что это был правильный поступок. Я стану очередной страшной историей о грише, которой они будут пугать своих чад.

– Будьте послушными, или Нина Зеник придет за вами?

Девушка призадумалась.

– Что ж, мне нравится, как это звучит.

Инеж откинулась на перила и покосилась на подругу.

– Ты вся будто светишься.

– Это недолго продлится.

– Как и все в этой жизни. – Затем улыбка сулийки дрогнула. – Тебе страшно?

– Я в ужасе.

– Мы все будем рядом с тобой.

Нина прерывисто вдохнула и кивнула.

Инеж заключила бесчисленное количество союзов в Кеттердаме, но у нее почти не было друзей. Она положила голову на плечо Нине.

– Будь я сулийской провидицей, то заглянула бы в будущее и сказала тебе, что все будет хорошо.

– Или что я умру в агонии. – Нина прижалась щекой к макушке Инеж. – Все равно расскажи мне что-нибудь хорошее.

– Все будет замечательно. Ты переживешь это. А затем станешь очень-очень богатой. Будешь петь матросские и застольные песни каждую ночь в кабаре Восточного Обруча и подкупишь всех зрителей, чтобы они аплодировали тебе стоя после каждой песни.

Нина тихо рассмеялась.

– Давай выкупим «Зверинец»!

Инеж усмехнулась, подумав о будущем и своем маленьком корабле.

– Выкупим и сожжем его дотла.

Какое-то время девушки просто наблюдали за волнами.

– Готова? – спросила Нина.

Инеж обрадовалась, что ей не пришлось ни о чем просить. Она задрала рукав, обнажая перо павлина и изуродованную кожу под ним.

На это понадобились всего лишь секунда и легкое прикосновение пальчиков Нины. Рука сильно зачесалась, но кожа на предплечье Инеж стала идеальной – даже слишком гладкой и безупречной, как новенькая.

Девушка прикоснулась к нежной коже. Вот и все. Если бы только от каждой раны можно было так легко избавиться.

Нина поцеловала Инеж в щеку.

– Пойду найду Матиаса, пока мне не стало хуже.

Но когда она отошла, Инеж увидела, что у Нины была еще одна причина, чтобы уйти. Каз стоял в тени у мачты. На нем было его пальто, и он опирался на свою трость с головой ворона. Бреккер снова выглядел самим собой. Ножи Инеж ждали ее в трюме вместе с остальными вещами. Она скучала по своим когтям.

Каз обмолвился парой слов с Ниной, и девушка удивленно отпрянула. Инеж не могла разобрать, о чем они говорили, но видела, что разговор вышел напряженным. Затем Нина раздраженно фыркнула и исчезла под палубой.

– Что ты ей сказал? – спросила сулийка, когда он присоединился к ней у поручней.

– У меня есть работа, которую она должна выполнить.

– Ее ждет ужасное испытание…

– А работа не ждет.

Прагматичный Каз. С чего бы сочувствию вставать у него на пути? Может, Нине и не помешает отвлечься.

Они застыли, глядя на волны. Молчание затянулось.

– Мы живы, – наконец сказал он.

– Похоже, ты молился правильному богу.

– Или отправился на дело с правильными людьми.

Инеж пожала плечами.

– Кто выбирает наши пути? – Каз ничего не ответил, и она не сдержала улыбки. – Никаких остроумных реплик? Никаких насмешек над моими сулийскими пословицами?

Парень провел пальцем в перчатке по перилам.

– Нет.

– Как мы встретимся с Торговым советом?

– Когда до берега останется пара миль, мы с Ротти поплывем на лодке к гавани. Найдем посыльного и отправим его к Ван Эку. Обмен проведем на Вельгелюке.

Инеж вздрогнула. Остров славился работорговцами и контрабандистами.

– Это твой выбор или совета?

– Ван Эк предложил.

Девушка нахмурилась.

– Откуда купец знает о Вельгелюке?

– Торговля есть торговля. Может, Ван Эк не такой уж честный купец, каким кажется.

