И вот однажды с нами играл пациент, у которого подходили к концу эти 45 дней. Уже не прочными креплениями, а лишь небольшими резинками была скреплена его верхняя и нижняя челюсти. Игра азартная. Мяч передаем один другому. Опасный момент – и вот-вот забьют гол. Он в азарте снимает резинки и, широко раскрывая рот, что-то громко кричит. Тут кто-то с неимоверной силой заряжает ему мячом аккурат в нижнюю челюсть. Он орет. Падает. Мы хватаем его под руки, несем в отделение. Врачи делают рентген и видят, что челюсть снова вся разлетелась. И снова операция, и снова фиксация челюсти на 45 дней. В футбол он больше не играл!

Правила, существующие в больнице, безусловно, надо исполнять. ведь они написаны, что называется, «кровью» и «потом» как пациентов, так и врачей.

Другой, тоже трагизабавный, случай произошел поздней осенью. Ночная санитарка помыла ступеньки на крыльце. А поскольку ночная температура уже опускалась ниже нуля, то вода превратилась в тонкий слой льда. Семь утра, закончилась моя смена. Я выхожу на улицу – пора домой. Вдыхаю утренний морозный воздух, сладко потягиваюсь и вдруг вижу, что на ступеньках что-то лежит. Оказалось, человек. Я его поднимаю. Трясу – что с вами? Он ничего не говорит, только стонет. Заношу мужика в санпропускник и рассказываю врачу, где его нашел и при каких обстоятельствах. Врач осматривает и видит, что у мужчины челюсть болтается – сломана! Скорее на операционный стол. Пока готовили к операции, спрашиваем: «Мужик, а почему ты на ступеньках лежал?» Он промычал в ответ, конечно, но мы разобрали. Говорит, что всю ночь мучился – болел зуб. Еле-еле дождался утра, поехал к врачу. Но в стоматологии было закрыто. Велели зайти через санпропускник. А там поскользнулся, упал и сломал челюсть. «А сейчас зуб болит?», – спрашивает хирург. «Нет, сейчас не болит», – ответил пациент.

4. Не дай вам бог лечиться по знакомству

Эта глава о том, что умение вовремя признать совершенную ошибку куда более полезно для пациента, нежели желание до победного отстаивать свое, явно неправильное мнение.

Не всегда стоит обращаться за врачебной помощью к знакомым. И дело не в том, что могут отказать или что-то не так сделать. Надо понимать, что от одного врача зависит не так много, как мы думаем. И бывает, что не всегда все идет так, как мы планируем. Какие-то неизвестные силы вмешиваются в лечебный процесс, и он заканчивается, порой, очень неожиданно. Однако когда дело касается знакомых, под удар уже попадает не только репутация врача, но и дружба…

У одного нашего хирурга был старинный приятель, который попросил посмотреть его жену. У нее болел зуб – не спала всю ночь. Зуб надо вырвать, а она боится идти к стоматологу. Друг нашего врача спрашивает:

– Не мог бы ты помочь ей и вырвать зуб? Только она очень боится – сделай ей под общим наркозом.

– Да, конечно, о чем разговор! Приводи!

Приятель обрадовался и побежал за женой, которая осталась ждать его в машине.

Женщину привели в операционную. Я на подхвате, помогаю по мелочам – уложил женщину на стол. Рядом стоит анестезиолог. Врач говорит: «Дай ей масочный наркоз». Анестезиолог дает и попутно спрашивает:

– А вы долго будете делать?

– Ну что ты! Две минуты – зуб вырвем и все.

Кивает. Дает женщине фторотановый масочный наркоз (а он действует примерно 5-10 минут). Она засыпает. Открываем рот. Доктор начинает рвать зуб, а он… крошится. И корни остаются. Неприятно, но все поправимо. Надо удалять корни. Но они быстро не удаляются. Проходит 10 минут. Анестезиолог говорит: «Что-то у вас быстро не получается, давайте я ей нормальный наркоз по вене дам, заинтубирую, и работайте?» Врач: «Да что ты, не надо! Осталось чуть-чуть, сейчас все закончим». Анестезиолог уже нервничает: «На фторотане у нее интоксикация будет». Врач лишь махнул рукой – делай, мол, как я говорю. Проходит еще минут 30, а корни все не удалены. Анестезиолог уже начинает психовать: «Ребята, мать вашу, давайте я ей дам нормальный наркоз! Иначе делов натворим».

