— Как будто специально под ваше платье! — восхищалась Мина, шнуруя ей корсет.

Драгоценности из шкатулки пришлись как нельзя кстати — с ними тюдоровское платье Анны выглядело поистине королевским. Настоящая хозяйка бала.

***

Миссис Керджесс постаралась на славу. Залы, и без того нарядные, украсили гирляндами и бархатными ламбрекенами, в нескольких комнатах обустроили уютные романтические уголки для уединения и пылких признаний. Фуршетные столики ломились под тяжестью закусок и вин. В курительной поставили карточный стол для игры в покер и бридж, а в дамской организовали чайный уголок.

Зимний сад утопал в мягком полумраке китайских газовых фонарей, окна же оставили открытыми для свежести и прохлады.

Горничные сбивались с ног, проверяя всё ли в порядке, и довольны ли гости. Миссис Керджесс раздавала последние указания приглашённым музыкантам: пожилому скрипачу и молодой арфистке-француженке.

…В холле воцарилась тишина, стоило ей появиться наверху лестницы. Под восхищёнными взглядами притихших гостей Анна неторопливо спустилась вниз, придерживая подол изумрудно-зелёного платья из муслина и бархата. По залу прокатился восторженный шепоток. Окинув беглым взглядом собравшихся, она заметила среди них Винсента. Он держался чуть в стороне, у стены, и, встретившись с ней глазами, чуть улыбнулся и поднял бокал. Анна улыбнулась в ответ и с трудом подавила смешок. В потёртых штанах, рубахе и твидовом жилете он меньше всего походил на средневекового персонажа. Образ довершали ковбойская шляпа и перекинутое через плечо лассо.

— Ну, что миледи? — спросил он с задором, когда она спустилась вниз, — устроит ли вас общество разбойника с дикого запада?

— Так вот, значит, каково ваше истинное лицо? — усмехнулась она, беря его под руку, — стало быть, работа юриста всего лишь прикрытие?

— Так куда легче проворачивать тёмные дела, не находите?

Справедливости ради стоило отметить, что публика в зале собралась самая разношёрстная. Французский дофин откровенно флиртовал с хрупкой египтянкой; в курительной комнате разыгрывали партию испанский конкистадор и турецкий султан; гордая римлянка танцевала с Робин Гудом… От разноцветицы нарядов пестрило в глазах.

Винсент, как обнаружилось, весьма недурно танцевал, несмотря на то, что временами фальшивил и путал движения.

— Давно не практиковался, — признался он, когда музыканты заиграли вальс.

— Я тоже, — Анна покрепче прижалась к его плечу, подсказывая нужный ритм, — последний раз я танцевала больше года назад. Уильяму дали отпуск, и моя мать устроила по этому случаю приём. У вас отлично получается! Сейчас уже гораздо лучше.

— Ещё чуть-чуть и вести будете вы, а это никуда не годится, — его ладонь мягко скользнула вниз.

Даже сквозь плотную ткань и жёсткий корсет Анна почувствовала, как кожа её покрывается мурашками. Вдоль позвоночника змейкой пробежала лёгкая дрожь. Почти забытое и неожиданно приятное ощущение.

— Анна? Всё хорошо? — Винсент убрал руку, и наваждение исчезло.

— Да… — выдохнула она немного рассеяно. — Здесь очень душно, а ещё этот корсет…

— Тогда, может, выпьем шампанского? — предложил он, уводя её в сторону кушетки.

Откинувшись на спинку, она исподтишка наблюдала за ним, пока он ходил за льдом и бокалами. У неё кружилась голова, но духота не имела к этому отношения. Подумать только — один-единственный танец пробудил в ней целую палитру эмоций! Анне до сих чудилась его ладонь на пояснице, а в животе разливалось щекочущее тепло. Может, не стоит пить шампанское?

— Держите, — Винсент протянул ей бокал и сел рядом. — У вас щёки покраснели. Боюсь, ещё немного, и этот корсет вас задушит.

— Хорошо, что они постепенно уходят в прошлое, — улыбнулась она и отпила шампанского.

Сладкие пузырьки щекотали горло и согревали грудь.

— Выйдем на балкон? — предложила она.

Поднимаясь по лестнице, Анна посмотрела вниз и только сейчас увидела ещё одну гостью — стройную, темноволосую в синем платье викторианского фасона. Пышные локоны держал большой серебряный гребень с цветами из аметистов. Дама стояла вполоборота и держалась поодаль от прочих гостей.

— Не знаете, кто она?

— Где? — удивился Винсент, глядя туда, куда указывала Анна.

— Девушка в синем платье.

— Вы про миссис Баттлер? — уточнил он.

