Ромка взял Аглаю за подбородок, приподнял голову и заглянул ей в глаза. Но Аглая так устала за день, что даже допрос с пристрастием выдержала бы, не моргнув. Накрыла руку брата своей, погладила, а потом, мягко высвободившись, поднялась. Она и сама не отказалась бы задать Ромке несколько вопросов. Только он ей по-прежнему не ответит, а значит, нечего и будоражить его, поднимая эту тему. Отдохнет, обдумает все, и будет выяснять все без его помощи.

– Айка! – окликнул Ромка, когда она выходила из комнаты. – Ну, хотя бы выслушать-то ты меня можешь? Следак между делом спрашивал, во сколько ты вернулась с работы в день Алкиной смерти, как выглядела. Сегодня вы на эту тему говорили?

– Нет, – удивилась Аглая, не понимая, к чему он клонит.

– Слава богу! А то я не успел тебя предупредить. В общем, насколько мне не изменяет память, с работы ты вернулась не позднее привычного, и вид у тебя был вполне нормальный. Так?

– Да, наверное, – согласилась Аглая, делая шаг назад, к брату. – А что?

– Нет, ничего. Просто он меня спросил – я ему ответил. Подробнее мы об этом после поговорим. Завтра, когда ты отдохнешь.

13.

Утром Аглаю разбудила трель домофона.

– Кто там? – спросила она, с раздражением ожидая услышать очередное: «Пустите в ваш подъезд, газетки разложить». Но в ответ совершенно неожиданно прозвучало:

– Айка, это я, Гена.

Аглая открыла. Сомневаться в том, что это действительно Гена, не приходилось – его низкий голос трудно было спутать с чьим-либо еще. Но с чего ему вдруг вздумалось приехать? Да еще с утра? Долго гадать Аглае не пришлось: энергично поднявшись по лестнице, Гена появился в дверях. И тут же выдал:

– А я за вами.

– То есть как это? – не поняла Аглая.

– Так вот, – Гена перевел взгляд на Ромку, проснувшегося сегодня раньше Аглаи и уже одетого. – Поехали, брат. Айка твои ремни-подушки захватит, а я тебя самого.

Ромка лишь головой замотал в ответ, лишившись дара речи. Но отвязаться от Гены оказалось не проще, чем остановить несущийся поезд.

– Никаких возражений! – пробасил он, шагая из прихожей к Ромке в комнату. – А то у меня шашлыки в багажнике стухнут, пока я тут с вами спорю. Айка, бери купальник и полотенце, поедем на море. А ты, брат, обхвати меня сзади руками за шею, я тебя в машину отнесу. Уедем в такое место, где нам никто не будет мешать. Ну, а если помешают, – Гена шутя повел своими могучими плечами, – сами будут виноваты.

Он повернулся к Ромке спиной и присел перед ним. И то ли этот напор так подействовал на Ромку, огорошенного внезапным появлением гостя, то ли услышанное заветное слово «море», но больше спорить он не стал. А Аглая кинулась экстренно переодеваться, на ходу прихватив с собой необходимые вещи.

Привез их Гена, как и следовало ожидать, не на один из шумных городских пляжей, а на пустынный и дикий берег. Высаженный на свои подушки, Ромка с шумом, судорожно втянул в себя морской воздух. И закрыл глаза, крепко стиснув зубы. Давая ему время прийти в себя, Аглая с Геной занялись костром для шашлыков. Но когда собранные на берегу дрова запылали, весело потрескивая, Гена обратился к Ромке:

– Ну что, поплаваем?

– Да ты соображаешь, о чем говоришь? – Ромка отвел от него глаза.

– Соображаю, я все продумал, – Гена принес из багажника сумку, вытащил из нее тяжелый пояс, то ли монтажный, то ли из аквалангистского снаряжения, и застегнул его у парня на торсе.

– Вы что же, избавиться от меня решили? – сухо усмехнувшись, Ромка окинул взглядом вначале Гену, потом сестру. У Аглаи дыхание перехватило, когда она вдруг поняла: а ведь брат к этому готов! И даже сопротивляться не станет!

– Дурак ты! – ответил Гена, сверху надевая на него спасательный жилет. – Груз нужен, чтоб тебя в воде не вертело, для устойчивости. А жилет не даст тебе утонуть. Ну, а дальше сам учись. Я тебя сейчас в воду отнесу. Готов?

– Не готов. Рожденный ползать летать не может. Знаешь об этом? Нет?

– Ползают те, кто летать никогда и не пытался, – возразил Гена. – Только смерть непоправима, а все остальное от нас зависит, брат. Только от нас.