Самое страшное для врача – переоценить свои возможности. Ведь мы всегда несем ответственность не только за собственные поступки, но и за самочувствие нашего пациента.

За это время он давал ей маску 5 или 6 раз. Она засыпала, через несколько минут просыпалась. Он опять ей давал маску, она опять засыпала, и так далее. А это, действительно, очень плохо. Минут через 40 у нее начались судороги от интоксикации. Произошло то, о чем предупреждал анестезиолог. Что делать? Хирург говорит: «Привязывайте ее к столу!» Привязали. «Голову держите». Держим. Хирург взял скальпель и распахал всю челюсть. И только после этого он удалил все, что было необходимо. И вот, когда, казалось бы, можно вздохнуть с облегчением, у женщины неожиданно наступает непроизвольное мочеиспускание. Хирург смотрит: жена друга, как-то неудобно ее в таком виде возвращать. Он просит санитарку снять трусы и постирать. Однако после такого наркоза отпускать пациентку домой просто нельзя.

«Давайте, – говорит, – в стационар, госпитализировать». На каталке ее и отвезли в палату…

Вот как эту историю рассказал муж: «Врач сказал, что уйдут на 5 минут. Я расслабился, вышел покурить. Жду. Курю-курю-курю. 15 минут прошло – никто не выходит. Опять закурил. Курю-курю-курю. Опять никого. Их не было больше часа! Начинаю волноваться. И вот выходит хирург и говорит: «Ты знаешь, там так получилось, пришлось много удалять, сделали операцию, поэтому положили в стационар. Приходи завтра. Сегодня к ней нельзя!» Я в шоке, к жене не пускают, связи никакой (а тогда не то что мобильных, стационарные телефоны не у всех то были). Пришел называется по знакомству.

А вот как потом рассказывала жена: «Всю ночь зуб болел. Пришли по знакомству к доктору. Зуб удалить, называется. По блату – под наркозом. И со мной вот что сотворили. Прихожу в себя: лежу в палате, не там, куда завозили. Я не в операционной. Понимаю, что не рядом с мужем. На кровати. Лицо болит, как будто меня по нему били, еще и забинтовано. В голове туман. Все тело тоже болит, как будто меня палкой били. Вдруг понимаю, что лежу без трусов. Прихожу в ужас – что было? Изнасиловали? Поворачиваю голову и вижу свои трусы на батарее. Что было, не помню. Господи, что же мужу то скажу?…»

Вот так бывает, если переоценить свои возможности. Это была наука на будущее и ему, и нам, молодым…

5. Страшная история

Эта глава о том, что молодость – поистине самое веселое время в жизни человека, и о том, что гипс существует не только для того, чтобы сращивать переломы.

В больнице, где я работал санитаром, был большой и очень красивый актовый зал. Там проходили всякие конференции, собрания. Главным украшением зала являлся огромный бюст Ленина. Его голова была размером в человеческий рост. На его плече спокойно могли сидеть двое.

И мы, молодые санитары, естественно, в этом зале устраивали танцульки. Как-то раз мы бесились: помню, я изображал солиста какой-то рок-группы. И вот в запале размахиваюсь и бью шваброй, которая заменяет мне гитару, Ленину в ус. И у него кусок уса отлетает.

У всех нас разом приходит осознание, что все, конец пришел. Ведь этот бюст – гордость Петра Петровича Терлецкого – главного врача больницы, сталиниста (в хорошем смысле этого слова, если сейчас возможно так сказать). И, если он узнает, что мы так надругались над его кумиром, нам никогда не светят положительные характеристики и направление в медицинский институт. Надо понимать, что все мы и работали только ради этого – ждали направления в вуз.

Очевидно, Ленина он нам не простит. Что делать? Но мы же медики! Быстро сообразили, что нужен гипс. Нашли его в зуботехнической лаборатории, замесили до необходимой консистенции. Прилепили кусочек уса. Не то. Отбили этот кусок. Заново слепили. Приделали. Посмотрели на него, остались собой довольны. И только повернулись, чтобы скорее уйти из зала, как замечаем, что на воздухе гипс темнеет – становится темно-серым!