Заинтересовавшись его ювелирной работой, я попросил научить - вдруг что. Он прочитал мне лекцию по поводу неприкосновенности чужого имущества, подробности его жизни я знаю не понаслышке, так как мы были чуть ли не лучшими друзьями со школы. Но своими "инструментами" попользоваться дал, заодно поменяв замок и показал, как можно его легко вскрыть. Я купил несколько китайских замков разного типа (впервые тогда узнал, что разновидностей существует масса), и практиковался уже на них, выточив свои отмычки на станке с ЧПУ в соседнем с моей консалтинговой компанией здании. Там всего-то дела было - сделать трехмерную модель и загрузить в память станка.

Вопреки решению обучиться взлому именно для того, чтобы, случись что, справиться с замком собственной квартиры, я никогда не возил "инструмент" с собой. Слишком высока была вероятность, что случайный гаишник во время досмотра их обнаружит и с радостью повесит на меня все угоны в радиусе километра. Хотя для машины, как мне сказал сам Игорь, нужна только одна вещь, на отмычку вовсе не похожая. Она больше похожа на долото с ручкой, выполнена, как правило, из легированной стали и называется на их жаргоне "свертыш".

У некоторых куфов здесь я видел крытые кабины, но закрытых наглухо, да еще и на замок, не встречал. Да и слишком хорошо я еще помнил, что бывает за угон гильдейского транспорта, и как это отражается на здоровье, поэтому делать криминальную карьеру не спешил.

Кроме вот этого дома, разве что.

Ключи здесь явно были больше наших, паз в замке был шириной миллиметра три, если не больше. Отмычка мягко вошла в отверстие, и я застыл, нащупывая пальцами поочередно стающие на место штифты. Наверное, со стороны это смотрелось очень комично, поскольку я первый раз "шел на дело" и нервничал крайне сильно. После нескольких неудачных попыток барабан замка, наконец, повернулся, и дужка отпустила нижнюю тяжелую часть, мягко упавшую мне в ладонь. Я решил, что сохранить видимость того, что замок по-прежнему на месте, мне не удастся, и опустил его в карман. Калитка была сколочена из грубых и тяжелых досок, а зазора между ней и стеной не было вообще - палец не просунешь.

Зайдя на территорию объекта, я осмотрел дом. Никаких ассоциаций с привидениями и потусторонними силами - дом как дом, двухэтажный, из серого камня и дерева. Крыт красной черепицей, выглядевшей как новая, да и весь дом, хоть и не отличался излишествами архитектуры, сделан был добротно и явно не столь давно.

- Надо будет проверить предыдущих владельцев участка, - тихо сказал саррус, идя за мной с арбалетом в руке.

Я молча кивнул и занялся дверным замком, примитивным и крепким. На него у меня ушло около пяти минут - знакомая конструкция, но плохо смазанный механизм. Дверь мягко скрипнула и впустила нас внутрь.

- Чувствуешь? - я повел носом, пытаясь распознать запах.

- Розовое масло, - предположил Анатоль, настороженно смотря по сторонам.

- Не совсем... пока не могу понять. Что-то знакомое.

- Странно. Для дома, в который не заходили, как минимум, декаду...

- Кто сказал, что в него не заходили? Владелицей пока что является без вести пропавшая юная леди. Могло, к тому же, существовать несколько ключей, - раскрыл я причину собственного беспокойства.

- А если она вдруг заявится сюда? Живая и здоровая? - насмешливо спросил он. Я хмыкнул:

- Извинюсь, скажу, что расследовал ее пропажу и откланяюсь. Ее собственные родители, если что, подтвердят правоту моих слов.

- Предположим, что сюда явится некая молодая леди. Как ты узнаешь, что это Мари?

- Элементарно. На стене в гостиной Алакезов висел семейный портрет в аршин высотой. Я хорошо ее разглядел, если только художник ничего не соблаговолил приукрасить.

- Ну, тогда идем мародерствовать, - ухмыльнулся Анатоль.

