— Метаморф! Первый раз в жизни вижу его. Это же такая редкость! — удивился Лукас.

— А то, — довольно ухмыльнулся этот жирный мерзавец. — Знали бы вы, сколько трудов мне стоило ее достать.

— Это ничего не меняет. — Я чуть не кинулась на гада с кулаками.

— Я бережно обращаюсь с Наулой, — осклабился тот в ответ, — ее кормят и не бьют. Мы стараемся заботиться о ней.

— Лукас, пожалуйста, сделай же что-нибудь!

— Я не могу. — Принц развел руками. — Здесь все по закону. Тем более они не являются нашими подданными, конфисковать метаморфа мы не имеем права.

— Вот-вот, господин дело говорит. Позвольте еще раз поблагодарить вас за приглашение и помощь, но нам надо отправляться в путь.

— Так и оставишь невинное дитя тут? — Ухватив Лукаса за рукав, я шипела ему в лицо. — Ты же кронпринц!

— Лиандра, прошу тебя, успокойся. Только у короля есть неограниченная власть, я же не могу ровным счетом ничего. Официально я командую одним полком, да и то, считай, только номинально, на бумаге.

— Я была о тебе лучшего мнения. — Слезы обожгли глаза. Я сжала от бессилия кулаки и отвернулась. — Мы сейчас уедем, будем спать в теплых постелях, есть с серебряных блюд, а бедный ребенок обречен скитаться по городам на потеху публике?

— Любезнейший, позволь, я куплю у тебя Наулу. — Лукас отвел толстяка в сторону и достал из кармана увесистый кошель с золотыми. — Называй любую сумму.

— О нет, ваша светлость, метаморф не продается! Она за прошлый год принесла мне пятьдесят тысяч. А жизнь ее только началась. Я обеспечу себе безбедную старость благодаря девчонке.

Принц глянул в мою сторону и развел руками. Последняя надежда рухнула. На Морковку я садилась в отвратительном настроении. Не став дожидаться принца, натянула поводья и уехала без него. Поскорее хотелось покинуть это гадкое место.

Копыта лошади вязли в жидкой кашице, в которую уже успел превратиться снег. Девственно-белый ковер, покрывающий землю, стал серым. Такой цвет прекрасно отражал мое душевное состояние.

ГЛАВА 8

Дивея сидела в моей комнате и нудно жаловалась:

— Представляешь, Стефан выделил крестьянам просто баснословные деньги на закупку зерна и семян. Целое состояние!

Я молча смотрела на сестренку, которая нервно накручивала белокурую прядь на изящный пальчик.

— А мы задумали с ним построить летний дворец. Теперь придется отложить это на неопределенный срок. Я в глубочайшем расстройстве. Чего такая задумчивая? Ты меня вообще слышишь?

— И что теперь, людям помирать от голода? — Я все еще была зла.

История с Наулой не давала покоя. Бедная девчушка сейчас там, одна под открытым небом, дрожит на холоде. Сердце сжималось от боли.

— Ты ничего не смыслишь в этом. — Дивея надула губки. — Летняя резиденция — это очень важно для престижа страны.

— Я-то как раз думаю головой, а у тебя, дорогая, видно, вместо мозгов опилки. — Своим нытьем сестра окончательно вывела меня из себя. Я отошла к окну и отвернулась от нее. — Его величество все правильно делает. Если бы крестьяне стали голодать, начались бы бунты, возможно, революция. И тогда ты бы вместо летнего дворца стояла на эшафоте.

Слишком резко и грубо, но понятно для куриных мозгов Дивеи. Боги, что это со мной сегодня? Меня как подменили.

Дивея топнула ножкой и сжала кулаки от возмущения:

— Зачем ты говоришь такие слова?

— Советую все же не пропускать уроки и заняться своим образованием, иначе король, чего доброго, будет стесняться тебя на приемах.

— Лиандра, фу! Это в тебе говорит зависть! Я сейчас уйду, а ты подумай над своими поступками и словами. Я буду ждать извинений.

— Конечно, есть чему завидовать. — Я чуть не расхохоталась ей в лицо. — Ты же будешь королевой, а я — женой полоумного принца. Кстати, дорогая сестрица, я официально сообщаю тебе, что хочу разорвать помолвку.

