- Аня! Ань! - на свою беду, режиссер пробегала слишком близко и недостаточно быстро, чтобы остаться незамеченной.

- Да?

- Ань, не мучай Ксану, пожалуйста. Она же не ест толком, приходит домой и падает сразу! Как она готовиться к поездке должна, если мы даже обсудить ничего не успеваем? - девушка подбоченилась, грозно насупив брови.

- Потерпи до среды - и Ксана вся твоя. Все равно ты раньше, чем за три дня, писать не начинаешь, - хмыкнула Аня и побежала дальше.

Юля вздохнула. До прихода Ксаны еще уйма времени, чем заняться - непонятно. Сюжет не клеится, роли не придумываются. Она надула щеки и улеглась на вытянутые поверх стола руки.

- Привет, рыжик! - шепнули над ухом таким знакомым голосом.

- Рик! - Юля моментально покраснела и соскочила с дивана.

Парень улыбнулся от уха до уха и, показав знаком вести себя тише, поманил за собой. Остановились они за кулисами у стены кабинета директора. Рик достал из-за пазухи два граненых стакана, один протянул Юльке, второй приставил горлышком к стене и прильнул к стакану ухом. Юля помялась, но маневр повторила.

- Эльза, дорогая, прости, но нам стоит расстаться, - послышался из-за стены мужской голос. "Ян!" - догадалась Юля.

- ЧТО?! Ян, ты шутишь? О чем ты? Надо учить роли, готовиться к гастролям, а ты так глупо шутишь. - Эльза натянуто рассмеялась.

- Эльза, я не шучу. Прости, но ты как-то не вписываешься в мое понимание счастливой семьи.

"Как грубо!" - прокомментировала про себя Юля, ожидая скандала.

- Ты издеваешься? Мы уже три года вместе! Помолвка уже была! Родители готовятся к свадьбе! Ты не можешь сейчас отказаться!

- Эльза...- что-то грохнуло, заскребло по полу. - Эльза, сядь, послушай меня. Ты прекрасная, милая, добрая, талантливая. Ты еще встретишь своего парня, выйдешь замуж, нарожаешь кучу маленьких актеров и актрис. Я - не актер, Эльза. Я - музыкант. И со следующего сезона буду заниматься только музыкой. У меня не будет времени ни на театр, ни на тебя, ни тем более на семью. Так что нам лучше расстаться сейчас. Про помолвку мой отец с твоим уже переговорил с утра. Пойми меня и не злись.

Опять грохот, тихие всхлипы.

- Ты же, ты же говорил, что меня любишь! Что без меня жить не сможешь! - пискляво пробормотала Эльза.

- Ошибался. Все, детка, мне пора на репетицию. Матвею передавай привет.

Хлопнула дверь, за кулисой послышались торопливые тяжелые шаги.

"Сбежал, как трус! Вот ведь..."

- Матвей? Матвей, он меня бросил! Да, да! Сейчас! Что? Что значит, молодец?! Так ты знал? Знал и мне не сказал?! Предатель! Ненавижу тебя! - звук брошенного об стену телефона и снова сдавленный шепот. - Это не из-за меня. Его точно кто-то увел. Какая-то дрянь! Найду и отомщу!

Юлька с Риком переглянулись и пожали плечами. Эльза заблуждалась, как и всегда, когда дело касалось ее собственных неудач. Но попробуй ее убеди.

***

Помните бессмертное произведение братьев Стругацких, про понедельник, который начинается в субботу? Я ощутила себя частичкой того самого безумно трудоголичного коллектива, который даже в законные выходные ночует на работе. Аннушка взялась за меня всерьез.

- Пойми ты, Ксана, всего за десять дней ты должна научиться видеть характер человека, его душу. Больше того, ты должна уметь делать это за считанные секунды, пока человек стоит перед тобой и ждет роль! - надрывалась режиссер, раскладывая на замызганной скатерти в своем кабинете очередную порцию фотографий. - В Хельсинки у вас не будет шанса подготовить роли персонально каждому. Весь пул ролей придется выдавать на руки незнакомым людям. Там не будет анкет, понимаешь?

Я понимала. Потому и не жаловалась, несмотря на то, что шел уже девятый день наших с Анной занятий, которые заканчивались в лучшем случае в полночь. Я столько денег на такси давно не спускала...

