Я честно попыталась вспомнить названное платье, но не получилось.

- Если у него скромные вырезы на груди и спине, а длина хотя бы до колена - то да.

- Здорово! Спасибочки!

- Перед Ванькой извинись, балда.

- Конечно-конечно! А вот Эльза говорила...

Юлька не выдержала и отобрала у меня трубку.

- Лидка, у Эльзы свой мужик, у тебя свой. Мало ли что она говорила! Ян с Ванькой абсолютно разные, тут нечего спрашивать!

- Все-все, Юль, я поняла. Спокойной ночи вам!

Юлька хмуро смотрела на телефон. Когда Лида начала общаться с нашей примой, между девушками начали расти и множиться какие-то недомолвки, обидки и тому подобная ерунда. Юля не любила Эльзу и никогда этого не скрывала. Лида, напротив, примой восхищалась (хотя я  так и не поняла, за что) и все Юлины комментарии встречала неодобрительным фырканьем и поджатыми губами.

- Юль, забей. Если нет у нее своего мозга, в таком возрасте уже не появится. Понять бы, чем ее так Эльза зацепила.

- Я и так знаю. - Юля бухнулась на диван, поджав ноги. - У них семьи из одного круга - крутые папики-бизнесмены и золотые дети, привыкшие получать все самое лучшее. Просто Лидку отец до откровенного разгула и разврата не допускает, а родители Эльзы особо не заморачиваются - чем бы ни тешилась, лишь бы скандалов не закатывала и дите в подоле не принесла.

- Ты откуда знаешь? - такие подробности из жизни двух театральных блондинок для меня были в новинку.

- Про Эльзу Рик рассказал. Лида про себя сама. Ну и Лидка наша - единственная дочь, а у Эльзы еще брат старший есть. Кстати, Рик говорит, что директор очень хочет, чтобы Ян с Эльзой поженились. Выгодный брак, ага.

- Нда уж, новости одна другой круче. Зачем это Леру? Разве театр нуждается?

- Театр всегда нуждается, - Юлька махнула рукой, откинувшись на спинку дивана. - Декорации, гастроли, костюмы, реклама... Найдется, на что потратить. А тут и у детей любофф, и приданое у Эльзы хорошее - папкины связи и кошелек.

- Ну, тут уж мы ничего поделать не можем.

- Да уж. Ладно, пошли спать. Потом разберем Аннушкины секреты.

Мы и легли. В пять часов утра воскресенья. Благо, что чаек с мятой и ромашкой приятному сну способствует.

***

За несколько часов до этого Мориш Леру, директор театра марионеток, как про себя он называл свое детище, досадливо щурился, глядя на возмущенную приму. Спектакль должен был вот-вот стартовать, а девушка, вместо того, чтобы спуститься в гримерную, устроила скандал в его кабинете. И если истерику по поводу второй светловолосой актрисы удалось погасить без проблем - новенькая попросту отказалась от всех главных ролей, подписав официальное соглашение, то сейчас...

- Директор! вы вообще меня слушаете? Я повторю - по какому праву моего брата не пускают на спектакль?! Что за самоуправство? Я говорила вам, что эта Анна до добра не доведет, теперь она еще и клиентов не впускает! - блондинка ударила кулачком по столу, за которым восседал господин Леру. Впрочем, она быстро опомнилась и тут же сделала шаг назад.

- Эльза, у нас нет клиентов. Только благодарные зрители.

- Да какая разница! Я пригласила брата, понимаете, брата! А его охрана держит на пороге! - брат был для Эльзы лучшим другом и поддержкой во всем. Неудивительно, что отказ охранников впустить молодого человека по списку ее так разозлил.

- Сейчас разберемся. - Мориш Леру набрал номер на своем стареньком Самсунге (качество моде не поддается). - Рик, пригласи ко мне в кабинет Аннушку. Прямо сейчас, да.

Режиссер появилась в дверях спустя минут десять. Все это время Эльза буравила взглядом картину над головой директора. На картине смешливый арлекин в красно-черном трико, склонившись над сценой,  управлял куклами-марионетками в костюмах девятнадцатого века.

- Анна, объяснись. Эльза утверждает, что ты держишь ее родственника на пороге клуба.

Девушка с синими волосами в небесно-голубом платьице и полосатых гетрах так зыркнула на приму, что Эльза не на шутку испугалась. О нестабильном характере режиссера говорили уже давно. Скандал в предыдущей труппе, где она работала, произошел из-за безобразной драки с ее участием. Кажется, там кто-то из актеров позволил себе парочку пошлых замечаний в адрес Аннушки. Одному из шутников хрупкая "Мальвина" сломала нос.