— Ты с ума сошла? — Дивея схватила шелковую подушку и сжала в руках. Мне даже показалось, что она кинется на меня с ней и будет лупить, но, к ее чести, сестра все же сдержала себя.

— Мне здесь не нравится. Хочу вернуться домой и забыть все как страшный сон. Не беспокойся, я не такая подлая, как ты думаешь. Дождусь, пока ты выйдешь замуж за его величество, и уеду.

— У тебя ничего не выйдет, я смотрела документы. В случае невыполнения договора придется уплатить неустойку, равную всему папенькиному имуществу, и даже больше. Ты оставишь себя и отца на улице.

— Ты знала и молчала!

— Нужно было внимательно читать договор, — осклабилась сестра в ответ, самообладание вернулось к ней, дыхание выровнялось, и она уже совершенно спокойным тоном добавила: — Я знаю, почему ты переменила решение. Это все принц Лукас. У вас с ним уже что-то было?

— Не говори чепухи! Я думала, ты обо мне лучшего мнения.

Кровь отхлынула от моего лица.

— Да перестань, все видят, какие вы взгляды друг на друга бросаете. Ну так вот, моя дорогая, он на тебе никогда не женится. Стефан уже тратит приданое принцессы Севелины, и его сыну не отвертеться от свадьбы, так же как и тебе.

— Какая же ты гадкая! — не сдержавшись, выпалила я.

Сестра в слезах выбежала прочь из спальни, громко хлопнув дверью. Но мне почему-то ни капельки не было ее жаль.

— Миледи, какое платье готовить к ужину? — Миа, ставшая свидетельницей неприятного разговора, была сегодня на редкость тихой и, против обыкновения, не шутила.

— Черное, с перьями павлина, — заявила я. — Зря мадам Дюваль, что ли, старалась.

— Вы сами на себя не похожи, — неодобрительно причмокнула языком горничная, но наряд достала из шкафа и разложила на кровати.

До ужина оставалось еще два часа, и я решила провести их с пользой. Следует поговорить со второй стороной моего договора, а именно с женихом. Попробую его убедить отказаться от брака. Уверена, я ему в качестве жены нужна так же, как и он мне в качестве мужа. Если объединить усилия и надавить на короля, возможно, и получится.

Возле покоев будущего жениха было тихо, я попробовала повернуть ручку, но она не поддавалась, дверь была заперта. Ни секунды не колеблясь, постучала. Тишина. Я забарабанила еще громче, пытаясь привлечь внимание.

— Боги, что вам нужно? — На пороге показалось недовольное лицо Марты. Вместо обычного форменного платья и передника на ней было надето желтое платье с кружевной оторочкой и внушительным декольте. Вот те раз, а где же пуританская мораль?

— Кто мне может быть нужен в покоях его высочества? Конечно же мой драгоценный жених.

— Он отдыхает! — отчеканила служанка крайне недовольным тоном.

На этот раз захлопнуть дверь я ей не позволила, ловко подставив ногу в проем.

— Да что вы… — начала она возмущенно, но не успела закончить фразу, потому что я, бесцеремонно ее отпихнув, уже проникла в комнату.

Покои Тобиаса напоминали детскую комнату. По полу были разбросаны игрушки, на дорогом ковре темнели пятна от акварельной краски. Но самого хозяина не было видно. Решительно пройдя вперед, я оказалась в смежной спальне. На большой дубовой кровати под бархатным пологом, зарывшись в подушки, лежал мой жених. На принце была надета только нижняя сорочка, одной рукой он нежно сжимал в объятиях плюшевого мишку, а другую засунул себе в рот, посасывая большой палец.

Ну не может взрослый человек так рано ложиться спать, это ерунда какая-то!

— Чего вы добиваетесь? Я сейчас же буду звать на помощь! — шипела мне в спину Марта. — Вы мешаете его высочеству отдыхать.

— Валяй, кричи, зови всех сюда, — махнула я рукой. Служанка побледнела еще больше, но угроз своих выполнять не стала.

В воздухе витал еле уловимый аромат, будоража детские воспоминания. В памяти возник образ мамы, она тогда сильно заболела, уже не могла вставать с постели, и лекарь, чтобы облегчить ей боль, давал лекарство. Одна ложка — и она засыпала. Никогда не забуду этот запах, запах горя и долгого сна.

— Ты опаиваешь его снотворным?