Он присел перед Ромкой, приглашая его ухватить себя за плечи. А когда тот сделал это, Гена осторожно пошел с ним по воде, подальше от берега с его камнями и шустрым морским прибоем. Когда вода стала доставать Гене до груди, Ромка разомкнул руки и сразу закачался на волнах, как поплавок.

– Главное, не тонешь, брат, и не переворачиваешься, – говорил ему Гена. – А двигаться научишься! Держать баланс. Работать руками. Представь, что ты никогда в жизни плавать не умел, и начни все заново. Только спокойнее, не психуй! Ты сможешь, но не сразу. Видел я, на что наши параолимпийцы способны. Главное, не будь слабаком!

Ромка вначале что-то раздраженно отвечал, в сердцах шлепая кулаками по воде, потом попросил Гену:

– Уйди, я сам. Не могу, когда на меня смотрят.

Понимая, как это важно для Ромки, Гена решил пренебречь его безопасностью и уплыл подальше. Аглая тоже наблюдала за братом украдкой, чтобы убедиться, что он нормально держится на воде. А он, изгибая тело, пытался грести. Вначале только качался на волнах и кружил по воде. Гена оказался прав: необходимо было найти баланс. И Ромка старался изо всех сил. У Аглаи щемило сердце, когда она видела эти неловкие попытки некогда великолепного пловца. «У нас дома живут теперь полтора человека…» – с горькой насмешкой звучал в ее ушах Ромкин голос.

Но брат не сдавался. Когда Гена вернулся из своего заплыва, Ромка обратился к нему:

– Мне бы пояс немного переделать. Нужно часть груза сместить вперед.

– Нет проблем, – Гена подставил ему плечи. – Цепляйся, пойдем на берег. Сделаем пояс, передохнешь. Да я боюсь, не обгорел бы ты! Вон какая кожа у тебя белая!

– Три года в квартире… – процедил тот. – Как червяк в подземелье.

– Мы исправим это, брат. Обещаю. Айка, принеси подушки! – Гена отнес Ромку туда, где белый каменный берег, круто изгибаясь вверх, переходил в лесополосу, и усадил под раскидистым ясенем. – Вот, посиди в теньке. Пиво будешь?

К Аглаиному удивлению, Ромка от пива отказался, а вместо этого попросил баночку лимонада, который пил Гена.

– А чего это ты? – спросил тот, подавая ему банку. – Я-то за рулем, а ты бы пивка треснул за нас обоих.

– Не хочу. Незачем голову затуманивать. Я этот день долго буду вспоминать, брат. Так пусть запомнится во всем своем блеске. А еще… может, все-таки удастся поплыть? Хоть как-нибудь…

– Удастся, брат! Сейчас все наладим! Пояс держит тебя слишком вертикально, не дает наклониться вперед, так?

Сидя под деревом рядом с Ромкой, Гена вместе с ним занялся поясом. Аглая, даже не окунувшись, взяла на себя всю заботу о шашлыках. Вода заманчиво сверкала, волны призывно шелестели, накатывая на берег, а разогревшийся на белых береговых камнях ветерок был ненамного прохладнее жара, что исходил от углей. Но что все это значило в сравнении с тем, что брат, ничего не видевший, кроме четырех стен, сидел сейчас рядом с Геной, и его обычно потухшие глаза ярко блестели, и голос звучал живо, увлеченно, когда он обсуждал баланс пояса! За это Аглая многое могла отдать, а не только отказать себе в каком-либо удовольствии. Она принесла из багажника ведерко с замаринованным мясом, про которое мужчины как будто забыли, насадила его на шампуры и принялась жарить, время от времени вытирая пот со лба коротким рукавом платья. Парни вначале о чем-то поспорили, потом пришли к взаимному согласию. А после, застегнув на Ромке пояс и частично сдутый жилет, Гена вместе с ним снова направился к воде. Аглая с замирание сердца наблюдала за братом, закачавшимся на волнах. Центр тяжести на поясе сместился, и Ромкино тело приняло в воде наклонное положение, животом вниз.

– Вот теперь нормально! – примерившись, сказал он громко и взволнованно. В охватившем его азарте он и не подумал о том, чтобы прогонять Гену. Вытянул руки, напомнив Аглае птицу, расправляющую крылья после долгой болезни. Гребок… Еще гребок… Культи у Ромки были слишком короткие и не могли участвовать в процессе плавания, но в прошлом прекрасный пловец, он вполне обходился и одними руками. Его плечи поднимались над водой и опускались, тело разрезало волны. Пусть не так стремительно, как когда-то, но все же… Аглая сглотнула слезы, а те, что не успели вылиться из глаз, смахнула рукой. Только они тут же набежали снова, затуманивая плывущего Ромку.