал мог бы сам выкачать из него воду, но у нее не было времени сетовать на свою слабую подготовку.

– Он выживет? – спросил Кювей.

«Не знаю». Она снова прижалась губами ко рту Каза, регулируя дыхание вместе с ударами, которые она выколачивала из его сердца. «Ну же, давай, ты, бандит из гнилой Бочки! Ты выбирался из еще более жестких передряг».

Она почувствовала изменения, когда сердце Каза забилось в собственном ритме. Затем он закашлялся, грудь свела судорога, изо рта полилась вода.

Он столкнул с себя девушку и резко втянул воздух.

– Прочь! – прохрипел Бреккер, вытирая рукой в перчатке себе рот. Его взгляд метался из стороны в сторону. Казалось, он смотрит прямо сквозь нее. – Не прикасайся ко мне!

– У тебя шок, демжин, – сказал Матиас. – Ты чуть не утонул. Хотя стоило бы.

Каз снова закашлялся, и его тело содрогнулось.

– Утонул… – повторил он.

Нина медленно кивнула.

– Ледовый Двор, помнишь? Невероятное похищение? Неминуемая смерть? Три миллиона крюге, ожидающие тебя в Кеттердаме?

Каз моргнул, и его взгляд прояснился.

– Четыре миллиона.

– Я знала, что это приведет тебя в чувство.

Он потер лицо руками, мокрый кашель продолжал сотрясать его грудь.

– Мы это сделали, – с удивлением сказал он. – Джель творит чудеса.

– Ты не заслуживаешь чудес, – насупился Матиас. – Ты осквернил священный ясень!

Каз поднялся на ноги, слегка покачнулся и сделал прерывистый вдох.

– Это символ, Хельвар. Если ваш бог такой неженка, может, стоит присмотреть другого? Давайте выбираться отсюда.

Нина всплеснула руками.

– На здоровье, неблагодарный негодяй.

– Поблагодарю, когда мы будем