Я посмотрел по сторонам. В прихожей висели нетронутыми несколько легких пальто, глядя на них, я с досадой вспомнил, что и мне не помешало бы обзавестись плащом. Приблизившись, я внимательно осмотрел каждое. Нейтральный цвет, если бы не расположение пуговиц, пол человека, которому принадлежала одежда, определить было бы невозможно. Все три - женские. Под вешалкой из старого мореного дуба - пара изящных сапог.

- Нет, так ничего не выйдет, - поделился я нехитрым умозаключением. - Если мы действительно хотим что-то найти, нам надо осмотреть весь дом, сверху донизу. И подвал, при наличии.

- Что именно ты хочешь найти, Рихард?

- Что-то, что поможет выяснить любые подробности ее жизни. Чем занималась, увлечения, любовные письма от других студентов из Университета.

- Ну, знаешь... - замялся саррус. - Я чужие письма не читаю.

- Я тоже не читаю. Пока речь не идет о жизни человека. Мы ведь никому не расскажем, что в них, даже если найдем несколько, - отрезал я.

Изнутри дом тоже был новым - гладко отесанные и не выщербленные доски пола, резная мебель под тонким слоем пыли, стены, укрытые ткаными гобеленами неизвестного происхождения. Я опасался, что это только внешний лоск, наведенный с помощью какой-то магии. Нет, здание действительно построили недавно. Возможно, в этом году.

Первым делом направившись на второй этаж, мы осмотрели все, что только могли. Информации это, правда, принесло мало. Спальня - большая двуспальная кровать, одеяла мятые, но небрежно застеленные. Ночевали явно двое. В тумбочках - никаких писем, женские украшения, по большей части - бросовые, горсть медных монет. Я оставил деньги на месте - жадность фраера, как известно, сгубила. В гардеробе тоже ничего не нашлось, ни в одном из карманов. В дальнем конце коридора находилось запертое помещение, с которого я тут же снял эти страшные чары закрытого замка.

Бахвалюсь, конечно, но пока все шло хоть и безрезультатно, но весело. Весело перестало быть ровно в тот момент, когда я, приоткрывая дверь, почувствовал знакомый цветочный запах.

Это явно был рабочий кабинет. Хозяин кабинета присутствовал здесь же, в длинном плаще и с белым медицинским бинтом на голове. Обе его руки лежали на столе, оружия не было видно, за исключением остро отточенного пера у пальцев левой. Под ладонью левой руки также лежал лист бумаги, исписанный мелким и торопливым почерком. Я мог бы представиться, но это было абсолютно лишней деталью - незнакомец был мертв. Мертвее некуда.

- Дела... - второй раз за день повторил саррус, который неслышно зашел в кабинет. Как при таких габаритах ему удается бесшумно передвигаться?

- Откуда этот запах? - обескураженно спросил я. - Похоже на настойку шиповника, я, кажется, вспомнил.

- Похоже, - хмуро сказал Анатоль. - Второй компонент этого зелья, эаг серис, вообще запахом не обладает. Но к нему можно добавить многие из растений, считающиеся лекарственными, и в отваре это станет одним из сильнейших ядов, известным на моей родине как тцверр.

- Так его отравили?

- Яд действует моментально, а он еще что-то успел написать. Скорее всего, мужик отравился сам - и тогда я снимаю шляпу перед его храбростью. Говорят, это очень болезненный процесс. А еще яд полностью мумифицирует тело. Это объясняет отсутствие запаха. - За неимением собственной, саррус снял шляпу с меня. Я сердито отобрал у него головной убор:

- Шутник, едрить твою... давай глянем на последнее письмо усопшего. Только осторожно, просто сдвинь руку.

Я приблизился к столу, и в глаза бросилась первая строчка, вычерченная хоть и дрожащим, но изящным почерком:

"Я убиваю детей...".

Твою мать.

Вслух я, конечно, выразился покрепче. Интересное хобби у мужика, однако. Саррус слегка передвинул ладонь покойника, и я стал читать вслух, приглушая голос:

"Я убиваю детей. Сознательно иду на их убийство, и да простят меня их родители.

Я убиваю не самых смышленых, пошедших за другими. Отдавая им нужные сведения, я нарочно искажаю информацию - так, чтобы они погубили и себя, и своего лживого проповедника, читающего им страстные речи, избавленные от совести и морали.