Они молчали какое-то время. Наконец она произнесла:

– Я хочу научиться ходить под парусом.

Каз сдвинул брови и удивленно воззрился на нее.

– Правда? Зачем?

– Хочу потратить деньги на то, чтобы нанять команду и снарядить корабль. – Она сказала это, и у нее перехватило дыхание. Ее мечта все еще казалась такой хрупкой… Инеж не хотелось бы зависеть от мнения Каза, но что уж тут поделаешь? – Я буду охотиться на работорговцев.

– Цель, – задумчиво произнес он. – Ты же знаешь, что не сможешь остановить их всех.

– Если не попытаюсь, то вообще никого не остановлю.

– Тогда я почти что им сочувствую. Они и понятия не имеют, что их ждет.

Щеки Инеж залились довольным румянцем. Но разве Каз не говорил всегда, что она опасна?

Девушка облокотилась на перила и уперлась подбородком в ладони.

– Но сначала я поеду домой.

– В Равку?

Она кивнула.

– Чтобы найти семью.

– Да. – Еще два дня назад она оставила бы все, как есть, уважая их негласный договор не копаться слишком глубоко в чужом прошлом. Но сейчас Инеж спросила: – Разве у тебя больше никого не было, кроме брата, Каз? Где твои мама с папой?

– У мальчиков из Бочки нет родителей. Мы рождаемся в гавани и вылезаем из каналов.

Сулийка покачала головой. Посмотрела, как меняется и дышит море – каждая волна словно вдох. Вдали виднелся горизонт – едва заметная разница между черным небом и еще более черным морем. Девушка подумала о родителях. Они разлучились почти три года назад. Изменились ли они? Сможет ли она снова стать их дочерью? Наверное не сразу. Но ей хотелось сидеть с отцом на ступеньках фургона и есть фрукты с деревьев. Хотелось увидеть, как мама стряхивает мел с рук, прежде чем приступить к приготовлению ужина. Хотелось взглянуть на высокую южную траву и бескрайнее небо над Сикурзойскими горами. Что-то, в чем она нуждалась, ждало ее там. А в чем нуждался Каз?

– Скоро ты станешь богатым. Что будешь делать, когда не останется больше крови, которую можно пролить, и возмездия, которое нужно совершить?

– Подобные вещи никогда не заканчиваются.

– Больше денег, больше хаоса, больше долгов, которые нужно вернуть. Неужели ты никогда не мечтал о чем-то другом?

Он ничего не ответил. Что выжгло всю надежду в его сердце? Возможно, она никогда не узнает.

Инеж повернулась, чтобы уйти. Каз схватил ее за руку и прижал ее к поручням. Он не смотрел на девушку.

– Останься, – произнес парень грубым, как камень, голосом. – Останься в Кеттердаме. Останься со мной.

Инеж посмотрела на руку в перчатке, вцепившуюся в нее. Все в ней хотело ответить «да», но она не согласится на такую мелочь, особенно после всего, через что ей пришлось пройти.

– Какой в этом смысл?

Он сделал вдох.

– Я хочу, чтобы ты осталась. Я хочу… я хочу тебя.

– Ты хочешь меня. – Инеж обдумала эти слова. Ласково сжала его руку. – И как ты сможешь быть со мной, Каз?

Тогда он наконец-то поднял взгляд – горящие глаза свирепо смотрели на нее, губы сжались в тонкую линию. С таким лицом он шел в бой.

– Как ты сможешь быть со мной? – повторила она. – Полностью одетым, в перчатках, отвернув голову, чтобы наши губы никогда не соприкоснулись?

Парень отпустил ее руку. Его плечи ссутулились, взгляд наполнился злостью и стыдом, когда он повернулся лицом к морю.

Может, она смогла наконец произнести эти слова именно потому, что Бреккер стоял к ней спиной:

– Я буду с тобой, если ты скинешь броню, Каз Бреккер. Или не буду вовсе.

«Ответь, – мысленно взмолилась