- Надо бы тебе ухажера завести, - цыкала сквозь зубы Аннушка, глядя на мои долгие попытки вызвать машину. - И чтобы возил тебя каждый день. На работу, в театр, домой, по магазинам...

Я только улыбалась, кивала головой и продолжала смотреть на портреты ее знакомцев, которые скалились мне со стола. Обучала меня Аннушка очень просто. Она распечатала ровно сотню фотографий своих друзей и зрителей театра. Каждый день из того десятка, который Анна отвела на мое обучение, я рассматривала по десять фотографий и пробовала описать характер запечатленных на них людей, их привычки, возможные проблемы и предпочтения. Первые три дня Анна хохотала над моими попытками, не разгибаясь, особо забавные с ее точки зрения моменты записывая в блокнотик - потом друзьям рассказать, какое они впечатление производят.

Сегодня передо мной легли дежурные десять морд и мордашек. Я с удивлением узнала среди них троих членов труппы и Гончего.

- Эм... Ань, так и задумано?

- А? Что? А, эти... Да. Почему бы и нет? Мы же роли и своим актерам раздаем. Гораздо лучше, если роль на них ложится легко, без проблем. - Она щелкнула пару раз мышкой (с ноутбуком режиссер последние дни не расставалась, постоянно что-то печатая, скачивая и вычитывая параллельно с моим обучением). - Для этого нужно своих коллег знать в лицо и в душу, как Ефим Иваныч говорит. Вот с наших ребят и начнем сегодня.

Как назло, из "наших" выпали Ян, Арина (мой бессменный гример) и Рик. Троица, которых я видела не раз в качестве персонажей спектаклей, но... не знала о них настоящих абсолютно ничего.

Аня подсела ближе, отложив ноут, и ткнула пальцем в Рика.

- Давай с него. Опиши, что за человек?

Рик, то есть Дмитрий Моришевич Леру, мне казался этаким Питер Пеном - мальчиком, который никак не хотел взрослеть. Ему было уже двадцать три, парень закончил год назад факультет международных отношений в СПБГУ, с красным дипломом - этим мои познания заканчивались. В театре он вечно подшучивал над всеми, балагурил, разносил слухи и сплетни. Единственное, к чему он относился серьезно - репутация театра.

- Мне кажется, Рик - очень серьезный и ответственный парень. - Я еще раз взглянула на фото цинично скалящегося актера. -  Он не потерпит предательства, лицемерия и давления на его свободу. К тем, кто примет его, какой он есть - отнесется по-доброму. Остальных станет высмеивать до последнего. Наверное, он одинок. Мне почему-то так кажется.

Аннушка кивнула, рассеянно поправляя свою синюю гриву.

- Ян...- о черт, вот о нем я не знала вообще ничего! Подумаешь, старший сын директора! - Ему... на вид около тридцати. Он, наверное...

- Ксан, не торопись, подумай. Я знаю, что незнакомых людей проще анализировать. Так что не тороплю. - Аннушка снова погрузилась в изучение каких-то таблиц на мониторе.

Я присмотрелась к снимку. Обычный парень, хотя, скорее мужчина. На фото он сидел на краю сцены, ухватившись за деревянный бортик обеими руками. Короткие темные волосы с выбритым на висках кельтским орнаментом (не знаю, не сильна), тяжелый подбородок, заросший щетиной, вопросительно вскинутые брови, взгляд исподлобья и какая-то снисходительная улыбка. Губы, кстати, и правда, красивые - не тонкие, не толстые.

- А кто снимал?

- Юлька, кто ж еще. Она одно время с камерой своей всех замучила, пока полный альбом не нащелкала. Готова отвечать?

- Ага. Ян, мне кажется, делит людей на тех, кто ему важен и тех, до кого ему нет дела. Старается оградить от всех проблем тех, кто дорог. Резкий до грубости, с чувством юмора, стильный - в своем роде, конечно. Не любит, когда отвлекают по пустякам.  Настоящий мужик, я бы сказала. Проблем для него даже не вижу...

- Неее...Ян у нас саме-е-е-ец, - протянула с усмешкой Анна, отбирая фотографию. - Ладно, хватит с него. Давай дальше.

- Почему самец? - я отложила в сторону фотографию гримерши и перебирала снимки незнакомых мне людей.

- Почему? Потому что такой и есть. Самоуверенный, неотразимый, обаятельный и свободолюбивый собственник. - Аннушка закурила, стряхивая пепел в старую кружку "nestle" с отбитой ручкой.