- Мориш Карлович, месяц назад, при составлении черного списка Эльза присутствовала. Почему она предъявляет претензии сейчас, хотя в тот момент промолчала - я не знаю. Список вы уже подписали, значит, этот человек на спектакль не попадет.

- Аннушка, выдохни. Сейчас все решим. - Директор поморщился. Правила он устанавливал сам. И сам же старался им следовать, дабы не давать ложных надежд своим актерам. - Эльза, как зовут твоего брата?

- Левицкий Матвей.

- На спектакле "Игры со смертью" он был? - насколько помнил директор, последний раз черный лист зрителей пополнялся именно тогда.

- Да, был. Играл Гончего, между прочим. - Девушка гордо выпятила грудь, намекая на актерские способности братца.

- Хорошо. Почему, в таком случае, когда общим решением труппы его внесли в черный список, ты ничего не сказала?

- Потому что Элька смски Яну писала и, как всегда, никого не слушала - наябедничал Рик, проскальзывая в кабинет к отцу. "Подслушивал" - со вздохом понял директор. Прима вспыхнула на замечание парня, но промолчала.

- Ясно. Эльза, милая, твой брат в черном списке по решению всего нашего театра. Он был слишком агрессивен и жесток - таким людям не место на сцене. - Девушка уже открыла рот, чтобы возмутиться, но Мориш Леру успел раньше. - Эльза, ты - его полная противоположность. Мягкая, добрая, сочувствующая. Я понимаю, что он - твоя семья. Но и ты пойми - мы не можем впустить его. Тогда тебе придется следить за ним весь вечер. Это недопустимо.

- Почему? - визгливо поинтересовалась прима.

- Потому что ты наша прима. Наша главная звезда. Подумай, что будет, если главная героиня станет постоянно отвлекаться от своей роли? - в глазах девушки появилось понимание всех перспектив такого поведения. Директор довольно кивнул и продолжил. - Нет, если ты настаиваешь, я впущу Матвея. Но тогда главную роль придется отдать другой актрисе. Мы не можем рисковать репутацией труппы, сама понимаешь. Главная героиня всегда должна играть лучше всех. Должна дышать своей ролью.

- Я поняла. Не надо отдавать роль, с Матвеем я поговорю. - Девушка, слегка ссутулившись, покинула директорский кабинет. Аннушка дождалась разрешения и тоже поспешила в сторону костюмеров.

Рик посмотрел на захлопнувшуюся дверь, подошел, щелкнул ключом и устроился на диване напротив отца.

- Кто бы сомневался, что она отступит. Манипулятор ты, папаня.

- За папаню выпорю.

- Я не в том возрасте. - Рик показал отцу язык. Мориш Леру тяжело вздохнул - в очередной раз за этот проклятый вечер.

- Как там Ян?

- Уже в Хельсинки, до Питера поедет на автобусе, просил встретить его завтра вечером. Шлет всем привет. Просит спасти его от Эльзы. Достала, говорит. - Отрапортовал Рик, под конец счастливо улыбнувшись. Эльза его раздражала неимоверно своей избалованностью и презрением к остальной части труппы. Рик очень не любил лицемерных людей.

- Ох, бедная девочка. Никто ее не понимает. - Сокрушенно покачал головой директор.

- Отец! Думаешь, мы с Яном не знаем, зачем ты ее держишь?!

- Да шучу я, шучу, уймись. Ян приедет, обсудим с ним эту их Санта-Барбару. Беги давай, тебе еще гримироваться.

Леру-младший подозрительно глянул на родителя и неспешной походкой удалился.

- Дети-дети. - Снова вздохнул директор и набрал номер жены. Обсудить ситуацию с точки зрения нормальных людей, как говорил в таких случаях Ян.

***

Проснулись мы только после обеда. Голова трещала от выпитого (не надо было коньяк с Ефимом Иванычем пить все-таки), ноги гудели после ночи активных действий (я играла охотника, пробегала весь спектакль по клубу в поисках своей добычи, которая в это время нагло кокетничала с поваром). Юльке было легче, так что полуденный кофе и традиционную овсянку готовила она. О том, чтобы разгадывать ребусы Аннушки, не могло быть и речи. Мы быстро поели, привели себя кое-как в порядок и, похватав  наброски следующего спектакля, понеслись в театр.