— Да нет же! Вон та, что стоит в углу возле пальмы.

— Похоже, вам и, правда, нехорошо от духоты, — проговорил он растерянно.

Анна мотнула головой и снова посмотрела вниз. В углу никого не было.

— Показалось, наверное… — она неуклюже улыбнулась.

Винсент нахмурился и ещё раз окинул взглядом холл.

— Идёмте же! — поторопила Анна.

Она в последний раз посмотрела вниз, но незнакомка исчезла.

Ночной воздух обдал тело приятным холодком. Закрыв глаза, Анна с наслаждением подставила лицо лёгкому ветерку. Из открытых окон доносилась музыка и обрывки голосов, шелестели деревья в саду… Она вдохнула полной грудью и посмотрела на Винсента. Лицо у него раскраснелось, а ковбойская шляпа съехала набок. Из выреза небрежно расстёгнутой рубашки виднелась покрывшаяся мурашками кожа.

— А вам идёт, — Анна расслабленно улыбнулась и прислонилась к перилам.

— Вам тоже.

Он подошёл к ней. Звякнули фужеры.

— Отличный вечер.

— Уже почти ночь, — Анна поставила фужер на парапет. — Неужели, я опять видела то, чего нет?.. — у неё задрожали губы.

— Не думайте об этом сегодня.

Она ощутила прикосновение его ладони к щеке. Возможно от того, что лицо её горело, его пальцы показались ей холодными.

— Отпустите вашу боль, Анна. Отпустите всех призраков.

У неё закружилась голова. Ладонь Винсента спустилась ниже, к шее, оглаживая неистово пульсирующую жилку. Такое лёгкое, почти невесомое касание, но тело её словно прошило током.

— Вы же говорили, что не отрицаете то, чего не знаете, — прошептала она, глядя ему в глаза.

— Я знаю, что хочу помочь вам вновь почувствовать жизнь.

Его лицо оказалось совсем близко, а в потемневших глазах мелькнуло что-то новое и незнакомое. Сердце отчаянно заколотило по рёбрам. Анна почувствовала его дыхание на своей шее — тяжёлое, горячее…

— Думаю, нам следует вернуться, — он словно проснулся и, вздрогнув, отступил на шаг, — здесь ветрено, вы можете простудиться. Да и гости уже расходятся, — Винсент посмотрел вниз, на крыльцо, — нужно их проводить.

— Да, конечно, — она встряхнула головой и натянуто улыбнулась, — а вы, как мне кажется, изрядно пьяны, мой храбрый ковбой.

— Коварный напиток это шампанское, — усмехнулся он, беря её под руку и уводя с балкона.

========== Глава 12 ==========

Проводив последнего гостя, она наскоро приняла душ и забралась в постель, с наслаждением чувствуя, как расслабляются напряжённые мышцы. Голова всё ещё шла кругом, и Анна смутно подозревала, что виной этому отнюдь не только коварное французское шампанское. На долю секунды ей показалось, что Винсент её поцелует — об этом говорили его глаза, его руки. И Анна совсем не была уверена, что сможет этому воспротивиться. Нет, не так — хочет. Ей вдруг сделалось страшно и стыдно. Со смерти Уильяма едва минуло и полгода, а она думает о таком.

Анна перевернулась на спину и, сложив руки на груди, уставилась в украшенный витиеватой резьбой потолок. Лёгкий ветерок из открытого окна колыхал полупрозрачный, расшитый золочёными лилиями полог, и нити поблёскивали в лунном свете.

Вдруг, боковым зрением она выхватила чёрное пятно рядом с зеркалом. Сглотнув, Анна напряжённо пригляделась. Сквозь тюлевый полог угадывались очертания человеческой фигуры — словно в её кресле сидела женщина. Стиснув зубы, Анна закрыла глаза и досчитала до трёх. Открыла и снова увидела недвижимо застывший силуэт. “Наверное, это моё платье. Ну, конечно же, это оно”, она попыталась улыбнуться, но мышцы лица отказывались подчиняться.

Прежде, чем следующая мысль обрела сознательную форму, Анна с ужасом увидела, как чёрная фигура поднимается, распрямляясь в полный рост. “Это в моей голове… Это всё у меня в голове…” повторяла она, как молитву, пока её пальцы сжимали край одеяла. Оцепенев, Анна смотрела, как нечто, шатаясь и подёргиваясь, приближается к ней. Она видела тощие костлявые ноги, руки с длинными изогнутыми пальцами и спутанные, перепачканные в грязи волосы, закрывающие лицо. Если бы она могла закричать, то закричала бы, но голос пропал. “Я хочу проснуться. Я хочу проснуться. Проснись! Проснись!”